Непростительное магуйство

Часть предназначена для тех, кому интересен в принципе образ Лавеллана. Обязательному прочтению не подлежит.

Итак, для начала мне бы хотелось поблагодарить всех тех, кто оставил так много хороших, тёплых и замечательных отзывов – уверяю вас, автор всё видит, и счастлив, что его творения пришлись вам по душе; только занесла нелёгкая судьбинушка сего писаку в очередную турецкую дыру, где русские телефоны не контачат с местным вай-фаем и выходят в сеть через раз. Поэтому – спасибо вам огромное! Поскольку печальная история Инквизитора Нирнамэ Лавеллана завершена, хотелось бы (опять же, для кого это интересно), рассказать, какую эволюцию прошёл герой этой серии драбблов, и почему, собственно, у него так сильно скачет настроение. Изначально я планировал сделать сию главу только для отправки желающим в личку, но посчитал неправильным оставлять всех остальных читателей моей писанины без очередного бредового опуса, и вот теперь выкладываю сюда – и искренне надеюсь, что такой финт ушами я делаю в первый и последний раз. Итак, если вы давно меня читаете – или хотя бы просто пролистали профиль, - то первый факт, который бросается в глаза, и который я уже стопицот раз озвучивал: это то, что я люблю до жути попаданцев. Как показывает практика, не я один: всё-таки идея попасть героем в любимый мир и натворить там кучу дел во все времена остаётся привлекательной. Не обошла эта привлекательность стороной и меня; только в моей писанине есть чудовищный изъян: я постоянно пишу бэд энды. И слишком часто у меня в предупреждениях мелькает «смерть персонажа» - я всё-таки сторонник той идеи, что за всё хорошее нужно платить; и весьма редко плата бывает лёгкой для человека – особенно для попаданца. Суровые реалии мира дают, как правило, пинка знатного: ведь то место, куда люди попадают – это вовсе не сказка, где любое действие можно осуществить двумя нажатиями мышки, а вполне реальный треш, угар и содомия со всеми вытекающими последствиями. Конечно, адовую мясорубку я тоже не люблю – герои мира, которые принимают попаданца, вполне порядочные люди, да и сам «залётный гусь» в принципе неплохой человек – да, несмотря на весь свой пессимизм, я продолжаю верить в людей, - но жизнь штука сложная, и в ней зачастую соседствует комедия, трагедия, фарс и пиздец. Потому, как сказал один мой знакомый: «Я хотел бы быть кем угодно, но только не твоим попаданцем, и уж ТОЧНО – твоей Мери-Сью!» Ибо – да! – мои Мери Сьюхи (я этого даже не скрываю), имеют чудовищную предысторию, наполненную испытаниями (у Кассии, помнится, вообще сердце из груди вырвали) – и эти испытания продолжаются в дальнейшем, вплоть до развязки. Такой же Сью, по сути, мог оказаться и Сетанта – персонаж, который должен был фигурировать в качестве попаданца в мире DA на период Инквизиции. Бывший Нереварин, Чемпион Сиродиила, Шеогорат и Довакин в одном флаконе (вот хоть убейте, но у меня хэдканон зациклен именно на том, что все ключевые события в истории Тамриэля связаны с одним персонажем – первые четыре части Свитков уж точно). Личность малоприятная (данмер-убивец же), психически неуравновешенная (здравствуй, дядя Шео), наркоманистая (дядюшка Сангвин передаёт приветы), плюс вампир, плюс вообще хрен знает, кто. Главная задача нашего попаданца в фике – предаваться содомии в компании Дориана и Быка, невозбранно троллить венатори во главе с Корифеем, а также привносить щепотку маниакальной шизофрении; а шизофрения – это наше всё. Плюсом ко всему шел именно тот безумно-злобный взгляд на Тедас выходца из другого мира, в котором реалии совершенно иные, и где с даэдра можно общаться напрямую – и особенно, спокойно став им покруче любого Корифея. В намётках к главам у меня остались отдельные фрагменты, которые я бы хотел привести здесь, поскольку от Сетанты в Нирнамэ осталось только способность опережать своего врага, резкие скачки настроения, да гнидистый характер. - Что вообще происходит? Вы считаете, что я стал бы заниматься этим? Нет, конечно, стал бы, но это не моя дурь. Моя дурь не такая… Так что это не я. - Тогда объясни ЭТО! Сетанта задумчиво осмотрел мерцавший на ладони зелёный светильник. - А чо это такое?!

***

- Если твоя метка была способна проделать Брешь, то, значит, она может и закрыть её… - То есть ты считаешь, что мне впендюрили сигил в руку, и даже разрешения не спросили?! Какое хамство!

***

- Э… извини, что так вылупился… Но я реально никогда не видел кунари. В Тамриэле много кого проживает – начиная от разумных котов и заканчивая змеелюдами, - но здоровых рогатых мужиков я впервые вижу! - Ну, не ты один тут такой, - добродушно заметил наёмник, - Я, допустим, тоже никогда не видел таких высоких, серокожих и красноглазых эльфов… - Очуметь! Мы нашли друг друга!

***

- Психопат ненормальный… Запихнуть меня – МЕНЯ – в прорыв Дракона, надеясь стереть из времени! Уму не постижимо! - Куда запихнуть?! - Искривление во времени в моем мире называется прорывом Дракона, мой любознательный тевинтерец. А называется он так потому, что Акатоша, бога времени, часто изображают в виде данного ящера… Но не в этом суть. Вот пробить брешь в мироздании, наворотить со временем такую круговерть – это даааа… хммм… слууушай, а этот твой учитель мне нравится! Он, часом, не может сменить бога, которому желает поклоняться? - То есть ты реально считаешь актуальным вопрос, как перетянуть Алексиуса на почитание тамриэльских богов, стоя демоны знает где, и демоны знают, в каком времени? - А почему бы и нет? Я же не делаю сейчас рыбные палочки. Для этого особое состояние души нужно…

***

- Король Алистер, - фанатично заблестев глазами, данмер придвинулся ближе, - А вы любите… СЫР?

***

- В любом случае, я не потерплю невежественного соперника! - Да ладно тебе! Неужели ты, древняя тевинтерская образина, станешь обвинять в невежественности того, кто всего-то один раз перепутал кучи и тучи? Я уже понял, что тучи так не пахнут!

***

- Это – место, готовое защитить и принять… Место, где Инквизиция сможет окрепнуть и вырасти… Скайхолд… - Охренеть, Солас! Только я не понял, а чё ты так часто посохи меняешь? И где ты их достаёшь вообще?! - Эм… Иди, осмотри лучше свой новый дом… Ты же предводитель… *бурчит* - Как же вы меня заколебали с этим вашим лидерством… То пророчество Азуры им исполняй; то во Врата Обливиона залезай; то драконов по всему Скайриму гоняй… То с говорящими грейпфрутами общайся…

***

- Я не хочу выбирать между храмовничьей и магической башней. Это всё глупости какие-то. Вот если бы можно было из Скайхолда отстроить второй аналог Барад-Дура… И сверху еще Око Инквизитора приделать… - Прошу прощения, милорд?! И далее всё в таком же духе. Кстати, если обращаться к имени Сетанта – то это имя, данное при рождении первому в кельтском эпосе персонажу, достигшему состояния бессмертия, будучи рожденному как человек. Этого персонажа знают как Кухулин – Cú Chulainn (Пёс Куланна) и, думаю, о нём не стоит сильно распространяться, поскольку все материалы есть в сети и, при желании, с ними можно ознакомиться. Скажу только, что Сетанте достались от него определённые части психотипа и некоторые моменты истории. Несмотря на то, что сама идея, да и часть исполнения в принципе была готова, я всерьёз задумался о том, что у меня как-то и так много мерисьюх, попаданцев и иже с ними, и мне захотелось сотворить персонажа, выросшего в рамках этого мира, но, желательно, не совсем стандартного (себя не переделаешь, ага). Посему через какое-то время из пучин моего воображения, аки Афродита из пены морской, вышел на свет Дьюган, эльф ещё более сволочной, чем тот же Нирнамэ, и менее привлекательный на вид. Был в моей жизни такой период неписца, когда я всерьёз мучился над образом девушки, исповедующей шиваизм, и я несколько месяцев всерьёз занимался йогой и практиковал лактовегетарианство (впрочем, любовь к мясу убила все мои благородные порывы). С тем фиком у меня до сих пор проблемы; но над этим я работаю; а чтобы полученные знания не простаивали, я решил наделить ими своего нового героя. Итак, Дьюган. Извечно спокойный вреднючий кусок эльфятины, сплошь покрытый татуировками и практикующий упражнения, похожие на йогу. Его образ был спаян из всё того же Сетанты с порядочной дозой флегматизма; плюс внешний облик позаимствован с ранних концептов Фенриса – опять же, если будет интересно, в сети спокойно это можно нарыть. Татухи, конечно, не лириумные; но его тело украшают определённые орнаменты в нужной последовательности, усиливающие какие-либо характеристики. Принцип силовых татуировок был, кстати, тоже позаимствован из старенькой русской игрушки «Магия Крови» - и на систему этого мира очень советую посмотреть тем, кто пишет фэнтези: опять же, силовые татуировки; морфинг определённых частей тела, если персонаж пользуется какой-то определённой излюбленной магической школой; а также хохмы ради можно взять в качестве оружия какой-нибудь веник и мутузить им кого ни попадя. Но вернемся к нашему персонажу. Эти самые татуировки становятся основной составляющей его образа: Дьюган не красив. От слова совсем. Татуировки пересекают его лицо, делая ещё менее привлекательным; и вся сила странного долийца – точнее, этот образ уже тогда был не долийцем, а отшельником, - строилась на его харизме. Эдакий эльфийский вариант татуированного Адриано Челентано. Так что все фразы, присущие этому персонажу, внаглую стырены у сего итальянца: «Ты явно влипнешь в беду, если будешь так на меня глазеть». «Знаешь, как заинтриговать? – Как? – Завтра расскажу» «Просто я люблю, когда меня любят. Очень уж мне это нравится. Отличная вещь. Вообще всем рекомендую. Любить меня» «Зачем ты спрашиваешь, как я буду проводить завтрашний день? – Да вот думаю, куда пойти, чтоб тебя не встретить» «Мне нужно внимание и уход. – Внимание, я ухожу!» «Ты за эти две недели заходил ко мне всего три раза! – Согласен, что-то я разошёлся…» От этого образа в фике осталось куда больше: если вы присмотритесь внимательнее, личность Нирнамэ малость раздваивается и его поведение делится на флегматичного и иногда язвительного мудреца и чрезмерно вонючего засранца. Так вот, этот самый засранец – остатки брюнета-Дьюгана, и я даже могу назвать отдельные главы, которые изначально были написаны именно про него: «Прелюдия»; «Настолько холодный»; «Любовь и панталоны»; а также финал главы «Моё имя – правда», где Нирнамэ дарит лотос Кассандре – да-да, именно этот эпизод. Поскольку обработка личины Дьюгана на этом заканчивалась, перейдём к третьему – и финальному образу сего драбблозоида. Нирнамэ. Как я уже описывал в одной из глав, «Нирнамэ» действительно переводится с санскрита как «Без Имени», и является одним из имён Бога – ни больше, ни меньше. Собственно, это моя любимая тенденция – делать героев с «потерянными» именами: настоящего имени нет у Кассии; Иен какое-то время называет себя Морокеи; и даже Ви не была названа при рождении и до определённой главы читатели знают лишь её псевдоним. Связана такая мания с сакральным пониманием имени: в древних мировоззрениях многих народов истинное имя табуировано из-за боязни навлечь на себя беду; посему многие люди имели настоящее имя и охранное, вспомните опять же ирландский эпос, Махабхарату и иже с ними. Лавеллана же я трансформировал до такой степени, что главной его особенностью, помимо безымянности, является полное отсутствие особенностей. Он бесцветный, невзрачный, не существующий, что вполне соответствует статусу сосуда. Он – альбинос, то есть лишён каких-либо внешних определителей – ни тебе отливающих серебром волос, нежно-зелёных глаз и прочей дребедени, коих по обыкновению наделяют эльфов: Нирнамэ вообще НИКАКОЙ. У него нет имени, нет цвета и каких-либо внешних особенностей, зато есть характер; но он демонстрирует его, если внимательно почитать драбблы, достаточно редко – но весьма продуктивно, стоит только посмотреть, что каждая боевая единица Скайхолда знает его мерзопакостность. Но что вы хотите от физического воплощения Знания? Скажите, в ночь перед экзаменом во время сессии оно к вам дружелюбно и ласково? То-то и оно… Поэтому, собственно, советую обратить внимание на его ближайший круг: лучший друг Солас – такое же древнее, как и знания внутри Нирнамэ, существо, хранящее остатки великой эльфийской цивилизации; Кассандра – пользующаяся его особым покровительством, - это знания доктрины, иерархии и систематизации – потому что любое знание без системы малоэффективно; Варрик – воплощение творчества, поскольку без творческого подхода к знанию – и без применения этого самого знания на пользу – само существование Знания бессмысленно. И спит он с Дорианом – наследником культуры, собирающей и хранящей знания; наследником, который понимает ценность этих знаний. Кстати, если обращаться к ещё одной черте главного персонажа – а всё-таки именно вынужденная отличительная черта у него есть, - то можно увидеть ещё одну интересную особенность. Валласлин Джуна. Валласлином Джуна украшено лицо Сильванас (да не проклянут меня поклонники ВОВки), и валласлин же означает принадлежность эльфа к долийскому клану. На деле Нирнамэ от долийцев ничего не нужно (несмотря на то, что он доброжелательно к ним относится – вспомните диалог с Соласом после гибели Сильванас) – ему нужно было только имя, чтобы люди могли как-то его называть, - своего-то у него нет. Из вышеизложенного можно было бы предположить, что Лавеллану ближе Диртамен, как хранитель тайн (а Знание Нирнамэ, несомненно, великая тайна), - но у него татуировка именно бога-ремесленника, означающая, что эльфу было в принципе по фиг, каким узором его наделяют. На этом мне хотелось бы закончить рассказ об истории создания – всё-таки анализ собственных образов излишне претенциозен, да и выглядит по-дурацки, но если возникнут вопросы – я постараюсь ответить (если, конечно, мой интернет мне это позволит). Ещё раз хочу поблагодарить всех тех, кто шёл со мной до самого конца, читает и ждёт мои рассказы и пожелать всего самого наилучшего. Спасибо вам за все тёплые слова, мне действительно важен каждый ваш отзыв! С любовью, ваш Медный Дьявол :)