Яростное Золото

      Если Каспиану и показалось, что короли и королевы вели себя странно на военном совете, то их прощание с Эдмундом только подтвердило его подозрения. Питер ни на шаг не отходил от своего брата, пока тот надевал свои доспехи и тунику. Лицо Верховного Короля было белым и обеспокоенным. Братья тихо переговаривались между собой, Каспиан не мог расслышать их слова, но он чувствовал волнение в голосе Питера и утешение в шепоте Эдмунда. Не то чтобы юному королю удалось хоть немного успокоить своего брата. В какой-то момент, когда Эдмунд надевал последние детали своего военного облачения, Питер заупрямился и отказался отдать брату его перстень с печаткой, перстень Справедливого короля, что привело к странному спору.        — Питер, отдай мне перстень.        —  Нет.       Вздох.        — Питер, это мой перстень.        —  Нет.        — Это символ моей власти как короля Нарнии. Мне как бы нужно иметь его при себе.       Питер упрямо сжал челюсти.        — Возьми мой.        — Я не Верховный Король!       Это продолжалось некоторое время, пока Питер неохотно не передал перстень, который Эдмунд надел на мизинец левой руки. А затем Питер быстро снял его с этого пальца и надел его на мизинец правой руки, еще больше побледнев и взглянув на брата полными ужаса глазами. К тому времени, когда Эдмунд был готов к выходу, Каспиан был удивлен, что старший король не отменил все и не настоял, что он сам доставит текст вызова. Вместо этого Питер просто очень крепко обнял своего брата, хотя в какой-то момент Каспиан думал, что он никуда его не отпустит.       Однако он отпустил, после чего пришла очередь королев попрощаться. Сьюзан обняла брата, сказала ему, чтобы он был осторожен, и погладила его по волосам материнским жестом, который напомнил Каспиану о его любимой няне. Люси чуть ли не запрыгнула на Эдмунда, из-за чего он отступил на несколько шагов назад, поближе к Каспиану. Поэтому тельмаринец и расслышал ее шепот.        — Возвращайся целым и невредимым, Эдмунд.        — Я всегда так делаю.       Каспиану показалось, что он услышал, как Люси сдавленно всхлипнула.        — Не всегда. И если что-нибудь случится, я не буду сдерживать Питера. Только ты всегда мог это сделать.       Каспиан больше ничего не услышал, так как мимо него прошел Гленсторм, он сказал четверым правителям, что послы ждут только Эдмунда. Поэтому он стоял рядом с Верховным Королем и королевами и смотрел, как три нарнийца покидают Холм Аслана и направляются в неизвестность тельмаринского лагеря. Король Эдмунд шел с высоко поднятой головой и прямой спиной, весь его вид говорил, что он был королем, даже без серебряной короны, что была потеряна в веках. Фраза «Серебро потеряно, страж добра и зла» пришла на ум Каспиану, еще одна строчка из стихотворения, которую он проигнорировал. Он наблюдал за оставшимися тремя правителями. Как только их брат ушел из виду, Питер резко обернулся и быстро вышел. Сьюзан положила руку на плечо Люси.        — Я буду дежурить первой. Позже ты ему будешь нужна больше, — с этими словами она повернулась и быстрым шагом последовала за своим братом.       Люси бросила последний взгляд на дверь, через которую ушел Эдмунд, после чего выбежала из комнаты. Было несложно догадаться, что она направилась к Каменному Столу, Каспиану казалось, что самая младшая королева находила успокоение в той комнате, когда как многие другие чувствовали себя там неловко из-за благоговейного трепета.

___

      Хотя он знал, что она скорее всего захочет побыть в одиночестве, Каспиан последовал за ней. Он не был человеком, который оставляет головоломку неразгаданной. И эта загадка все время крутилась в его голове, как заевшая мелодия, к которой нужно было вспомнить правильные слова. Так что принц шел за Люси по тоннелям, разглядывая рисунки на стенах. К его удивлению Люси не было у Каменного Стола или у барельефа с изображением Аслана. На мгновение Каспиан запаниковал, думая, что она, возможно, сбежала на поиски Аслана без сопровождения или даже последовала за своим братом в лагерь тельмаринцев.       А затем его глаза зацепились за яркий красный цвет платья, он обернулся и увидел Люси, стоящую в дальнем углу комнаты. Видимо, она не услышала, как он пришел, так как ее взгляд был прикован к рисунку, к одному из тех, что были повреждены и почти потеряны в забытой истории Нарнии. Каспиан наблюдал за тем, как ее маленькие пальцы обводили фигуры на рисунке, и нахмурился. Этот рисунок всегда завораживал и тревожил его. На нем был изображен воин, по стилю рисования можно было сказать, что это был король Питер, он стоял с окровавленным мечом над горой человеческих трупов, а рядом с ним неистово горел замок. Питер на рисунке стоял так, словно он хотел пронзить павших солдат даже после смерти. Штукатурка с изображением всего остального обвалилась, но все равно эта ужасающая фигура Верховного Короля на рисунке всегда вызывала мурашки по коже у Каспиана, и у него всегда возникал вопрос, как же именно Питер получил титул «Великолепный».       Он содрогнулся, и это, по-видимому, услышала Люси, так как она резко обернулась и встретилась с ним лицом к лицу, пальцы на рукоятке кинжала. Каспиан ничего не мог с собой поделать и заметил темноту в ее глазах, вызванную тенью от факелов.        — Тебе от меня что-то нужно, Каспиан? — спросила она вежливо.        —  Нет, моя леди..        — Просто Люси, пожалуйста.       Каспиан слабо улыбнулся.        — Люси. Нет, я… — Он почти признался, что услышал ее странные слова при прощании с Эдмундом, но не осмелился этого сделать и сказал другие слова. — Мне просто хотелось узнать, в порядке ли ты, поэтому я пошел за тобой. Я не думал, что найду тебя у этого рисунка. Он мне не кажется слишком… утешающим.       Люси улыбнулась так, словно ей было больно.        — Я удивлена, что это событие здесь запечатлели. Даже в наше время почти все нарнийцы обычно притворялись, что этого никогда не случалось.        — Что случилось? Доктор Корнелиус никогда не рассказывал мне эту историю. Верховный Король выглядит таким…        — Разъяренным? Одержимым? Кровожадным? — Люси подняла палец и стала водить им по изображению брата. — Да, он был таким.       Она повернулась к Каспиану, ее глаза сузились от воспоминания.        — Ты уверен, что хочешь это услышать? Это не очень приятно, хотя, может быть, это прояснит кое-какие вещи.       Каспиан сглотнул, но уверенно кивнул.        — Например, почему ты и твоя сестра по очереди следите за вашим братом?       Ее палец обводил склон горы из убитых людей.        —  Да. Мы следим за ним, чтобы он не сделал ничего… безрассудного. По крайней мере, Сьюзан.       Люси глубоко вдохнула и начала свою историю.        — Это было через девять лет после нашей коронации. До Кэр-Параваля дошел слух, что небольшая банда людей нападает на земли около границы и убивает нарнийцев. Конечно же Питер и Эдмунд немедленно выехали из замка на разведку вместе с небольшой группой солдат. — Люси поморщилась. — Мы недооценили число налетчиков, Питер с Эдмундом попали в засаду, и Питер был тяжело ранен. Эдмунд знал, что они не могли дать отпор такими малыми силами, так что он организовал арьергард, что позволило большинству солдат сбежать обратно в Кэр-Параваль. Питера привезли в замок еле живым, и мне пришлось воспользоваться своим бальзамом, чтобы исцелить его.       Каспиан заметил, как ее рука накрыла бриллиантовую бутылочку на поясе, которая была наполовину пуста. Как много раз этой девочке пришлось использовать магию огненного цветка, чтобы вылечить ее братьев от смертельных ран? Каспиан чуть не засмеялся. В то время она не была ребенком, ей было примерно столько же лет, сколько и Каспиану.       Отважная королева продолжила:        — Как только Питер встал на ноги, он собрал всю армию Нарнии и направился обратно к месту засады. Он хотел получить ответы, он хотел отомстить. Но больше всего он хотел найти своего брата, потому что никто из арьергарда не вернулся. И мы нашли его.        —  Мы?       Люси натянуто улыбнулась.        — Ты думал, что я не поеду с ним? Я сражалась вместе с моими братьями много раз. Это Сьюзан обычно оставалась в Кэр-Паравале. Тогда она сделала так же.       Каспиан нахмурился.        — Но ты не участвовала в рейде в замок Мираза.        — Это другая история, так что я просто скажу, что я никогда не шла в битву, если не думала, что это одобрит Аслан. Не то чтобы это часто происходило в прошлом. Многое с тех пор изменилось.       Из-за чувства вины у Каспиана внутри все сжалось. Получается, Отважная королева осталась в Холме протестуя против этого рейда, зная, что Аслан не благословил его, а Великодушная королева, которая никогда не была на войне, отчаянно сражалась в той кровавой бойне. Еще одна вещь, которая произошла из-за его народа.       Однако Люси не дала ему много времени на эти мрачные рассуждения.        — Все из арьергарда были убиты, когда они прикрывали отступление основных сил. Они были убиты очень жестоко, их тела были обезображены даже после смерти. Там не было только тела Эдмунда, так что мы предположили, что он был схвачен в плен налетчиками. Мы оставили там несколько солдат, чтобы они похоронили павших, а затем пошли по следу тех людей. Он вел далеко за пределы Нарнии, а у нас было очень мало информации о тех землях, что лежали впереди. Было очень сложно идти по их следу. Мы могли бы потерять его несколько раз, но… — Ее голос прервался на этом. — Но налетчики узнали, что мы следуем за ними, и решили поглумиться над нами. Они стали оставлять на своем пути… знаки.       У Каспиана по спине пробежали мурашки, когда Люси сказала «знаки». Сама королева смотрела сквозь его, как будто она полностью окунулась в воспоминания и снова проходила через те события.        — Какие… какие именно знаки?       Рука девочки еще больше сжалась на кинжале.        — Они были ужасными, жестокими людьми. Самые первые слухи, что мы узнали, были о том, что они любили пытать только ради пытки, что они любили смотреть, как люди мучаются от боли. Эти слухи были абсолютной правдой. — Люси посмотрела Каспиану в глаза, и принц был шокирован увидеть глубокую боль в ее слишком взрослом взгляде. — Они оставляли обрывки одежды Эда, вырванные клочки его волос. Они оставляли следы крови. Крови Эдмунда. Она была… везде, ее было так много. На второй неделе поисков мы подобрали его перстень-печатку.       Каспиан нахмурился.        — Ну это же не так плохо как… кровь.       Люси зажмурилась, глубоко и медленно вдохнула, словно пытаясь не задохнуться.        — Перстень был все еще надет на его палец.       Каспиан раскрыл рот от удивления, его глаза еще больше расширились, пока он обдумывал ее слова. Две недели. Король Эдмунд был в плену больше двух недель, его мучили и пытали две недели, пока Питер и Люси отчаянно гнались за ним по следу из его крови. Внезапно Каспиан с ужасом осознал, почему Питер не хотел, чтобы Эдмунд надел свой перстень-печатку, когда он отправлялся в тельмаринский лагерь.        — Но… у короля Эдмунда все пальцы на месте.        — Это сейчас. Когда мы вернулись в наш мир, наши тела стали такими же, какими они были до Нарнии, поэтому у нас исчезли все шрамы, которые мы здесь получили.       Каспиан кивнул, размышляя над тем, все ли их шрамы исцелились. Сейчас он уже научился тому, что раны, от которых очень больно, не всегда были физическими.        — Конечно же вы нашли его. Вы нашли его живым.       Люси кивнула с мрачным выражением лица.        — Живым, это да. Но он едва дышал. На третьей неделе поисков мы вышли на крепость, в которой отсиживались налетчики. — Каспиан перевел взгляд на рисунок, от которого не отрывала глаз Люси. Это был горящий замок, нарисованный на стене. — К тому времени Питер был на краю так называемой «дикости». Ты видел его разъяренным. Но ты не видел его диким. Немногим удалось быть этому свидетелем, и большинство из них мертвы.       Каспиану знал, что она не имеет в виду нарнийских друзей в эпоху их правления.        — Он становится отстраненным и спокойным, и это ужасное спокойствие уносит его в темную пустоту. Его глаза темнеют, становятся почти черными, и как только он бросается в бой, его уже не остановить. Немногие вещи вызывают эту дикость в Питере, но те налетчики по глупости совершили ошибку, сделав больно его брату, поэтому даже крепость не удержала бы его. После двухдневной осады мы ворвались внутрь и Питер… высвободил свою ярость. — Две пары глаз переместились к фигуре Верховного Короля, стоящим над огромной кучей трупов. Люси продолжила свой рассказ, ее глаза были все так же прикованы к рисунку. — Ничто не могло его остановить. Никто.        — Даже ты?       Люси замолчала и поджала губы, а затем ответила:        — Я не знаю. Я смогла бы остановить его. Если бы захотела.       По спине Каспиана снова побежал холодок, когда он посмотрел на маленькую королеву, стоящую рядом с ним. Маленькая девочка? Нет, ее глаза не принадлежали девочке, эти глаза принадлежали воину и королеве. Каспиан задался вопросом, один ли Питер в тот день поддался своей дикости. Но по ее словам, по чувству вины в ее глазах, он понял, что он был не один.        — Мы нашли Эдмунда в одной из комнат крепости. Они даже не посадили его в темницу и не связали, так как он… он был в таком ужасном состоянии, что не мог двигаться. Он был полумертвый. — Люси встряхнула головой, как будто пытаясь избавиться от воспоминания. — Нет, он был более чем полумертвый. И все же он был в сознании. По крайней мере, он был в состоянии приказать Питеру не убивать юного слугу, который съежился рядом с ним.       Каспиан наморщил лоб, сбитый с толку.        — Он приказал Верховному Королю остановиться? И Верховный Король его послушался?       Люси улыбнулась, и впервые ее улыбка выглядела нежной, а не грустной.        — Эдмунд — единственный, кто может успокоить Питера и вывести того из его дикости. Даже тогда, когда он был едва в состоянии говорить и страдал от страшной боли, он смог на короткое время вразумить Питера и спасти жизнь человеку, который был добр к нему во время нахождения в плену. Конечно, после этого Эдмунд потерял сознание, и я еле-еле успела вовремя дать ему бальзам. Он был так плох, что пробыл без сознания в течение следующий четырех дней, в то время как мы возвращались обратно в Нарнию. И ему потребовалось еще больше времени, чтобы полностью выздороветь после всех этих событий.       История закончилась, Люси словно утомилась, рассказывая ее, так что Каспиан положил руку на плечо девочки, когда она покачнулась. Королева наклонилась поближе к нему и прислонилась к его боку, и Каспиан неловко ее обнял.        — Тот слуга остался единственным выжившим, да?        —  Да, — последовал простой ответ. — Он остался в живых, чтобы рассказать другим из его народа, что случится с теми, кто сделает больно королю Нарнии. Это все еще не дает покоя, мучает Питера.        —  Что? Убийство тех налетчиков?       Он почувствовал, как она покачала головой.        —  Нет. Ему не дает покоя то, что оставил того слугу в живых. — Она дала ему некоторое время, чтобы он оправился от шока, и продолжила. — Эдмунд настаивает, что он все сделал правильно, и я согласна с ним. Слуга давал ему дополнительную воду и еду, даже как-то пронес целебные травы, чтобы уменьшить боль, несмотря на то, что он рисковал быть наказанным или даже казненным, если бы об этом узнали. Хотя мальчик не был в числе тех, кто пленил Эдмунда, для Питера все люди в крепости были виновны в этом. И последствия того, что он тогда отпустил этого мальчика, еще больше злят его.       Каспиан почувствовал, что от страха у него все сжалось в груди.        — Последствия?       Люси отстранилась от него и показала пальцем. Над горящей крепостью развевался штандарт налетчиков. У него все внутри перевернулось, когда он внимательно разглядел рисунок на штандарте. Золотой компас на лезвии сабли. Эту эмблему он знал очень хорошо. Это была его эмблема, эмблема его семьи. На штандарте тельмаринцев.       Маленькая рука Люси сжала его запястье, но он не повернулся к ней.        — Есть еще кое-что.        — И что же это может быть? — потребовал Каспиан, его голос был на грани срыва. Что может быть хуже, чем это знание, знание об испорченности его народа.        — Того слугу звали… его звали Каспа.

___

      Каспиан отшатнулся со сдавленным вздохом. Каспа. Для кого-нибудь другого это будет лишь имя, похожее по звучанию. Но тот, кто знает, как тельмаринцы называют своих детей, будет знать правду. Каспиан, имя девяти гордых королей, имя завоевателя, имя, которым разрешали называть только прямых королевских наследников, его имя. Оно означало «сын Каспы». Тот мальчик, тот юный слуга, был основателем королевской династии Тельмара. Династии, которая вторглась в Нарнию, опустошила ее земли и уничтожила ее народ.       У Каспиана закружилась голова от нескончаемого потока мыслей. Если бы Питер убил Каспу в тот день, ничего из этого бы не случилось. Ни ужаса, ни преследования невинных нарнийцев, ни Мираза, ни провального рейда, ни отчаянной дуэли. Ни Каспиана. В какой-то момент Каспиан подумал, что его бы не существовало, если бы Питер сделал тогда одно маленькое движение мечом.        —  Нет. — Он даже не осознавал, что говорил все это вслух, пока Люси со своим решительным «нет» не прорвалась сквозь окутавший его туман ненависти к самому себе. — Аслан всегда говорит, что мы не можем знать, что могло бы быть. Был бы другой тельмаринец, который завоевал Нарнию, и может быть у него бы не было такого потомка как ты, который смог бы вернуть надежду для старых дней.        — Король Питер конечно же думает, что было лучше, если бы династии Каспы никогда не существовало.       Люси опять качала головой.        — Я тебе уже говорила, что Питер не прощает с легкостью. Есть хорошая причина, по которой он не носит титул «Справедливый». Ему сложно отделить действия одного от действий группы, и он винит каждого тельмаринца за все, что произошло с Эдмундом.       Каспиан опустил голову.        — Включая меня.       Вдруг каждое грубое слово, каждый суровый взгляд, с каким Питер смотрел на него со дня их первой встречи, стали понятны. Он думал, что Питер был просто надменным, когда тот не давал Каспиану шанса доказать, что он чего-то стоит. Но сейчас Каспиан мог увидеть под всем этим ярость и недоверие, что вытекали из той страшной боли, причиненной семье Верховного Короля.        — Я нисколько не виню его за эту ярость.        — А Эдмунд винит. — Каспиан резко поднял голову, лицо его выражало только замешательство. — Эдмунд когда-нибудь обращался с тобой, словно ты не заслуживаешь находиться рядом с нами, с нарнийцами?        —  Нет. — И в самом деле, король Эдмунд никогда не вел себя с ним как его брат, он даже поддержал право Каспиана на трон Нарнии. — Хотя я не понимаю почему. Он вправе ненавидеть тельмаринцев.       Люси еще больше сжала его запястье.        — Эдмунд помнит все, что тогда случилось. Все. Не только пытки и боль, но и доброту Каспы. Он помнит плохие поступки, которые он совершил в течение своей жизни, и пришел к выводу, что все ответственны только за свои действия, как и он. Нужно наказывать преступника, а не его семью. Каспа отвечал за свои поступки и показал, что у него доброе сердце. Он не отвечает за преступления его детей. А так же ты не отвечаешь за преступления твоих предков. Эдмунд знает это, и он постоянно вбивает это в голову Питеру.       Она еще шире улыбнулась.        — Потребовалось время, чтобы это все осело в его голове. И сейчас Питер тебе доверяет. Для него ты больше не тельмаринец. Ты нарниец, выбранный Асланом, чтобы править его страной.       Каспиан снова посмотрел на изображение горящей крепости. Штандарт с золотым компасом колыхался на поверхности каменной стены, но он ничего не чувствовал к нему. Он больше не сражался под штандартом Тельмара. Он сражался под флагом Великого Льва. Под флагом Верховного Короля. Под флагом Нарнии.