Пешки в чужой игре

Солнце опускалось к горизонту и до заката оставался примерно час, когда мы вошли под сень Красного леса. Едва мы углубились в него, как совсем стемнело — деревья не пропускали закатные солнечные лучи. Идти всё же решили вдоль тракта, чтобы успеть пройти побольше прежде, чем остановимся на ночлег — топать по чаще при таком скудном свете было бы трудно, медленно и даже опасно. — Киро, а почему этот лес называют Красным? — спросила Эланира спустя полчаса торопливой ходьбы по изрядно заросшей дороге. — Тут когда-то давно случилось большое сражение, вот только кто с кем бился — я не знаю. И вообще, это ты у нас специалист по лесам, а не я. — Интересно, что такого в этом лесу. Я ничего не ощущаю, никакого присутствия зла или чего-то подобного. — Эла взглянула на кольцо. — Проклятий тоже нет. — Быть может тут засела шайка разбойников и нападают так удачно, что никому не удается уйти живым. — предположил я. — Да? А отряд полистражи из Листаверре в пятьдесят человек, который был послан сюда месяц назад? Тоже разбойники положили? — Об этом я ничего не слышал. — пожал я плечами. — К тому же шайка шайке рознь. Про Мирка Белая прядь слышала? Он разного сброда около двух тысяч под меч поставил и устроил маленькую войну в озерном королевстве, а еще добавил немало головной боли всем соседним государствам и… стоп. Я взмахнул рукой, заставив Эланиру остановиться. Впереди на дороге что-то было. — Стой тут. Я схожу, взгляну. На дороге стояла телега. Немного почерневшая от сырости, внутри стоят какие-то корзины и ящики. Поблизости никого. Я обошел ее по кругу, осматривая, залез внутрь. В ящиках и корзинах, по-видимому, везли провизию в лесной поселок, но теперь от нее мало что осталось, уцелели лишь крупы, да и то очень многое попортили мыши. Я никогда не был хорошим следопытом, да и времени прошло уже очень много, но кое-что мне всё-таки удалось прочитать. Тут был бой. В деревьях справа и слева от телеги я нашел несколько застрявших арбалетных болтов, видимо так и не нашедших свою цель. Место возницы было бурым от намертво въевшейся в доски крови. Поворошив листву я нашел пару ржавых мечей и один сломанный арбалет, но ни тел ни костей защитников или нападавших я так и не обнаружил. Кто-то унес? Но для чего? Лошадь из упряжи тоже куда-то пропала, даже если бы над ней поработали местные хищники, то хоть несколько костей всё равно бы осталось. Ладно, больше тут ничего не найти. — Отыскал что-нибудь? — спросила подошедшая Эла. — Нет. — мотнул головой я.- Тут был бой, но всё произошло слишком давно. Сейчас уже не понять, кто на кого напал и что именно тут произошло. — Смотри. Я спрыгнул вниз, посмотрел, куда показывала Эла. На правом борту телеги в том месте, где древесина особенно сильно потемнела от влаги, виднелся отпечаток ладони. Обугленный отпечаток, словно бы вдавленный в дерево. Я поскреб отпечаток ногтем, понюхал. — Гнилью пахнет. — Я ничего подобного раньше не видела. — задумчиво бросила Эланира. — Странно всё это. — Идем отсюда. — раздраженно бросил я. — Пора найти место для ночлега, пока совсем не стемнело. Тут мы разгадку этого чертового леса точно не найдем. Мы сошли с дороги и углубились в чащобу, вскоре найдя небольшую поляну. На ней и решили расположиться. — Разожги костер, Эла. — попросил я. — Только небольшой. А мне нужно кое-что…уладить. — Это что же? — полюбопытствовала эльфийка. — Узнаешь. — ухмыльнувшись ответил я и зашел обратно в лес. Сняв со спины рюкзак, я вытащил из него баночку меда и кусок хлеба. Положил все это на землю. — Эльменгерлой. — тихонечко позвал я. Ничего не произошло. Я позвал снова и снова. Наконец из-за ближайшего дерева выглянула хитрая лисья мордочка, а затем показался и ее владелец — маленькое звероподобное существо на двух лапках и с лисьим хвостом. Маленький хранитель леса. — Здравствуй, Эльмен. — улыбнувшись, поприветствовал я хранителя. Эльмен, однако, не спешил отвечать. Он принюхивался к мёду, а затем поднял взгляд на меня. Несмотря на сгущающийся сумрак, я все же увидел выражение его мордочки. Эльмен был перепуган. И это была не просто тревога или волнение. В его глазах стоял натуральный ужас, а лапки мелко дрожали. Наконец он еле слышно выдавил: — Киро? Это ты? — Я. — кивнул я головой. — Ты чего такой… Договорить я не успел. С воем Эльмен бросился на меня, подпрыгнул, вцепился в куртку, прижался, словно маленький ребенок, которого сильно обидели. — Эль, что стряслось? — с трудом оторвав его от себя, спросил я. — Он! Он портит! Он поганит! Он убивает. — с подвываниями выдал хранитель. — Он убивает всех, кто входит в этот лес. — Кто он? Расскажи мне, Эльмен! — потребовал я. — Мне страшно… он за мной охотился, пытался убить… мне страшно. — взвыл хранитель и, зажав рот лапками, быстро замотал головой. Я вздохнул, поднял хлеб и мед, убрал в рюкзак. Взял Эля на руки и, спрятав его под куртку, пошел обратно к поляне. Эланира, увидев, кого я несу в куртке, от изумления выронила бутерброд. Я присел возле костерка, снова вытащил банку меда и поставил ее на землю. Из-под куртки тут же показалась все еще напуганная лисья морда. — Вылезай, пройдоха. — я расстегнул куртку, выпуская Эля. — Подкрепись и все нам расскажи. Это кстати Эланира, мой друг. Эль, подхватив баночку меда и выроненный Эланирой бутерброд, уселся у костра, сбросил с бутерброда сыр и, обмакнув хлеб в мед, принялся жадно жевать. Я не торопил его. В таком состоянии я хранителя еще никогда не видел, и это притом, что в своем собственном лесу такие вот малютки могут справиться практически с любым противником. Дома и стены помогают, ну или что-то вроде того. — Киро. — выдохнула Эла, во все глаза рассматривая неожиданного гостя. — Как? Откуда? — С ним я познакомился совершенно случайно и довольно давно вот в этом самом лесу. Просто однажды, проходя по лесу, я устроил привал и, перекусив, решил полакомиться медом. Открыл банку и закашлялся, ну из-за болезни, как обычно. Тогда-то я впервые и увидел эту хитрую морду — он выглядывал из кустов и явно принюхивался к мёду. Я поначалу чуть было не выстрелил в него. — я улыбнулся. — боюсь, подобная выходка могла бы стоить мне жизни. В общем, этот пройдоха собрал для меня лекарственных трав от кашля, а я отдал ему банку с медом и хлеб. С тех пор я регулярно наведывался в этот лес и подкупал маленького сладкоежку, а он мне приносил травы. Так и живем. — подытожил я рассказ. — Ветер и листья, ты — самый ненормальный и удивительный человек, с которым я знакома. — воскликнула эльфийка. Эльмен тем временем доел и, тщательно вылизав банку, вернул ее мне, а сам уселся у костра поудобнее. — Так что случилось в этом лесу, Эль? — снова задал я самый насущный на сегодня вопрос. — Он! — односложно ответил лисенок. С ним вообще было порой сложно разговаривать. — Кто он? — тихо спросила Эланира. — Он злой! Он проделывает ужасные вещи. Вы тут не в безопасности. Даже я не в безопасности. Это больше не мой лес. — Он человек? — Он выглядит как человек. Но у него изуродовано лицо. Он просто пришел однажды. Пешком. С юга. Пришел в деревню и там все умерли. Потом приехали еще люди. Они тоже умерли. А потом поднялись. Он испортил их. Он отделил их тени от них. Он испортил деревья. Он там. — Эль указал лапкой куда-то в лес. — Он в деревне? — Да. Там где много домов. Живет там. И остальные тоже там. Он гонялся за мной. Но я хитрее. Он может погнаться за вами тоже. — Мы сможем за себя постоять, Эль. — улыбнулся я и перевел косу в боевое положение. — Ты уйдешь в лес? — Нет. Одному страшно. Буду тут. Можно? — Конечно, малыш. — улыбнулась Эланира. — Оставайся. В лесу было весьма прохладно, поэтому Эль забрался под куртку к Эланире, когда мы устроились на ночлег. Ей так будет теплее, а Элю и мне спокойнее. Я хотел было подежурить, но Эль заверил меня, что если хоть кто-нибудь ступит на эту полянку — мы обязательно проснемся, мол, это все же еще его лес, хоть и изрядно испорченный. В таких вопросах на хранителя леса можно было положиться. Подкинув немного веток в почти потухший костер, я устроился поудобнее и почти сразу уснул. Проснувшись, я понял, что за ночь вокруг произошли значительные изменения. Местность была не та. Не было никакой полянки, костер тоже куда-то исчез. А самое главное — исчезла Эланира. Исчез мой рюкзак, мое оружие, с которым я заснул чуть ли не в обнимку. Я встал. Тело было словно не мое. Каждый шаг давался с неимоверным усилием, а я даже не знал, в какую сторону шагать. Наверняка полянка где-то неподалеку, и они сейчас все еще там, мирно спят. Вот только где она? Где? Я выбрал направление наугад и медленно побрел вперед. Что-то вокруг было неправильно. На сером небе наливались темные дождевые тучи, в лесу было сумрачно. Серые деревья слегка раскачивались под порывами ветра, а по земле перелетали с места на место охапки упавшей листвы. Серой. Я оглянулся вокруг и понял, что такого неправильного было в этом лесу. Исчезли все краски. Деревья, листья, небо — все было гранитного цвета. И еще — я не слышал шума. Вокруг царила абсолютная тишина. Ветер гонял по земле листья и раскачивал деревья, но я не слышал ни скрипа, ни шелеста. Ни звука собственных шагов. Внезапно лес расступился, и я оказался на окраине небольшого поселка. Немногочисленные домики выглядели заброшенными, вокруг не было ни души. Я ощутил легкое прикосновение к плечу сзади. Эла? Обернувшись, я лицом к лицу столкнулся с человеком в капюшоне и маске, закрывающей нижнюю половину лица. Взгляд страшных красных глаз без зрачков был направлен прямо в мои глаза. Дикий первобытный страх словно парализовал меня, и я застыл на месте. Человек в капюшоне склонил голову набок, оглядев меня с ног до головы, а затем снял маску. Я повидал на своей жизни многое, но это зрелище было самым худшим. У человека отсутствовала нижняя челюсть. Совсем. Язык, распухший и почерневший, свешивался до груди, по нему густым потоком стекала слизь. По бокам свисали ошметки разорванных щек. Меня окутало тошнотворным запахом разложения и я хотел было заорать от ужаса, переполнявшего меня, но не смог издать ни звука. Человек тем временем, протянул изъеденную струпьями руку и коснулся моего предплечья. Я скосил взгляд и увидел обугленный отпечаток ладони, точно такой же, что был на телеге. Внезапно от отпечатка во все стороны побежала сетка черных трещин, становясь все гуще, она постепенно оплетала руку непроницаемым черным коконом, поднималась выше и расползалась дальше по телу. Рука отвалилась и рассыпалась прахом. И вот тут я смог заорать… Я рывком сел, отбросив намокшее от от утренней росы одеяло в сторону. Вспышка головной боли ослепила меня. Застонав, я едва снова не рухнул на землю, но заставил себя подняться сначала на колени, а потом и встать на ноги. Голова болела просто чудовищно. Господи, ну и сон… Я все еще был на полянке, которая за ночь все-таки разительно изменилась. На ней словно бы жгли гигантский костер — вся трава обуглилась и почернела. Осмотрев свою куртку, я обнаружил, что одна из пуговиц треснула пополам. Это была необычная пуговица. Ее за неплохую сумму мне зачаровал один достаточно умелый маг, превратив ее в мощный одноразовый оберег против магии. Он уверял, что эта пуговка поглотит любое, даже самое мощное заклинание абсолютно без последствий для меня самого. Мда, судя по тому, как сильно у меня болит голова — маг мне немножечко на…врал. Я огляделся. На черной земле валялось мое одеяло с тонким матрасиком, коса, пистолет, рюкзак, рядом валялись вещи и спальное место девушки. Эланира бесследно исчезла.

Киролай