Яростное Золото

      После той ужасной ошибки, когда он чуть было не вернул к жизни Белую Колдунью, Каспиан как никогда чувствовал себя неготовым быть одним из предводителей нарнийцев. Раньше он просто злился и во всем винил Верховного Короля из-за его высокомерного поведения. К гневу потом прибавилось и разочарование, поэтому Каспиан отказывался быть мальчишкой, «поставленным на место» Питером, который как будто ненавидел всех тельмаринцев просто за то, что они дышат. А затем вернулась Белая Колдунья, и Каспиан был околдован ею, как и Питер, так что они оба поддались искушению. После всего этого, когда он поднялся на ноги и увидел рассерженное лицо Эдмунда, Каспиан вспомнил, что Питер был не единственным королем, вернувшимся из Древних Дней. Эдмунд так тихо слушался во всем Питера, что Каспиан почти забыл о его существовании. Пока этот мальчик, который выглядел намного младше Каспиана, не уничтожил Колдунью и не взглянул на них своими разъяренными мудрыми глазами, тельмаринскому принцу даже в голову не приходило, что Эдмунд вел себя более благородно и по-королевски, нежели Питер или сам Каспиан.       Возможно, именно поэтому теперь, во время военного совета, Каспиан внимательно наблюдал за младшим королем. Эдмунд быстро взял на себя написание текста вызова на поединок. Питер диктовал, а его брат вставлял там и тут поправки и выдвигал предложения. Внезапно Каспиан все понял. Они делали это и раньше: братья-короли вызывали на дуэль свирепых противников с легкостью, которая могла родиться только после опыта, полученного в течение долгих лет. Из-за их детской внешности Каспиан совершенно забыл, что они не были детьми, по крайней мере не всегда. Когда-то они были двумя взрослыми королями в роскошных нарядах и величественных коронах. Они планировали битвы и дуэли и правили Нарнией как Справедливый и Великолепный. В голове Каспиана всплыла когда-то услышанная фраза «два короля и две короны, серебро и золото», но он встряхнул головой, прогоняя прочь эти зарифмованные строчки, и продолжил наблюдать за работой Питера и Эдмунда.        — Кто бросит вызов Миразу, ваши величества?       Все глаза повернулись к Гленсторму, задавшему этот вопрос. Каспиан нахмурился, он даже не подумал о том, кто должен пойти в лагерь тельмаринцев и доставить свиток с текстом.        — Я боюсь, что мой дядя не будет уважать посла, который не является… человеком.       Значит, осталось только пять человек, что могли пойти на это дело, и Каспиан не имел представления, кто из них был правильным выбором.       Очевидно, у Эдмунда не было никаких сомнений на этот счет.        — Конечно же пойду я.       Каспиан моргнул, а Верховный Король резко побледнел. В голубых глазах появился страх. Принц никогда раньше не видел, чтобы Питер приходил в такой ужас, даже когда впереди была битва, даже когда они проигрывали в этой битве.        — Эд…       Младший король посмотрел на своего брата и приподнял бровь.        — Ты отправишь Сьюзан или Люси? Сам ты, конечно же, не можешь пойти. И мы не можем послать Каспиана, тем самым подвергнув его опасности.       Каспиана это настолько удивило, что он перестал размышлять над странным страхом в глазах Питера.        —  Что? Почему это?       Эдмунд иронично на него посмотрел.        — Весь смысл в поединке и возможной последующей битве и причина, по которой Аслан скорее всего привел нас сюда, заключается в том, чтобы посадить тебя на трон Нарнии. А этого нельзя сделать, если ты умрешь.       Каспиан уставился на Эдмунда, услышав то, что осталось несказанным, и увидев виноватое выражение лица Верховного Короля. Пусть Питер и взял на себя командование над армией, пусть он и не думал о воле Аслана, все это время король Эдмунд сражался за него, сражался за то, чтобы посадить на трон Каспиана, а не присвоить его себе. Принц был настолько ошеломлен всем этим, что чуть не пропустил то, как Эдмунд попросил Гленсторма и великана Смерчина сопроводить его в лагерь тельмаринцев, чтобы напугать их.       Совет продолжался, Каспиан хотел и дальше поломать голову над загадкой слов Эдмунда, но он был отвлечен странным поведением брата и сестер младшего короля. Лицо Питера оставалось все таким же белым, и его глаза словно темнели всякий раз, когда кто-нибудь упоминал дипломатический визит к тельмаринцам. Первой мыслью Каспиана было то, что Верховный Король просто направил весь свой гнев на тельмаринцев за их вторжение в Нарнию. Но из его головы не выходило воспоминание о полных ужаса глазах Верховного Короля, и он также заметил выражения лиц королев. Каспиан понял, что было что-то еще, и четыре правителя не хотели делиться этим с другими членами совета. Глаза Сьюзан были наполнены беспокойством, она бросала взгляды на своих братьев, как будто хотела укутать их одеялом и никогда не отпускать. Люси, Отважная королева, закусила свою нижнюю губу и… Каспиан увидел, что эта маленькая девочка так сильно сжимала рукоять кинжала, что костяшки ее пальцев побелели.       Да, здесь определенно было еще что-то. И Каспиан совершенно не представлял, что именно.