Пешки в чужой игре

Ехали мы в тишине, Кирилл сел рядом, как и обещал, только теперь совсем не пытался ко мне прикоснуться. А единственное, что я позволила ему, так это сопроводить до машины ведя под руку. Дома нас встретили родители Кирилла. — О, Анечка, бедненькая. Как же так получилось, нам очень жаль… — начала причитать Елена Дмитриевна, то и дело сжимая и разжимая объятия. — Дорогая, ты видишь меня? — Мама! — отдернул ее Кирилл. — Я же просил! — Ох, верно, прости, прости. Какое несчастье! — Хорош, Лен! — прервал жену Андрей Семенович. — В конце концов, не делай из этого трагедию, главное, что Анюта жива осталась. Проходите уже, обедать будем. Несмотря на то, что в аварии я лишилась только зрения и ребенка, о котором родители Кирилла даже не обмолвились, вели они себя со мной как с умственно отсталой. За вечер я не проронила и пятнадцати слов, тихо сидела, не привлекая к себе особого внимания, но Елена Дмитриевна периодически пыталась меня разговорить. Поначалу, такое проявление заботы казалось даже милым, но позже, стало жутко раздражать. А я уже не просто сидела за столом, а ерзала и считала минуты до того, как они уйдут, но минуты шли как часы. Перед самым уходом в мой мозг врезалась одна фраза Елены Дмитриевны: — Анечка, ну все-таки согласись, тебе ведь так повезло с Кирюшей. Даже тогда, когда тебя сбила машина, он словно почувствовал и оказался на месте раньше всех. Удивительно, правда? — начала она расхваливать своего сынишку. — Ведь это он вызвал скорую и ждал у операционной, пока не закончилась операция, а потом, ночевал у твоей кровати. — Мама! — попытался прервать ее Кирилл, но она его лишь проигнорировала. — Кирюша очень переживал за тебя. А как заботился, мне его так было жаль. — иронично вздохнула Елена Дмитриевна. «Переживал? Он разве способен на такое? Она его так восхваляет, будто он ангел. Видимо, Кирилл решил остаться в глазах своих родителей благородным рыцарем, но я это исправлю»! Подкрепляемая последними часами и сказанной фразой, злость во мне вскипела за считанные секунды. — Переживал? Вы так это называете! А знаете, кто отчасти стал причиной этой аварии, причиной моей слепоты и потери ребенка? Нет? Ну так я вам расскажу — ваш горячо любимый сын! Я застукала его с Леной, он открыл дверь полуголым, а потом выскочил за мной. Я не хотела разговаривать с ним, хотелось просто убежать от этого кошмара. И вы по-прежнему считаете своего сына святым?! Я его ненавижу! Я вас всех ненавижу! — вскочив из-за стола, я рванулась по памяти к выходу из кухни, но споткнулась и больно ударилась о тумбочку. Непролитые слезы жгли глаза, хотелось рыдать, а внутри разрасталась пустота. Поднявшись, я ощупала пространство, и уже не спеша покинула кухню. Хлопнула входная дверь, и квартира погрузилась в тишину. Родителям Кирилла может показаться, что мой поступок — настоящая низость, но они должны знать кого вырастили. И я нисколько не жалела о произошедшем. Прошло не более часа, хотя точно сказать было сложно, учитывая то, что ты совсем ничего не видишь. Кирилл в гневе ворвался в спальню. — Великолепно! Добилась чего хотела? Я не собиралась вступать с ним в спор, поэтому сидела в полном молчании, чем еще больше злила Кирилла. «Хотела бы я сейчас взглянуть на его перекошенное от ярости лицо…» — Молчишь? Почему ты молчишь? Совесть мучает? Ты меня ненавидишь — это я могу понять, но родители то тут причем? Ты даже не представляешь, как взволновала мать, отец со мной теперь вообще не разговаривает! Нравится вкус такой низкой победы? — Хочешь меня принизить? — вскочила я с кровати. — Ты ведь не святой! Выставил себя героем, а я всего лишь открыла твоим родителям правду. Ужасно себя чувствуешь, да? А теперь вообрази, каково мне! — Но ты могла бы подумать хоть раз о других, а не вести себя настолько эгоистично! Ты во все винишь меня, но если бы тебя там не было, все было бы хорошо, но тебе приспичило прийти! — Кирилл был вне себя, он яростно расхаживал из стороны в сторону по комнате, изредка останавливаясь передо мной. — Вот как… Теперь ты так заговорил! То есть, оказывается, во всем виновата я. — мне хотелось его ударить, избить до полусмерти. — ДАА! Если бы только ты так не раздражала меня, я бы не пошел к Лене! — Хорошо, что мы не успели пожениться. Ты низко пал, но с тобой я на дно не хочу. Уходи, сегодня сказано достаточно… «А я то думала, что меня больше ничего не может ранить, как же я ошибалась…» Снова такое же чувство, словно вынули сердце из груди, а на этом месте зияет черная дыра. Холодно и безразлично… Кирилл ушел ни сказав ни слова. А я укутавшись в одеяла с головой погрузилась в беспокойный сон. Пейзаж был одновременно пугающим и завораживающим. Серые облака причудливых форм тяжело свисали с небес. Одинокая птица издала протяжный крик и скрылась из виду. Огромный подвесной мост, соединяющий две невообразимо огромных горы, висел над темной пропастью. На вид он был ветхий, во многих местах наблюдались отверстия от когда-то находившихся там досок. Веревочный мост опасно покачивался из стороны в сторону, грозивший тем самым вот-вот рухнуть. Я стояла на краю ущелья, сильный ветер яростно трепал мои распущенные волосы. А на противоположной стороне моста стояли три фигуры. Двоих я могла бы узнать из тысячи людей, на столько они мне были знакомы и дороги. Несмотря на большое расстояние между нами, мои глаза могли с легкость различить любую малейшую деталь. Глаза родителей смотрели на меня с любовью, а на их лицах играли улыбки. Мама обратилась к третей фигуре, которой оказалась маленькая светло-рыженькая девочка лет трех. Она весело засмеялась и помахала мне своей крохотной ручкой. Острая боль сжала мне сердце, казалось, я знала кто это малютка. «Мой не рожденный ребенок. Но разве может быть такое?» Все трое махали и активно звали меня. Ветер начал усиливаться, но я совершенно не обратив на это внимание, вступила на шатающийся мост. Было чертовски страшно идти по такой ненадежной конструкции, но улыбающиеся и радостные лица зовущих придавали уверенности. Аккуратно ступая на трухлявые доски, я крепко цеплялась за канаты, натянутые по краям. Мост то и дело раскачивался из стороны в сторону, а внизу стоял неизвестно откуда-то взявшийся серый туман, земли же и вовсе не было видно. Приближаясь к середине моста, моя правая нога неожиданно провалилась в дыру, а несчастная дощечка полетела в пропасть. Чудом уцепившись и не потеряв остатки равновесия, я осторожно встала. Ноги тряслись и совсем не слушались, а от нарастающего ветра руки стремительно замерзали. Но порыв оказаться на той стороне моста был сильней каких-либо каприз природы, и остановить меня уже ничего не могло. Но… Не пройдя и пары шагов, мост подо мной начал раскачиваться с удвоенной силой, послышался треск рвущегося каната. В панике, я намертво вцепилась в строп, проходящий понизу. Резкий толчок и чудовищный грохот подхватили мое тело, и я полетела вместе с оторвавшимся концом веревочного моста к скале. Несколько секунд показались часом, а мощный удар об гору на миг выбил меня из действительности, хватка ослабла, а толстый канат почти выскользнул из рук. Задыхаясь, я начала судорожно ловить воздух, левая рука онемела, и пальцы разжались. — НЕТ! Я должна до них добраться! Как в ответ на мою реплику, вверху яростно загудело, а затем посыпались камни. Но я уже и так знала, что мне не удержаться. Слезы застилали глаза, гул нарастал, а сил совсем не осталось. Тогда я распрямила окоченевшие пальцы и полетела в темноту. Дни тянулись целую вечность и каждый новый проходил точно также, как и предыдущий. Я бродила по квартире, не зная, куда себя деть и чем заняться. Смысл существования навсегда был для меня потерян, а время шло. Весна все больше вступала в свои права, шли дожди. Но не было ни дня, чтобы я не вспоминала тот страшный сон. С Кириллом отношения так и не улучшились, но для меня это было лишь радостью. Его практически не было дома, даже в выходные, он уходил утром, а приходил только поздно вечером. А для уборки и готовки, он нанял домработницу. Она приходила ежедневно, но ее попытки разговорить несчастного инвалида были тщетны. Моим излюбленным местом с тех пор, как мы с Кирилл переехали в эту квартиру, была крыша. Я часто сидела там по вечерам, мечтала о будущем, и жизнь мне представлялась такой огромной, долгой. Но осталось это лишь в воспоминаниях, которые в последние время меня часто одолевали. И сейчас те проблемы, которые казались нам не разрешаемыми и ужасными, вызывают только смех. Мне удалось подняться на крышу несколько дней назад. Мы жили на последнем этаже, так что добиралась я недолго. Хотя мой путь был не так уж и легок. Я пару раз оступилась, чуть не лишившись равновесия и не полетев вниз с лестницы, но благо все обошлось. Не видеть ничего, кроме тьмы, это самое пугающее, а чувствовать себя беспомощной еще страшнее. Но для меня этот поход стал, как глоток воздуха в задымленной комнате. В последние время, я очень часто думала о смерти. Что, если сон, это некий намек на то, что мне никогда не дотянуться до родных. А, если умереть, то долгожданная встреча случится, мост не обрушится и я буду с ними. В конце концов, в этом мире меня ничего не держит. К тому же, дальше сидеть на шее Кирилла было бы слишком. Возможно, кто-то в очередной раз осудит, скажет: «Несмотря на то, что случилось, необходимо жить. И слепота — это еще не приговор, а ребенка можно родить. Многие инвалиды, не имея ни рук ни ног, стараются жить, совершенствуются, находят себе занятие». Но для чего жить мне, я не представляю, поэтому приходится просто существовать. Но, если умереть, всем ведь будет только лучше. Не так ли? На протяжении дня, эта мысль не давала мне покоя, а с каждым часом решимость отправить себя на тот свет росла. «Но как покончить жизнь самоубийством? Повеситься, перерезать вены? Правда, как-то не хочется мучиться в предсмертной агонии. Необходимо, что-то резкое, приносящее лишь секундную боль. Крыша! Ну точно, как же я сразу не додумалась! Просто спрыгнуть, делов-то!» Но сказать было легче, чем сделать. Страх окутал меня своей паутиной, но отступить я уже не могла. «Лучше бы я погибла в той аварии…» Каждый неуверенный шаг приближал меня к двери на крыше. Я осторожно вступала на каменные лестницы пролета, крепко опираясь на перила, а в мыслях прокручивала всю свою жизнь. «Что будет после смерти? Кажется, я узнаю об этом уже через несколько минут…» На улице лил дождь. Идеальная погода, чтобы встретить смерть. Холодные капли стекали по лицу, а одежда быстро намокла. Поежившись от пронизывающего ветра, я зашагала в сторону конца крыши, но поскользнулась. То ли от падения, то ли от страха мое тело покрылось мелкой дрожью, от ледяной поверхности крыши стало еще холодней. Аккуратно встав и небрежно отряхнувшись от грязи, я тронулась дальше. — Осталось совсем немного!.. Встретив преграду на своем пути в виде небольшого бордюра, я остановилась. Именно в этот момент решается моя судьба, умереть сейчас или жить дальше. Хотя перед глазами по-прежнему стояла тьма, я обернулась в сторону двери. — Что подолгу себя мучить? Ведь я все решила. Как странно… В квартире, мысль покончить жизнь самоубийством так не пугала. Но… Если вспомнить, все то, что меня ждет, спустись я обратно. Я не хочу такой жизни! Довольно! Сделав еще один шаг, я оказалась на самом краю. — Стоит только шагнуть, и я полечу вниз. Не отступать! Странное чувство обреченности и надежды накрыла меня с ног до головы. — Да. Так и должно быть. Я делаю все правильно! Закинув голову к небу, я подставила лицо холодному дождю. Сомневаюсь, что за такой грех, мне положено место в раю, но уже все равно. — Простите меня… — прошептала я одними губами и спрыгнула с крыши.

Аня