Пешки в чужой игре

Костер горел очень плохо и вот вот грозился затухнуть окончательно — дрова отсырели напрочь. Уже третий день, не стихая ни на минуту, лил дождь. Я в очередной раз обругал непогоду, поднялся с рюкзака во все свои сто семьдесят два сантиметра, с хрустом потянулся, увидел в луже собственное отражение. Коротко и неровно остриженные темные волосы все еще не высохли, шрам от левого плеча через всю грудную клетку, еще один шрам, длинный и тонкий, протянулся от скулы до подбородка. Недельная щетина, бледноватая нездорового цвета кожа, глаза непонятного темного, то ли зеленого то ли синего цвета и кривая ухмылка, редко с моего лица пропадающая. Не красавец конечно, но и не урод в общем. Девкам нравлюсь. Над костром висит моя одежда, мокрая насквозь: белая рубаха из грубой ткани, кожаная куртка с поясом, черные штаны и невысокие кожаные сапоги с металлическими застежками на голенище. А рядом валяется мое оружие: меч — катана в потертых кожаных ножнах, нож с широким лезвием, боевая коса с широким (десять сантиметров у основания) обоюдоострым лезвием с загнутым вниз жалом на конце, небольшим семисантиметровым лезвием-пикой и набалдашником для баланса в форме четырехугольной пирамидки на конце древка. И пистолет. Про пистолет стоит рассказать отдельно, потому что это вовсе не та тяжелая и неуклюжая штуковина с фитилем или кремнием, задержкой при выстреле и низкой точностью, которыми сейчас пользуются все, кто может себе это позволить. Этот пистолет был сделан из легкого с зеленоватым отливом металла. Такого металла я за время своих странствий не видел даже у лучших кузнецов подгорного народа. Хищно вытянутый корпус, из-за чего пистолет получился длинноват, удобная прорезиненная рукоять, чуть выше нее черная кнопка и рядом вдавленный в корпус идеально круглый кусочек прозрачного стекла. Прицельное приспособление еще имеется, в отличие от других пистолетов, которые я видел. И самое главное — стреляет это чудо не пулями и не за счет пороха. Как объяснил мне создатель этого пистолета, вместо пули пистолет выстреливает сгустки первоначальной энергии. Я даже честно попытался разобраться, что из себя представляет эта энергия, но все что удалось уяснить — что во всем в мире есть разные виды энергии — кинетическая, тепловая, магическая и так далее. А есть первоначальная — энергия, которая при определенных манипуляциях с ней может превратиться в любую другую и, соответственно наоборот. В поражающей эффективности такой энергии я успел убедиться уже не раз. Задумчиво вдавив черную кнопку в металлический корпус, я услышал тихое гудение, стеклянный кружок запульсировал и через несколько секунд загорелся ровным белым светом. Этот пистолет заряжается сам, переводя энергию движения в энергию для батареи, и ее емкости хватает на двадцать выстрелов. Сейчас она полна и это хорошо. Так, а костер все еще нормально не горит, непорядок. Я потер шрам на скуле и вытащил из рюкзака небольшую, плотно закрытую, склянку с огнесмесью. Щедро плеснул в огонь темной жидкости. Полыхнуло и, спустя мгновение, дрова занялись по-настоящему, язычки пламени плясали, бросая на стены пещеры причудливые тени. Сразу потянуло теплом, в темной пещере стало немного уютнее. Теперь можно и перекусить. Я достал из рюкзака небольшой котелок, воды вокруг было предостаточно, и вскоре над котелком уже поднимался пар. Тем временем, аккуратно нарезав несколько сушеных корешков, я растер в руках пучок пряно пахнущих листьев и бросил все это в кружку. Вода как раз закипела. Я потянулся к котелку, снял его с огня и почувствовал легкое покалывание в области горла. Вовремя, как всегда, твою мать. Кое-как поставив котелок на каменный пол и едва не окатив ноги крутым кипятком, я зашелся тяжелым, разрывающим грудную клетку, кашлем. Минуту или две, показавшихся мне целой вечностью я кашлял, держась за грудь и стараясь успокоить внезапный приступ. Еле отдышался, сплюнул на пол розоватую слюну. Надоело то как… Затем все же налил кипятка в кружку, и по пещере поплыл аромат крепкого травяного настоя. В рюкзаке у меня нашлись ломоть хлеба, лук, немного сыра и копченая колбаса. «Припасы подходят к концу. Нужно срочно добраться до ближайшей деревни» — разговаривая сам с собой, прошептал я и, подумав, добавил: «Чертов дождь. Ненавижу сырость». Сетовать на погоду, впрочем, было бессмысленно — ливень и не думал униматься. Наскоро перекусив, я выпил травяной настой и устроился на ночлег. На улице быстро темнело — осень уже вовсю вступила в свои права, хотя таких дождей, пожалуй, не припомнил бы никто из ныне живущих в этих краях. За ночь дрова прогорели полностью. Я проснулся рано утром, холод и сырость брали своё, поэтому пришлось снова разжечь костер. На небе была все та же серая мгла, но дождь утих. Быстрая разминка и плотный завтрак заняли всего полчаса, я окончательно пришел в себя, оделся, порадовавшись тому, что вещи полностью высохли за ночь, укрепил ножны с катаной за спиной возле рюкзака, поднял с пола косу. Что ж, пора в путь. Тихо отодвинув ветки, закрывающие вход в пещеру, я шагнул вперед и попал в сырой и неприветливый осенний лес… — Эй, куда прешь с дрыном своим? — вышибала в трактире «Темное лезвие» был в своем репертуаре — до безобразия «вежлив». — Тебе подробно разъяснить или сам догадаешься? — я скривился в ухмылке. — Эх, полтора месяца же прошло, а тебя, Олли, жизнь так ничему и не научила. Вот дать бы тебе в зубы за «дрын». — Да чтоб мне провалиться. — на лице здоровяка отразилось удивление. — Райник? Ты ли это? Какими судьбами? И не узнал тебя сразу. — Он самый. — подтвердил я, не переставая ухмыляться. — Семир здесь? — Здесь. — кивнул Олли. — Только эта… — покосившись на косу в моих руках произнес он. — ты порядки наши помнишь. — Да помню я, помню. — коса, катана, пистолет в кобуре и нож перекочевали в руки вышибалы. Он тут же запер их в один из множества длинных шкафчиков, которые стояли вдоль стены у входа. — Что-нибудь потеряешь — буду бить. Будет больно. — честно предупредил его я. — Да знаю я. — отмахнулся Олли и выдал деревянную дощечку с выжженной на ней цифрой восемь. — Зачем ругаешься, Райник, ведь ни разу ничего не пропало. — Все когда-то бывает впервые, мой друг. — протянул я задумчиво. — Бывай. Народу в трактире было необычайно много и свободными оставались всего пара столиков. Столовую прислугу Семир не держал по каким-то своим соображениям: то ли оттого, чтоб не платить лишнее, то ли считал, что посетители вполне в состоянии оторвать задницу от стула и пройти к стойке за своим заказом. Подождав, пока молодая девушка за стойкой обслужит очередного посетителя, я заказал горячего вина и печеного картофеля с жареным мясом и специями. — С вас пятнадцать ролинов. — с улыбкой произнесла девушка. Я молча достал кошель, отсчитал нужную сумму и, передавая деньги, наклонился и шепнул: — Позови Семира, красавица. Скажи, что пришел Жнец. Девушка вздрогнула, словно от пощечины, побледнела, торопливо закивала и едва ли не бегом скрылась в подсобке, через минуту вернулась, все еще бледная, но уже не такая испуганная, и сказала: — Он подойдет через минут десять, просил подождать. Вскоре принесли заказ. Я забрал его со стойки, уселся за свободный стол, с аппетитом принялся за еду. За этим занятием трактирщик меня и застал. Семир на самом деле ни капли не был похож на трактирщика — высокий, подтянутый, с коротким ежиком седых волос и шрамами на лице, он напоминал скорее отставного солдата, чем трактирщика. Впрочем, так оно на самом деле и было. — Киролай Райник. — протянул Семир, бесцеремонно усевшись за мой стол. — В мире свирепствует чума, инквизиция сжигает невинных, идут войны и печально известный Жнец врывается в мой трактир, чтобы найти работу. — Не дваматизигуй. — с набитым ртом ответил я, прожевал и добавил. — В мире все не так плохо, самое главное — держаться от него подальше. А работа действительно нужна, тут ты прав. — Да, есть у меня дельце. — трактирщик хитро прищурился. — Надо преподать урок вежливости одному человеку, который грозится побить моего верного вышибалу и пугает девушку за стойкой моего трактира. Его зовут… — Ну не смешно же! — я не выдержал и таки расхохотался — Рад видеть тебя, Семир дружище! — Ты бы почаще заглядывал что-ли, паршивец этакий! — хлопнул он меня по плечу. — Как… твое здоровье, Киро? — Как и было. — враз помрачнел я. — И давай не будем об этом. У тебя есть для меня работа. — Знаешь что… — протянул Семир. — Давай-ка ты сегодня отдыхай, завтра в нашем городишке праздник — садиста поймали, казнь учинять над ним будут. Помнишь, я тебе рассказывал? — Еще бы не помнить — хмыкнул я. Историю эту Семир рассказал мне еще в прошлый мой визит. Городок с названием Ниллак не был большим, как например Ролаин — столица этой страны, которая так и называлась — королевство Ролаин. Но и деревней Ниллак тоже не являлся. Тысяч двадцать душ тут пожалуй жили, и не только людей, но и гномов, эльфов, раи’ши и других рас — королевство Ролаин терпимо относилось ко всем, кто не создавал проблем. Кроме пожалуй инквизиции, которая создавала проблемы всем и избавиться от которой не было никакой возможности. А все из-за Империи Святого Креста, подмявшей под себя множество мелких государств и обратившей несколько стран в свою веру. По крайней мере на территории самой империи и подчиненных ей государств ношение креста было обязательным, а его отсутствие на груди обеспечивало наказание, от телесного до сожжения на костре, как еретика. Впрочем, речь не об этом сейчас. Месяца три назад в Ниллаке стали происходить убийства, каждую неделю по два. Убитыми всегда оказывались сначала молодая девушка до двадцати пяти лет, а затем ребенок, не старше пятнадцати как правило. Я тогда даже хотел подрядиться на поиски убийцы, но, узнав, что за это дело собирается взяться инквизиция, плюнул и поспешил смыться из города. Не люблю я их, да и стычки у нас были, потому что я сам родом из Полертрая — небольшого пограничного государства, далеко на юге отсюда, и не признающего ни власти Империи, ни ее веры, ни инквизиции. А все потому, что армия Полертрая по праву считается одной из самых сильных и Империя просто не хочет связываться. Пока не хочет, но как обернутся дела в ближайшие несколько лет — неизвестно, слишком уж быстро расширяется империя. — Так вот же, поймали его значит. — повторил Семир. — И завтра в четыре часа казнят. А после казни сразу еще будут жечь ведьму. — Инквизиция в своем репертуаре. — хмыкнул я. — Все невиновных жгут. — На этот раз поймали эльфийку без креста, да еще занимающуюся травничеством без патента. Приговорили сразу, пытать почти не пришлось. — грустно сказал он. — И попутно навесили на нее пару шабашей, похищения младенцев и падеж скота. — добавил я, отставляя тарелку. — Так и есть. Я распоряжусь, чтобы тебе приготовили комнату. — Вот это не помешает. — обрадовался я. — И скажи, чтобы принесли кипяток в чайнике и чтобы воды горячей еще и… — Да знаю я. — перебил меня Семир. — Все как обычно. Девку прислать? — Нет, пожалуй не надо. — подумав отказался я. — Дорога выдалась не из легких, и я хочу спать. Именно выспаться, понимаешь? — Понимаю, отчего не понять. Стареешь ты. — хмыкнул трактирщик и добавил. — Ладно, посиди тут, сейчас еще вина принесут. Через полчаса все будет готово. И действительно, через полчаса я уже был в хорошо натопленной комнате и лежал в большой деревянной ванне с горячей водой, потягивая травяной настой от кашля. Ощущения были из лучших. Комната роскошными хоромами не являлась, конечно, но была вполне даже приличной: добротная деревянная кровать с мягким даже на вид матрасом, сверху одеяло. Большой шкаф для вещей, крепкий стол на четырех ножках, пара табуреток. Большое окно, выходящее на мостовую, было начисто вымыто, пол выметен. Гудело пламя, и потрескивали дрова в камине у стены. Минут через десять я выбрался из воды, вытерся жестким полотенцем насухо и оделся в чистое. В дверь постучали. Я приоткрыл дверь с накинутой на замке цепочкой и держась от нее подальше. Я не параноик, привычка просто. За дверью стояла та самая девушка, которую я случайно напугал своим появлением, и держала в руках поднос с кофейником, тарелкой со сдобой и глиняным горшочком накрытым крышкой, подозреваю, что с запеченной картошкой. Сейчас она уже не боялась, совсем наоборот — мило улыбалась мне. Я захлопнул дверь, скинул цепочку и открыл уже полностью, пропуская девушку в комнату. Закрыв за ней дверь, я обернулся и увидел, что она поставила поднос на небольшой столик и теперь наливает темную жидкость из кофейника в оловянную чашку. По комнате поплыл непередаваемый аромат свежесваренного кофе, и сдоба выглядела донельзя аппетитно, и вообще настроение у меня поднялось настолько, что и выспаться сегодня мне расхотелось. — Выпьешь со мной кофе? — предложил я девушке — Как тебя зовут кстати? — Меня зовут Мила. — представилась девушка — Киролай Райник. — назвался я в ответ и слегка поклонился. — Можно просто Киро. — Господин Семир много о вас рассказывал. И не совсем хорошее. — на ее щеках вновь проступила бледность. — Не бойся. — ободрил я ее. — Я не злодей, не садист и не маньяк. И вообще Семир любит приврать, спрошу вот у него завтра, что он там про меня наговорил. Так ты будешь кофе? — Нет, спасибо. — отказалась она. — Мне нужно возвращаться домой, к тому же господин Семир просил, чтобы я вас не беспокоила. — Ну хорошо. — я не стал спорить — Иди и аккуратнее там на ночных улицах. — Мне через дорогу перейти, мой дом напротив. — кокетливо улыбнулась девушка. — Так или иначе будь аккуратна. Мила! — окликнул я ее, когда она уже собиралась выйти из комнаты. — Лови! — и я кинул ей булочку с тарелки. Она ловко поймала ее, зарделась, снова улыбнулась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. А я схватил еще одну булочку, откусил сразу половину, полностью забив себе рот, и снял крышку с горшочка. Из крышки выпал вчетверо сложенный листок. Я развернул его, прочел, подавился булкой и кашлял долго и упорно. Перечитал еще раз. Грязно и громко выругался, да так, как сам от себя не ожидал. Заглянул в горшок, вытащил оттуда мешочек. Открыл. Золото и драгоценные камни, как я и предполагал. На кругленькую сумму. Снова перечитал записку. Три слова, всего три, а ругаться и проклинать Семира до сих пор хочется. И ведь знает, гад, что я за это возьмусь, потому что мне, в общем и целом, все равно. «Спаси эльфийскую травницу» — вот и все, что там было написано. Такая уж у меня работа — искать собственную смерть.

Киролай