Между.

Как вы думаете, что обычно происходит на пятом уроке, когда добрая половина учеников начинает откровенно скучать? Когда от принятой информации голова 'раскалывается'? Не знаю, как вы справляетесь, но в нашем классе выход может быть только один: эмоциональная разрядка посредством приема/передачи информации, не касающейся темы урока. Биология один из моих самых нелюбимых предметов, поэтому без ненужных угрызений совести, я наконец перестала напрягать слух, чтобы слышать распинавшуюся у доски учительницу. Тем временем Ната все так же говорила. Говорила, говорила и говорила. Она, наверняка, перебрала все существующие темы, начиная от новой блестящей заколочки на голове Вареньки - еще одной девчушки, чей мозг украли давно в детстве, переправив его в декорацию и заканчивая массовым истреблением несчастных хомячков на западе Кореи(не знаю, право, есть ли там хомячки).  - Вик, ты вообще меня слушаешь? Ната незамедлительно "вздулась", не забыв нахмуриться и тонкими, почти костлявыми пальцами перебрать, отдававшие медью, волосы. -Да-да, Наташ, слушаю конечно. Я перевела взгляд от "ожившей" за секунду приятельницы, в сторону нашего главного хулигана Максима. Нет, он, безусловно, очень хорошенький и притягательный и вообще муська-пуська такая - как говорит Таня, Варя и все остальные девушки класса - но он абсолютно не способен к настоящим чувствам. Ему в наших(да и не только) девушках важны лишь внешние данные. Он только и делает, что без зазрения совести свистит вслед хорошеньким девятиклассницам в школьных коридорах и его совершенно не смущают негодующие учителя, его в принципе ничего не... - Блять, Вика!  Наташа, уже минуты две настырно тыкавшая ручкой мне в бок, теперь похоже разозлилась не на шутку, о чем можно было понять по моему нынешнему положению: наполовину на земле. На незапланированное падение резко обернулась Татьяна Валерьевна, "в народе" прозванная воблой за худощавле и долговязое телосложение.  - Давыдова, Климентьева! Ее дикий вопль отдавался эхом в далеко не пустом классе, заставляя всех, без исключения, поморщиться, морально готовясь к новой тираде.  - Поднимитесь, обе! Все еще не стихающий, грозный тон голоса заставил нас, словно марионеток на веревочках, оторвать пятые точки от стульев, виновато глядя на женщину, по положению тела похожую на готового прыгнуть на нас гепарда. - Мне уже осточертели ваши выходки, Давыдова! Наташа быстро оставила все попытки перекинуть записку, встав по стойке смирно. Ее круглые, как копеечки глазенки стали намного шире, а сама она была похожа на этакую baby-doll: ярко-малиновая помада и сильно накрашенные ресницы как нельзя лучше показывали все достоинства ее лица. - Пересядь от Климентьевой. Вобла тяжело вздохнула, положив хрупкие ладони на стол. - Но куда я сяду? Везде занято, а к Карпенко я не хочу! Заслышав свою фамилию, Валерка тихо захихикал, прикрывая непомерно пухлые губы не менее пухлой рукой. Наш Валера Карпенко есть такой мальчик-холодильник(коим его и прозвали): он переваривает все и даже больше. Многие даже дивятся такому животному аппетиту. Я могу ему и его родителям лишь посочувствовать.  - Пересядь к... Татьяна Валерьевна пробежалась глазами по моментально затихшему классу.  - К Троцкому!  Максим обернулся на свою фамилию, яростно оглядывая то учительницу, то Наташу и меня. Ната, незаметно для всех, ткнула меня в бок, едва заметно улыбнувшись. Знаю-знаю, Наташа, что сохнешь по нему, как рыба на веревке.  А теперь, дорогие зрители, мы можем видеть картину маслом - Троцкий Максим приговорен к казни через отсечение головы! По крайней мере, выглядел он именно так: чуть опущенные уголки губ, как следствие сильной депрессии и предсуицидального состояния... Бог мой, что я несу? Так вот: губы у него чуть припухлые, бледно-кораллового цвета, форма глаз вообще больше похожа на кошачью, своим спецефическим разрезом глаз(отбросьте варианты с китайцами. Глаза у него красивые), чуть с горбинкой нос и прическа, как эффект раз... - Климентьева, хей! На соседний стул беззаботно плюхнулся Сохин, заталкивая в карман школьных брюк небольшой сверток бумаги, переданный ему от Макса, сейчас скорчившего такую гримасу, что захотелось его то ли убить за неуважение к Нате, то ли пожалеть. Знаете, состроив такую мордашку а-ля бездомный котенок, он мог профессионально разжалобить человека! Ему бы в переходах...  - Климентьева-а, прие-ем! Артем, глядя как-бы поверх меня, махал рукой, пытаясь вывести из моего личного транса. - Я тут, тут я! - Вот и хорошо, а то решил, что ты надолго. Он рассмеялся, обнажая разом ровный ряд выбеленных зубов. Его улыбка, по отношению ко мне, впервые была настолько теплой. Тоненькие губы цветом напоминали поспелую малину, за исключением чрезмерной бледности этих самых губ. И большие, черные глаза. Нет, они вовсе не манили взгляды людей, как моряков к маякам, но заставляли смотреть. Снова. И снова.  - Куда мне уходить-то? Я всегда тут, с вами. Я весело повела плечами, давая собеседнику удостовериться в искренности слов и улыбки, на что была почти такая же реакция.   Вобла все так же вела свой нудный урок. А я, отведя взгляд от соседа по парте, взглянула на Нату, старающуюся всячески обратить на себя внимание скучающего в ее обществе Максима. Ого! Она перешла к тяжелой артиллерии! Две верхние пуговки и без того не очень скромной кофты расстегнуты, ногу на ногу закинула. Ах, да и еще милая улыбочка, коих в ее арсенаеи больше сотни.  Через пару минут таких моих наблюдений прозвенел звонок, и Максим, на ходу хватая принадлежности, как ошпаренный вылетел из коридора, оставив Наташку недоумевать. - Эй, мыслитель! Спиной чувствуя усмешку Сохина, я обернулась, изобразив крайнее удивление тому, что позвали именно меня. - Хочешь сегодня сходить, прогуляться? Что он сказал? Нет, может у меня галлюцинации какие? Я сдавленно кивнула, пытаясь быстро рассортировать выбившиеся и колеи мысли. - И подругу свою захвати! Улыбнувшись напоследок, он выбежал следом за Максом, на ходу напевая что-то из песен общепризнанных гениев музыки The Beatles.  - Ты это тоже слышала? Только подошедшая Давыдова заставила меня испуганно вздрогнуть, слишком глубоко в сознании покрывая ее всеми известными матами. - Ага! Всего лишь три буквы, вырвавшись наружу, дали Наташе основу для глуповатой улыбочки.  Хм...