Пешки в чужой игре

Ничего не понимаю. Как такое могло произойти? Почему со мной? За что? Вопросы. Куча вопросов, и не одного ответа. — Но на каком основании меня задерживают? Мозг начал судорожно соображать. Не могут же меня вот так без доказательств арестовать? Или я что-то не знаю? В голове начала прокручивать сюжеты из популярных детективов, но ничего подходящего и конкретного. Из раздумий меня вывел все тот же грубый голос капитана: — Анна Сергеевна, вы должны проехать со мной в отделение. Там вам все разъяснят. «Ага, как же, разъяснят. Так я и поверила». — Что вы с ней сюсюкаетесь, за решетку ее! — взорвалась Кочетова. — Меня еще никто так не предавал. Среди моих сотрудников завелась крыса! И я все сделаю, слышишь, Лосева, все, чтобы тебя посадили! — Но с чего вы взяли, что это я! Я в жизни ничего чужого не брала. — Ага, как же… Поняла, что тебя поймали, и строишь из себя невинно осужденную. — Достаточно, Светлана Александровна, мы разберемся, — уже приоткрывая темно-коричневую дверь кабинета, проговорил Синицын. — Лейтенант Трелов, увидите задержанную. «Так просто! Без объяснений, арестовать человека? Что же мне делать теперь? Надо как-то сообщить Кириллу, но как? Точно! У меня ведь, кажется, есть право на один телефонный звонок, надо воспользоваться этим. «И все же… Как же мне хочется верить, что это только сон. Но нет… Это не сон». Таких презренных взглядов на себе еще никогда не испытывала. Меня вели по коридору офиса и каждый, кто встречался на нашем пути, смотрел на меня так, как будто я убила человека. Не справедливо! И ведь еще совсем недавно все эти люди приветливо улыбались и здоровались со мной. А сейчас… «Не смей рыдать! Они не должны видеть твоих слез! Будь сильной!» Стиснув зубы, пыталась сдержать хлынувшие было слезы. «Терпи! Терпи же!» Ком, который еще совсем недавно был только в груди, уже подступил к горлу. И казалось, что если я произнесу сейчас хоть одно слово, то непременно разрыдаюсь. Хотелось убежать, скрыться, забиться в темный угол, чтобы никто не видел, никто не замечал, и дать волю слезам. Но, к сожалению, этому не суждено было сбыться. Не сейчас. В отделение я оказалась уже через минут двадцать. Меня привели в кабинет того самого Синицына. — Ну что ж, присаживайтесь, Анна Сергеевна. И кивком головы указал на стул, сам же при этом остался стоять у окна. Я присела и принялась ждать. Молча взяв со стола небольшую папку и довольно хмыкнув, капитан протянул ее мне: — Вот, ознакомьтесь! Это материалы по вашему делу. Из всего прочитанного, сделала вывод: попала я очень серьезно. И как бы подтверждая мои слова, Синицын заговорил: — Если бы хищение было небольшой суммы, можно было отделаться и штрафом, но речь идет об особо крупном размере. А это как вы должны понимать, совсем другое. — Но я ничего не брала. Это какое-то недоразумение. — У меня есть неопровержимые доказательства вашей виновности. Если вы напишите явку, то ваше наказание можно смягчить. Вам мой совет: поступите именно так. Светлана Александровна настроена решительно и хочет, чтобы вы получили по полной. — Я не собираюсь признаваться в том, чего не совершала. И вы так и не предоставили мне те «неопровержимые доказательства». — Ох, конечно, что ж вы так торопитесь? «Черт! Обида. Как же мне обидно. А я ведь и вправду ничего не делала. Мне никто не верит. Кирилл… Помоги мне…» Только бы снова сдержаться и не расплакаться. — Стойте! Я буду говорить только в присутствии своего адвоката. — Статья пятьдесят один, значит? Ну что ж, пусть будет по-вашему. — И мне нужно позвонить! — заявила я. — Да пожалуйста. — равнодушно бросил Синицын. Из-за волнения я еле набрала номер. Пальцы так и норовили попасть не на ту кнопку. Но мне удалось взять себя в руки. «Как ему сказать? Так и сказать, что тут можно придумать? Верно. А вдруг он мне не поверит. Что тогда? Но ведь Кирилл меня любит. Он все поймет». И с этой мыслю, я вдавила кнопку вызова. — Алло, Кирилл? Это Аня. — Аня? Почему ты звонишь с чужого номера? Ты сменила номер телефона? — Кирилл, послушай. Только не задавай никаких вопросов, потом тебе все объясню. Я в отделении полиции, мне нужен адвокат. «Фух, сказала. Но почему он молчит?» — Кирилл, алло? Ты тут? — Да, я сейчас приеду, не переживай. Мы все решим. Так как я никого не убивала и не была опасна для общества, меня отпустили под подписку о невыезде. И на этом спасибо. Адвокат оказался поистине знатоком своего дела, и, грамотно оперируя фактами, поставил в тупик служителей правопорядка. «Пока мы не выясним все обстоятельства данного дела, гражданка Лосева может отправляться домой». — деловым тоном подытожил Синицын. Тоже мне, сделал одолжение. Хотя перспектива сидеть за решеткой что-то не радовала. Мне и двух часов в отделении хватило с головой. А какому нормальному человеку такое приключение придет по душе? Разве, что возможно закоренелому уголовнику или просто любителю острых ощущений. А с меня достаточно. И физически, и морально истощена. Просто хочу домой. Не знаю почему, но разговаривать с Кириллом мне было страшно. Казалось, что если я начну оправдываться и убеждать его в том, что ничего не крала, он не поверит. Такое ощущение, что между мной и Кириллом возникает пропасть. Мы все больше и больше отдаляемся друг от друга. Но я все сделаю, чтобы сохранить нашу любовь, другое дело Кирилл… Но может, я преувеличиваю. А он слишком устал, чтобы о чем-либо говорить. Домой мы ехали молча, и я была этому только рада. Можно спокойно подготовиться к разговору с Кириллом, не придумывая объяснения на ходу. Самое время привести все мысли в порядок, разложить, так сказать, все по полочкам. Похоже, двух часов, проведенных в отделении в думах, мне оказалось мало. Со стороны казалась, что я сижу совершенно спокойно, но в голове звучал противный истерический хохот. Все! Хватит! Пора «брать себя в руки», иначе точно свихнусь. Вот я и дома. Хотя, правильно ли называть съемное жилье домом? После родителей осталась квартира, но мысль о том, чтобы переехать, бросает меня в дрожь. Боюсь я никогда не смогу там появиться, и всегда буду винить себя в их гибели. Раздевшись, Кирилл сразу же прошел на кухню. И я, понимая, что нам надо поговорить, не стала откладывать разговор на завтра, а поплелась следом за ним. — Садись за стол, я сейчас что-нибудь по-быстрому приготовлю. Голодная, наверно, подожди пять минут, сейчас, все будет. — дружелюбным голосом произнес Кирилл, и улыбнулся. Такая нежная улыбка, аж дыхание перехватило. И на душе сразу легче стало. Если бы он поверил в мою виновность, не стал бы так улыбаться. Я, почему-то была в этом уверена. — Кирилл, мне надо тебе сказать, только выслушай, пожалуйста. Не перебивая. Совсем разволновавшись, даже не заметила, как скомкала подол своей чёрной юбки. А вмиг опомнившись, подняла голову. Наши взгляды встретились. Удивительно красивые карие глаза смотрели на меня с выжидание. А я все играла в молчанку. «Сейчас… Я должна!» И набрав полную грудь воздуха, заговорила: Кирилл, я хочу все прояснить. Ты должен знать, что те обвинения, которые мне предъявили, не обоснованы. Я ничего не крала… Ты веришь мне? — Аня, ну ты и дурочка. Как ты могла подумать, что я поверю в такой бред. И подойдя, нежно приподнял мою голову, так что его карие глаза встретились с моими серо-зелеными, вдруг неожиданно произнес: Запомни, любимая, никогда не сомневайся во мне. А я, в свою очередь, обещаю тебе то же самое. «Он верит! Верит мне! И как я только могла усомниться в нем!» — Спасибо… И… И вообще, что это мы о грустном, давай поедим! Я вот ужасно голодна. Тебе помочь с готовкой? — Я рад, что ты повеселела. И к тому же, готовить яичницу очень быстро и просто. Неужто думаешь, что я с таким простым заданием не справлюсь! — и, по-детски возмущённым тоном, добавил: Так вот какого ты мнения о своем женихе! Но вмиг улыбнувшись, притянул к себе, крепко обнял. Так тепло и уютно было находиться в его объятиях. Его губы нежно коснулись моих, сначала робко, а потом все более настойчиво. Хотелось забыться, раствориться в нем и всегда быть рядом. От поцелуев перешли к более решительным действиям, наши руки блуждали по телу друг друга, разжигая волну страсти. И нам уже мало было поцелуев, хотелось большего. — Любимая, к черту еду, нам ведь сейчас не это нужно — оторвавшись от моих губ, сбивчиво прошептал Кирилл. И резко подняв меня на руки, понес в спальню. Яркие лучи предобеденного солнца лились сквозь занавешенные бледно-голубые шторы спальни. Нехотя приоткрыв глаза, я улыбнулась от воспоминаний прошлой ночи. Такого не было уже давно. Хоть на немного, но мне удалось забыться. Но, к сожалению, вместе с утром пришли и проблемы. Здесь, и порой невыносимое чувство вины, и почему-то стыд за преступление, которое я не совершала. Опомнившись, взглянула на будильник — половина двенадцатого. Да уж, долго, однако спала. Но вставать совершено не хотелось. Кое-как заставив себя встать, я побрела на кухню. Вчера так целый день и не ела, а вечером не до этого как-то было, поэтому сейчас я была жутко голодна. На холодильнике была приклеена записка: Анюта, на плите стоит каша, подогрей и поешь. И не ходи сегодня никуда, отдохни. Люблю тебя! Кирилл. «Как же я его люблю, позаботился даже о завтраке для меня.» Всего лишь несколько слов, а по телу разливается тепло. И что бы я без него делала, трудно представить. «Все будет хорошо! Я совсем справлюсь! Ведь так?» По щеке скатилась слеза и остановилась в уголке губ. Осознав, что сейчас могу расплакаться, быстро вытерла поступившие слезы. И иронично улыбнувшись самой себе, произнесла: «Ну что ж, приступим к трапезе!» После позднего завтрака я решила принять ванну. «Чем же мне заняться сегодня? Надо отвлечься, а то когда я одна, одолевают печальные мысли. Хочется «повеситься» от перспектив на будущее. Но у меня остались близкие, не все так плохо. Кирилл и Лена — теперь они моя семья!» В детстве я была очень упрямым ребенком, часто конфликтовала со своими сверстниками. И результатом таких вот ситуаций было то, что у меня совершенно не было друзей. Я всегда старалась говорить только правду. И порой эту правду воспринимали, как стукачество. Да, у меня была слава, только не та, которой стоит гордиться. Но около четырнадцати лет назад я познакомилась с Леной, она со своей мамой переехала к нам по соседству. И хотя дружба задалась не сразу, но мы подружились. Со временем я поняла, что не всегда надо говорить правду. Иногда ложь является единственным верным выходом из ситуации. И еще я поняла, что нельзя злоупотреблять неправдой, а иначе ты сам можешь погрязнуть в своем вранье, и верить в то, чего не существует. После нескольких часов безделья, решила позвонить Лене. Хотелось узнать, что происходило в офисе, после того как я покинула его. Хотя, тут даже к гадалке не ходи, уверена, что каждый человек, который присутствовал там вчера, успел обсудить меня вдоль и поперек. — Привет, Лен. — О, Аня? Не ожидала, что ты позвонишь. Тебя отпустили? — голосом полным замешательства протараторила Лена. — А ты думала, что меня посадили? И уже не ждала возвращения? — Нет, конечно, нет. Как ты могла такое подумать. Я очень рада, что с тобой все в порядке. — Да пошутила я, расслабься. Не паникуй. — Тут вчера столько гадостей про тебя наговорили, что у меня чуть уши в трубочку не свернулись. Так обидно, как они могут! — Я и не сомневалась, что меня все будут обсуждать. Как Кочетова, поди уже узнала, что меня отпустили? — Похоже на то, она сегодня просто рвет и мечет. Теперь понятно почему. — Да уж… Слушай, Лен, давай встретимся, а? — Ох, Анют, сейчас такой завал на работе, не знаю когда и разгребу. Я позвоню, когда смогу. Хорошо? — Да, конечно. Я все понимаю. Ну, тогда не буду отвлекать. Пока. — Пока. Ох, что-то не узнаю я в последнее время свою Сороку (фамилия Лены, Сорокина, в школьные годы, а также в институте, все поголовно звали ее Сорокой). Сколько знаю Лену, она никогда не показывала своих эмоций. Всегда говорит уверенно, спокойно, и даже невозможно разгадать ее чувства. А сейчас все совсем иначе. В голосе Сороки можно было услышать бурю сменяющихся друг за другом эмоций. Это так странно, совсем на нее не похоже. Надо будет при встрече спросить Лену об этом, вдруг что-то случилось. Так толком и не придумав причину происходящего с Леной, я не заметила, как наступил вечер. Часы показывали семь вечера, но Кирилла все не было. — Наверно дел много, вот и задерживается.– пыталась я себя успокоить, хотя не очень то успешно. — Все это очень странно… Кирилл до жути пунктуальный человек. И, конечно, он мог где-то задержаться, но всегда предупреждал меня об этом. А сейчас никакого звонка и даже сообщения. Что-то с этим миром явно не так. А все началось с моего дня рождения. Такая знаменательная дата, но навсегда останется в моей памяти, как «черный» день. Я очень ждала его, ведь только в объятиях Кирилла я могла забыться, от напастей этого мира. «А вдруг с ним что-нибудь случилось? Я не смогу больше выдержать потерь». «Господи, и что за пессимистические взгляды. У меня явно из-за последних событий с головой не порядок. Ведь просто можно самой позвонить Кириллу. И как я раньше не додумалась. Совсем оглупела». Но набрав привычным движением номер, услышала в ответ лишь только непрерывные гудки. Никто не подошел. Спустя час в одиночестве поела. Кирилл так и не появился. А я еще несколько раз пыталась с ним связаться. Но все было бесполезно. Может быть, если лечь спать, то время пройдет незаметно? А проснувшись, увижу рядом с собой мирно спавшего Кирилла. Но нет, сон никак не шел. Мысли, большое количество мыслей кружились в моей голове и не давали покоя. Каждый раз, перед тем как ложиться спать, они меня одолевают, не дают спокойно смириться с тем, что уже не вернуть. Когда-то мама давным-давно мне сказала: «Анюта, девочка моя, я знаю, что тебе нелегко. У тебя нет друзей, я вижу как тебе тяжело. Но никогда не сдавайся, будь сильной. И возможно, что когда-нибудь тебе будет казаться, что ты совершенно одна, но знай, моя рыбка, я всегда буду рядом. И для тебя не секрет, что все мы не вечны. Но помни, душой я с тобой». Тогда я не понимала, для чего мама говорит такие вещи. И очень сильно поэтому переживала, даже рыдала, представляла то, что сейчас стало явью. Их больше нет со мной. Кирилл помогал мне справляться, занимал мои мысли, давал надежду, что жизнь наладиться. Но сейчас он не рядом. И еще обвинения, неоправданные обвинения… Сегодня утром я думала, что справлюсь со всеми проблемами, все переживу, но сейчас даже не знаю… И с этими мыслями, со слезами на глазах, я провалилась в глубокий сон без сновидений.

Аня