Глубока ли кроличья нора

Когда Джон звонит, Себастьян поднимается по ступенькам и отвечает, поворачивая ключ в замке. Джон говорит - слушай, прекрати, забудь Аргентину. Себастьян позволяет себе тоскливый вздох и рычит - какого хрена? Джон молчит, дышит в трубку, потом тихо-тихо - нам жарко, Себастьян. Нам так жарко. Моран опирается спиной на дверь, трет лоб - что надо? В трубке тишина и Моран повторяет с нажимом - что надо? В ответ ему шелестит, и песок чуть не льется из микрофона - дождь, и Себастьян хмыкает, закрывает глаза и обещает - завтра. Джон смотрит на бесконечно чистое небо, с утра обводит гряды облаков пальцами и шепчет запекшимися губами - спасибо. Моран надевает под рубашку футболку, тоскливо смотрит на промозглую серость, ему холодно. На скулах и лбу кожа шелушится от загара, брови и ресницы выгорели- вместо них золотая проволока, в волосах неровные светлые пряди. Моран передергивает затвор винтовки, прилаживает к плечу, смотрит в прицел - перед глазами почему-то стоит Мориарти, живой и мокрый. Себастьян улыбается, пол под ногами поскрипывает, и кажется еще, что на нем застыли блестящие квадраты солнца. Таблетки маленькие, горькие, и Себастьян морщится, запивает их стаканом воды, мелкими глотками - вода холодная, горло и зубы от нее ломит. Но дождь идет, барабанит по стеклами, а когда Моран выходит на дело - на кожаном пиджаке оседает мелкая морось.