Пешки в чужой игре

Когда «костлявая» стоит у тебя за спиной, положив руку на твое плечо, выбор становится предельно простым. Либо, беспомощно валяясь в постели, вымаливать у смерти еще одно мгновенье, просить не забирать тебя именно сегодня, просить о пощаде, обливаясь слезами жалости к самому себе. Либо, презрительно улыбнувшись в лицо старухе с косой, попытаться сделать еще хоть что-нибудь, например гадость злейшему врагу или помочь другу в час нужды. Или выбрать себе конец по душе. Я — выбрал. И мне больше не страшно.

Киролай

Что чувствует человек, когда теряет все? Боль, отчаянье, страх? Все это уж поверьте, я знаю. Как выжить одной в этом огромном, порой жестоком и коварном мире? Не знаете? И я не знаю…

Айрис

Глава 1. А так все начиналось Это был морозный, солнечный день. 3 февраля — День моего рождения. Проснулась я в объятьях своего возлюбленного Кирилла, который вот уже на протяжении нескольких лет был одним из самых близких мне людей. Его крепкие и сильные руки нежно гладили мои обнаженные плечи и бедра. Как же хорошо было просто вот так находиться в его объятиях… — Просыпайся, моя любимая, — его прекрасный и такой знакомый голос заставил меня открыть глаза. — А я и не сплю, — с долей иронии ответила я, при этом приподнявшись немного на локте. На меня смотрел молодой мужчина 25 лет, небольшая щетина лишь украшала его, а улыбка зачаровывала. Растрепанные коротко-стриженные черные волосы придавали Кириллу какой-то мальчишеский вид, а карие глаза лишь подчеркивали это. Кирилл, с долей загадочности, чмокнул меня в нос, встал с постели и отправился в другую комнату. Не прошло и минуты, как он вернулся с огромным букетом алых роз и небольшой коробочкой и встал посреди комнаты. Представьте такую картину: взрослый мужчина, стоит посреди комнаты в трусах с букетом и какой-то коробочкой, при этом с видом виноватого ребенка. Вы бы не засмеялись? Вот и я засмеялась, да так, что на лице Кирилла появился испуг. — Да все в порядке, Кирюш, — проговорила я, вытирая тыльной стороной ладони, проступившие на глазах слезы, — Просто ты так смешно выглядишь, — и очередной приступ смеха. Подождав, когда успокоюсь, Кирилл с гордостью вручил мне подарок и произнес: — Любимая, моя любимая девочка! С Днем рождения, солнце! Спасибо, что ты есть! От таких слов на глазах опять навернулись слезы, но уже не от смеха, а от переполнявших меня эмоций. Поистине начало дня великолепное, и я была очень счастлива. — Спасибо, — только и смогла вымолвить я, но Кирилл и так все понял. Крепко обняв жениха, уткнулась носом в его шею. И сколько мы так сидели, не знаю. Но так хорошо… Пришлось все-таки нарушить этот прекрасный момент, надо было готовиться к долгожданному вечеру. Приедут гости, а в таком виде их, к сожалению, встретить нельзя. Так что нехотя подняв свою тушку, я побрела готовиться. — Мама, папа, наконец-то вы приехали, — с радостными воплями начала я обниматься. Несмотря на то, что мои родители жили в этом же городе, на другом его конце, наши встречи были нечастыми. Из-за работы я почти не виделась с ними, но сегодня был выходной и мой день рожденья. — Анюта, девочка наша, с днем рождения, дорогая! — проговорила мама и на глазах у нее выступили слезы. — Что ты, мама, не плач, а то я сейчас тоже заплачу, — и мы снова обнялись. — Ну что же вы, — решил подать голос отец, — как на похоронах. И пойдемте уже на кухню, негоже стоять на пороге. На празднике были только самые близкие: я, мои родители, Лена — моя лучшая подруга, Кирилл и его родители. Меня совсем задарили подарками, было очень весело. Мы болтали, шутили, а под конец вечера даже пели и танцевали. Но странное чувство тревоги все не покидало меня. Чем ближе подходил к концу праздник, тем более неспокойно было на душе. Я даже начала задумываться, что это паранойя, и, в конце концов, просто перестала обращать на это внимание. И на какое-то время мне это даже удалось. Время пролетело незаметно, и гости потихоньку начали собираться. Кирилл пошел провожать своих родителей, благо они жили всего в двух кварталах от нашего дома. Лене вызвали такси, и она отправилась к себе. Мои родители начали собираться чуть позже, они были на машине, поэтому позволили себе немного задержаться. — Папа, мама, может вы останетесь сегодня на ночь, а завтра с утра поедете домой? Сейчас ночь, на дорогах опасно, да и не близко, и гололед сильный. Я переживаю, — теребя подол своего темно-фиолетового платья, я протараторила на одном дыхании и замолкла. — Не переживай, дочка, — похлопал меня по плечу отец. — Все хорошо будет, я осторожно, обещаю. — Ну ладно,- не стала настаивать я. Надев полушубок, решила проводить родителей до машины. — Позвони, как приедете, — попросила я маму. — Хорошо, Анечка, обязательно. Может, я и правда зря переживаю. Все ведь хорошо, отец не пил даже, да и водит он всегда осторожно. Гребаная паранойя. И зачем я себя накручиваю, нервные клетки не восстанавливаются, как говорится. Обнявшись на прощание, я пожелала родителям удачи. Отец только отмахнулся, а мама снова обняла. — Не переживай, — проговорила мама, улыбнувшись своей лучезарной улыбкой. Мне стало немного спокойнее, правда ненадолго. Родители сели в машину, и через минуту свет фар скрылся за домами. Я постояла еще с минуту, проводив взглядом уже уехавший автомобиль, и пытаясь заглушить вновь разбушевавшуюся тревогу, пошла домой. Убрав все со стола, отправилась спать, но сон не шел. Хлопнула дверь, это Кирилл вернулся. Спустя пару минут лег рядом и обняв, тут же уснул. А я через каждые пять минут смотрела на часы. Минуло уже около часа, как родители уехали, а звонка от мамы все нет. Паника возрастала. И я было уже решила сама позвонить, как вдруг зазвонил телефон. — Алло, мама! Почему ты не звонила так долго, я ведь переживаю? Ответом мне было молчание. Наконец, на другом конце трубки заговорили: — Здравствуйте, с вами говорит лейтенант полиции Гринин, кем вам приходятся погибшие Лосевы Сергей Константинович и Ольга Николаевна? — грубый, без всяких эмоций, голос заставил меня вздрогнуть. Словно по лицу ударили, в голове только звучало слово «погибших». Нет, нет, этого не может быть, они что-то напутали, наверняка. Проснулся Кирилл и вопросительно уставился на мое перепуганное лицо. — Простите, вы меня слышите, — тот же грубый голос заставил меня очнуться. — Я… Я их дочь. Что случилось? — проговорила я каким-то не своим, чужим голосом. — Мне очень жаль, но ваши родители погибли. Все произошло, как во сне. Я долго не могла прийти в себя. Такое чувство, что все это происходило не со мной, а с кем-то другим. Авария, гибель родителей, телефонный звонок, оказавшийся для меня как удар среди ясного неба, опознание и похороны, на которых я сейчас и нахожусь. Такое впечатление, будто наблюдаю за собой со стороны. Вот гробы отпускают, а я даже ни слезы не проронила, все выплакала еще в ту ночь, а сейчас пустота. И только чувство вины не покидало меня. Ведь я же могла быть более настойчивой, но не стала. Если бы только … — Аня! Аня! Пойдем, — начал приводить меня в чувства Кирилл. — Ты в порядке? — В порядке? Ты издеваешься? Как я могу быть в порядке, когда их нет? А ведь они могли остаться живыми, если бы я настояла. Но черт… — упав на колени, я прижала руки к груди и слезы снова градом стекали по моему лицу. Как же я устала. Кирилл помог мне подняться и, не говоря больше ни слова, повез домой. После похорон устроили поминки, но у меня не хватило сил на них пойти, поэтому я просто лежала в соседней комнате, свернувшись калачиком, и в мыслях прогоняла все события, произошедшие за эти несколько дней. Вот так, дата моего день рождения оказалась датой смерти родителей. Если бы только я… Чувство вины давило не хуже многотонного пресса. Надо что-то делать, иначе так и свихнуться недолго. Необходимо срочно загрузить себя работой, чтобы не думать об этом. А сегодня силы меня уже покинули, и я просто легла спать. Темнота, незнакомые люди, как тени или неупокоившиеся души, бродят вокруг меня, холод, и слезы градом льются из глаз. И вот я уже по колено стою в луже своих же слез, а руки все в темно-алой крови… Нет! Что это? Я пытаюсь отмыться, но все тщетно, кровь, как паутина охватывает мои руки. «Спасите меня! Умоляю, спасите!» — Аня, проснись! Аня! — взволнованный голос жениха вывел меня из сна. — Кирилл! Слава богу, это ты! — и вцепившись мертвой хваткой в его плечи, я немного начала успокаиваться. — Малыш, успокойся, это я. Ты дома, и тебе просто приснился дурной сон. Кирилл заботливо обнял и начал укачивать из стороны в стороны, нежно поглаживая по голове. Это простое движение для меня оказалась как раз кстати, стало легче, гораздо легче. Наутро, благодаря уговорам Кирилла, я осталась дома. Целый день растеряно расхаживала по квартире, при этом мыслями возвращалась к тому ужасному сну. Я помнила весь сон до мельчайших подробностей, и это было как минимум странно. Что-то мне подсказывало, что этот сон не просто так. Но что же он значит… Чувство вины все так же мучило меня, хоть и уже существенно меньше, но даже разумные доводы Кирилла не смогли меня переубедить. Я виновата в их смерти, только я. Что бы как-то отвлечься от дурных мыслей, решила хоть немного привести себя в порядок. Взглянув в свое отражение в зеркале, очень удивилась. На меня смотрела совсем другая я. Лицо было осунувшееся, под некогда сияющими серо-зелеными глазами залегли глубокие синяки, темно-рыжие волосы все спутанные небрежно были заделаны в хвост. Да, ну и зрелище. Увидев себя в таком виде в другое время, наверное, посмеялась бы. Но сейчас, как-то не до смеху. Резко зазвонил телефон. Что-то мне совсем не хотелось не с кем разговаривать, поэтому просто проигнорировав его, продолжала скептически оглядывать себя. Но телефон все не умолкал. Так что пришлось взять трубку, звонившим была Лена. — Да, слушаю. — Алло, Аня! Ты… ты как вообще? Почему телефон так долго не брала? — голосом полным жалости проговорила подруга. Жалости. Я это точно поняла. Ненавижу, когда меня жалеют. — Все в порядке, не переживай. — Но, как я могу не переживать, когда ты в таком состоянии. И вообще-то кое-что произошло на работе. Тебе срочно нужно приехать. Как это все не вовремя. Прости. — И что же случилось? Ты мне можешь объяснить? — Приезжай срочно и все узнаешь. Здесь полиция. Это серьезно. Извини, но мне нужно идти. Поторопись, тебя уже ждут, — сбивчиво ответив, Лена быстро отключила телефон. Ответ Лены показался мне странным. Никогда такой интонации в ее голосе я не слышала. Хотя, может мне просто показалось. Но сейчас не об этом, нужно срочно собираться. Внутреннее чутье, как и перед смертью родителей, било тревогу. И в этот раз я уже не сомневалась, что ожидает нечто особенно неприятное. Около сорока минут и я на месте. Перед зданием фирмы стояла машина полиции. Внутри было подозрительно тихо, даже охранник куда-то подевался. «Странно… И где все вообще?» Через несколько минут, я могла дать ответ по крайней мере на этот вопрос. Все служащие и мои коллеги толпились перед кабинетом директора. Здесь же, сидя на диване в холле, двое полицейских о чем-то разговаривали с Леной. Наконец-то заметив, что я пришла, все присутствующие резко затихли и обернулись. Интересно. Никто из них и слова не проронил. Но и я не спешила начинать первой. Один из полицейских, мужчина средних лет, быстрой походкой направился ко мне. — Вы, Лосева Анна Сергеевна? — хриплым, неприятным голосом проговорил служитель закона. — Да, я. — Пройдемте со мной, — также сухо сказав, полицейский направился к двери. Мы зашли в кабинет директора. Директором нашей маркетинговой фирмы, была Светлана Александровна Кочетова, белокурая женщина тридцати восьми лет, одевавшаяся всегда в безукоризненно выглаженный строгий брючный костюм. Она, как и всегда, с невозмутимым видом сидела за своим столом. Помимо нас в кабинете находился еще один полицейский, по всей видимости старший группы. Он и начал, собственно говоря, разговор. — Здравствуйте! Я капитан Синицын, мы как раз вас ждем. — День добрый. А что происходит? Я уже начала терять самообладание, становилось как-то не по себе. — Присаживайтесь, — с невозмутимым видом проговорил капитан, указав мне при этом на стул. Напряжение нарастало, шесть пар глаз уставились на меня, как будто я в чем-то провинилась перед ними. — Аня, мы все знаем. Ты думала, тебе удастся скрывать это все? Как бы не так, — решила нарушить молчание Светлана Александровна. — О чем, вы? Я не понимаю. — Все ты прекрасно понимаешь! Обворовала, и не сознаешься, — и привстав, сердито и надменно закричала, — Хватит из себя невинную овечку строить. — я окончательно перестала понимать, что происходит. В этот момент разговор решил вмешаться капитан: — Светлана Александровна, успокойтесь, — его тон был даже приветливым, но вот когда он обратился ко мне, вся приветливость полицейского куда-то исчезла. А взамен я услышала довольно грубый с ноткой презрения голос: — Лосева Анна Сергеевна, вы подозреваетесь в хищении денежных средств в особо крупном размере.

Аня