Глубока ли кроличья нора

Этот город сходит с ума и весь мир вместе с ним, думает Джон. На кухне некуда даже ногу поставить - распечатки, пальцы в банке, стопка словарей разных годов издания, ухо в омлете и нитки, нитки, нитки... Джим говорит, что это вторая линия обороны, Шерлок недоумевает, но потом - глазами вправо-влево, и хмыкает, а Джон едва сдерживает ругательства, наступая в таз с холодной водой. Джон выходит в магазин, и когда возвращается, приходится перелезать через диван, рискуя наступить на живот Джима. А на стене рядом со смайликом расцветают классики, и Земля выложена кнопками, числа на стене выведены мелом, Небо на потолке (Джон прищуривается) - углем. Джон не говорит ничего, уходит на кухню, разбирает пакеты, с трудом продираясь сквозь паутину ниток, через двадцать минут Джим исчезает с дивана, забрав с собой классики, и потолок сияет девственной чистотой. Возможно, Джону почудилось - в его жизни ни в чем нельзя быть уверенным. В Лондоне стоит неимоверная, неправильная жара. От нее мысли плавятся, текут тяжело, и Шерлок оживлен больше обычного, невыносим больше обычного, а Джон представляет себя маленькой коричневой ящерицей. Этой технике его научили в Афганистане - там солнце было безжалостно каждый день. Джон плывет в неподвижном мареве, едва замечая соседей по квартире, все его чувства сосредоточены в пятне солнца на шее, кажется, будто кожа там сейчас потечет. Джим перетаскивает диван к самому окну и ровно в час дня заваливается на него, спит, неплотно закрыв глаза и закинув руки за голову. На него даже смотреть жарко, Шерлок без конца пьет, чашки равномерно захватывают все больше территории. Они захватывают лестницу наверх, когда Джон сбрасывает хвост и шкуру, снова становясь человеком, и делает чай. За заваркой выходит лень, Джон боится солнца, а Шерлока не допросишься. Одним утром чай кончается, Джон ругается, Мориарти с дивана лениво командует: - Второй шкафчик слева, пакет в глубине. И все же ему приходится встать - Джон вопросительно покачивает прозрачным пакетом с непонятной травой, Джим оттесняет его с кухни и колдует над вытянутым сосудом. По квартире разносится горьковатый запах, вернувшийся Шерлок морщит нос и говорит - здесь тебе не Буэнос-Айрес. Джим молчит, потягивая мате. Жара не спадает, Джон забывается горячим сном, слыша, как два гения перебрасываются цифрами, и Джону кажется, что цифры молятся своим богам и тихо всхлипывают. Шерлок и Джим в растерянности - доселе мирно спавший Джон проходит на кухню и возвращается с коробкой гвоздей и запирается у себя в комнате. Всю ночь слышен непрерывный стук молотка, гении в растерянности, Джон утром трет глаза и не обращает внимания на открытые окна. Джим сидит ногами наружу, Шерлок - ногами внутрь, им скучно. Город от жары замер, люди замерли, Лондон кажется вплавленным в кусок янтаря, и солнце никак не заканчивается. Мориарти бормочет - а теперь слушай религиозная секта заболевание большой водопад потускнение глазного хрусталика передняя лапа морского зверя американский коршун не похоже ли это на термин означающий по-гречески очищение применении к трагедии? Шерлок стонет - когда же ты дочитаешь, и Джон отвечает, не понимая, что говорит, но подхватывая общую волну - не раньше, чем пойдет дождь. И бросает через плечо, уже на пороге - я звоню Морану. На следующее утро идет дождь, Джим возвращается промокшим насквозь и вытирает волосы полотенцем и глаза его кажутся черным из-за расширенных зрачков, а Джон ловит Шерлока с мостов - Ламберт, Саутворк, Воскхолл.