Сквозь время

— Он все-таки это сделал, — тяжело вздохнув, сказала Джинни, и смахнула со щеки слезу, — он меня бросил. — Но ты же знаешь, что он не мог поступить по-другому, — сказала Гермиона, нежно гладя ее по спине. — Конечно, — Джинни грустно вздохнула, — он же, черт возьми, благородный. — Просто ему через очень многое пришлось пройти, и он боится за тебя. Волан-де-Морт больше не прячется, теперь он будет открыто охотится на Гарри, и все, кто стоит к нему слишком близко, — в большой опасности. — Он сказал то же самое, — Джинни внимательно посмотрела на нее, — это же не ты ему подсказала? — Конечно, нет, — Гермиона фыркнула, — просто я знаю, как работает его голова, он всегда будет всех спасать, и не может вынести, когда кто-то страдает из-за него. Джинни вздохнула. — Ты как всегда права. — Вот вы где, — крикнул Рон Уизли и подбежал к ним, — уже час вас ищу. Скоро отправляется поезд, пора идти. Он посмотрел на Джинни, и сразу понял, что произошло. Они обменялись с Гермионой понимающими взглядами, которые означали «этого и следовало ожидать». — Пойдем, Джинни, — более мягко сказал он, — не хватало нам еще пропустить поезд. Летающей машины у нас больше нет, чтобы его догнать, — пошутил он, в попытке хоть чуть-чуть поднять ей настроение. Но у него ничего не вышло, Джинни даже не улыбнулась. Они медленно пошли по коридору по направлению к гостиной Гриффиндора. — Что это у тебя в руках? — Гермиона показала на сверток в руках Рона. — А, это, — он пожал плечами, — нашел у себя под кроватью, когда собирал вещи. Это те самые конфеты, с любовным зельем, которых я наелся на свой День Рождение. — И что ты собираешься с ними делать? — Гермиона удивленно приподняла брови, — надеюсь, ты не собираешься над кем-нибудь пошутить? — добавила она строгим тоном, каким обычно ругала первокурсников, когда они пытались использовать в коридорах что-то запрещенное. — Нет, конечно, — отмахнулся от нее Рон, — после того, что я из-за них пережил, их можно только сжечь. — Тогда почему ты таскаешь их с собой? — возмутилась она. — Думаю, как от них избавиться. — А просто выкинуть их нельзя было? — А вдруг их кто-то съест? Их нельзя оставлять просто лежать где-нибудь, слишком опасно. — Никто не полезет в мусор за ними, — Гермиона всплеснула руками. — Хватит спорить, — подала голос Джинни, которая, до этого, не произнесла ни звука. Рон и Гермиона тут же замолчали. — Давайте просто сунем их куда-нибудь, и дело с концом, — устало продолжила она. — О! — Воскликнул Рон, — мы как раз на седьмом этаже, Гарри говорил, что в выручай-комнате можно что угодно спрятать. Он подбежал к стене, напротив которой висела картина с танцующими троллями, и несколько раз прошелся туда-сюда. Перед ним из ниоткуда возникла дверь, и Рон быстро проскользнул внутрь. — Подожди нас, Рон, — крикнула ему Гермиона и побежала за ним следом, таща Джинни за собой. — Мне просто хотелось взглянуть на нее, — объяснила она, когда догнала его и стала пораженно оглядываться по сторонам. У Гермионы захватило дыхание, когда она бросила взгляд вокруг. Комната была просто огромная, с высокими потолками и окнами, сквозь которые падали лучи света. Они освещали огромные стены из вещей, которые прятали здесь многие поколения учеников Хогвартса. Здесь были широкие улицы и проулки, уставленные шаткими грудами развалившейся мебели, тысячи и тысячи книг, которые были без сомнения, либо запрещенные, либо украденные, либо спрятанные здесь по совсем другим причинам. А так же крылатые рогатки, кусачие тарелки, драгоценности и мантии, пузырьки с зельями, закупоренные бутылки со странным содержимым, ржавые мечи и шпаги. Гермиона, Рон и Джинни, с открытыми от изумления ртами, медленно шли по проходам и оглядывались по сторонам. Здесь было столько запрещенного хлама, что не было видно ему ни конца ни края. — Это еще что такое, — Рон остановился около одной из шатких колонн, что-то с интересом рассматривая, затем взял это в руки и поднес к лицу. — Что там? — спросила Гермиона, заглядывая ему через плечо. У него в руках было нечто похожее на часы и ларец одновременно. Только у него не было крышки, которую можно было бы открыть. Всю его поверхность покрывали замысловатые узоры, с одного бока у него был большой циферблат, но стрелки на нем не двигались, а с другой нечто похожее на кодовый замок. В один ряд были расположены колесики с разными символами, значение которых Гермиона не знала. А на крышке ларца был большой красный камень, похожий на рубин. — Это не руны, — сказала она, показывая на них пальцем, — наверное, какой-то древний язык. — Если поразмыслить, — сказала Джинни, которая подошла к ним и тоже с интересом рассматривала странный предмет, — это похоже на дату, — она указала на странные колесики, — но символов слишком много, — добавила она, пожав плечами. — Поставь это на место, Рон, — сказала Гермиона, — нам пора выходить отсюда, иначе опоздаем на поезд. Она взяла Джинни под руки, и они пошли вдоль прохода. Рон покрутил еще не много в руках странный предмет, так и не поняв, что это такое, и повернулся к стеллажу из хлама, чтобы водрузить ларец на место. Тут его ноги поехали куда-то в сторону, оказалось, он стоял на чем-то скользком, с виду напоминающим слизь, которая, скорее всего, вытекла из одной из пузырьков, которых здесь было предостаточно. Рон попытался удержать равновесие, но у него ничего не вышло, и через секунду, он уже лежал на полу, с руками и ногами в разные стороны. Ларец, который он держал, вылетел у него из рук, и угодил Гермионе в руки. Среагировав инстинктивно, она крепко прижала его к груди. — Рон! — Воскликнула она, — аккуратнее! Но тут что-то пошло не так. Странный предмет, в назначении которого они так и не разобрались, вдруг завибрировал в ее руках, стрелки на часах быстро закрутились по кругу, и из большого камня на крышке пошел луч красного света. — Гермиона! — Испуганно закричала Джинни, — брось его! Бросай! Она кинулась к ней, пытаясь выбить его из ее рук. Но тут произошло что-то еще более странное. Луч света окрасил Гермиону и Джинни в красный, и они почувствовали, как будто они стали чем-то похожим на газ или дым, и их стало затягивать прямо в камень. Все произошло буквально за несколько секунд, Рон, который даже не успел подняться на ноги, сделал рывок в их сторону, подобный броску змеи, вытянув вперед руки, он попытался ухватиться за них, задержать их, но они уже растворились в воздухе.

***

Джинни и Гермиона не поняли что произошло. Секунду назад они стояли в выручай комнате, и странные часы, которые нашел Рон, стали выделывать что-то невообразимое, как вдруг, они уже лежат на полу. Джинни с трудом разлепила слипшиеся веки и потерла затылок, который жутко болел. Наверное, она ударилась им, падая на пол. Они все еще были в выручай-комнате, и их окружали стены поломанной мебели, украденных метл и рваных мантий. — Гермиона, — позвала она и толкнула ее, та зашевелилась и открыла глаза. — Где Рон? — Гермиона завертела головой в разные стороны. Его нигде не было видно. – Рон! — Позвала она, но он не отвечал, - Рон! Они встали на ноги, и пошли вдоль коридоров из стеллажей, оглядываясь по сторонам и зовя Рона. Но они не могли найти его нигде. Гермиона достала палочку, взмахнула ею и произнесла: — Гоменум Ревелио, — ничего не произошло. — Что это за заклинание? — Спросила Джинни. — Оно позволяет обнаружить присутствие человека в помещении. — Но ничего не произошло! — Джинни начинала заметно нервничать. — Значит, мы здесь одни, — подвела итог Гермиона. — Как одни? — Джинни удивленно вскинула брови, — Рон же был прямо пред нами! — Может быть, мы потеряли сознание, и он пошел за помощью? — Предположила Гермиона. — Возможно… — Нам нужно выбираться от сюда. — Ты права, — снова согласилась Джинни. Выход, оказалось, найти нелегко, им потребовалось на это некоторое время. Блуждая среди всего этого хлама, он и не заметили, как зашли далеко вглубь комнаты, а когда искали Рона, то ушли еще дальше. Но через некоторое время им все-таки удалось оказаться снаружи. Джинни осмотрелась по сторонам, что-то было не так, но она не могла понять что. Казалось, что мозг уловил это маленькое изменение, но никак не мог его определить. Это было то неприятное чувство, когда пытаешься вспомнить какое-то слово, и вот оно уже крутится у тебя на языке, но на ум так и не приходит. Кроме них на этаже никого не было, вокруг стояла странная гулкая тишина. — Джинни, — Гермиона сжала ее локоть, выдернув ее из размышлений, — нам нужно торопиться, скоро поезд отправляется, а у меня еще не все вещи собраны. — Иди ты, а я скоро тебя догоню, — Джинни не хотелось идти в гостиную Гриффиндора, вдруг она встретит там Гарри. Она, конечно, не в чем его не винила, так как понимала, что иначе он не мог. На него возложена огромная ноша, и он безропотно тянет ее. Но это понимание не мешало ее сердцу болеть, ей было необходимо немного времени, чтобы прийти в себя после их расставания. — А ты куда? — спросила Гермиона. — Мне нужно забежать в библиотеку, буквально на минуту, — соврала она, — я скоро присоединюсь к тебе. — И с этими словами она пошла к лестнице, ведущей в низ. На самом деле ей хотелось хоть немного побыть одной, чуть-чуть подышать воздухом. Ее вещи были уже готовы, поэтому ей не было нужды торопиться. Она была уже полностью готова к поездке домой, оставалось только разобраться в своих мыслях. Джинни спустилась в большой зал и, к своему удивлению, заметила, что столы были накрыты к ужину. Она замерла на месте и стала удивленно оглядываться по сторонам. Насколько она знала, после похорон Дамблдора, все ученики отправлялись по домам, ужин запланирован не был. Может, учителя передумали и решили накормить их перед отъездом, удивленно подумала она. А они с Гермионой не знали, так как застряли в выручай-комнате. Джинни продолжала стоять на месте, не совсем понимая, что вокруг происходит. Она не была уверена, что ей делать дальше. Тут, в толпе учеников, шедших на ужин, замаячила ярко-рыжая голова ее брата. Рон! С облегчением поняла Джинни, он все-таки нашелся и как всегда в своем репертуаре, никогда не упустит возможности хорошо поесть. Она тут же направилась к нему, в надежде узнать, почему поменяли распорядок дня. Рядом с Роном шла девушка с длинными светлыми локонами, которые пружинились при каждом ее шаге. Они о чем-то увлеченно спорили. И что они с Луной не поделили, удивилась Джинни и ускорилась, чтобы скорее догнать их. Подойдя вплотную, Джинни схватила его за плечо и развернула к себе. — Рон! — воскликнула она, — что происхо… — но она не договорила, так как то, что она увидела, лишило ее дара речи. Перед ней стоял вовсе не Рон, а Чарли. Ее старший брат, который должен сейчас находиться в Румынии. На вид ему было столько же лет, сколько и ей, на нем была форма Гриффиндора и значок капитана команды по Квиддичу на груди. — Чарли? — удивленно спросила она. — Да, это мое имя, — ответил он, весело улыбаясь, — а ты кто? Я тебя знаю? Твое лицо кажется мне знакомым. От удивления у нее расширились глаза и раскрылся рот. Что здесь происходит? Может быть, она спит и это все сон? Почему все вокруг перемешалось? Такое определенно может быть только во сне. Джинни медленно перевела взгляд на Луну, но это тоже была не она. Вместо нее стояла девушка с длинными светлыми локонами и бледным лицом в форме сердечка. Сложив руки на груди, она раздраженно переводила взгляд с Чарли на Джинни. Как она только могла их перепутать? Чарли ведь ниже Рона, а волосы этой девушки были чистые и блестящие, аккуратно причесанные. Джинни внимательнее вгляделась в ее лицо. Боже мой, это же Нимфадора Тонкс, поняла Джинни. На вид ей тоже было лет 16-17. От пережитого шока, ее коленки стали ватными, и она покачнулась на месте. Чарли тут же поймай ее за плечи. — Все в порядке? — спросил он, заглядывая ей в глаза. — Нет, — еле слышно ответила Джинни, вырвалась из его рук и бросилась прочь. Она поднималась по лестницам все выше и выше, точно не осознавая, куда бежит. В ее голове была полная неразбериха, все мысли перемешались. На седьмом этаже, Джинни резко остановилась, согнувшись пополам, она уткнулась руками в колени и попыталась отдышаться. Ноги сами принесли ее назад к выручай-комнате. Нужно найти Гермиону, решила она, затем выпрямилась и осмотрелась по сторонам. И тут-то она поняла, что же было не так, что с самого начала ей показалось странным. Она подошла к окну — на улице было белым-бело, шел снег, большими белыми хлопьями падал он на землю, а еще утром, на похоронах Дамблдора светило яркое, летнее солнце.