Близкие родственники

— Вася! — Стаська просияла и кинулась брату на шею, Кот постарался максимально нежно её обнять. Хотя мелькало дикое желание стиснуть, сжать до боли и хруста в косточках, ведь несколько раз за эту проклятую командировку у Кота мелькала предательская мысль, что он уже не вернётся. Слишком было туго. Или просто расслабились они? Привыкли считать себя баловнями судьбы и любимчиками удачи? Правду говорят, ничто так не расслабляет, как соперник ниже уровнем и классом. Некогда Василий получил такой же горький и болезненный урок на соревнованиях, когда расслабился и позорно слил финал. Слишком уж слабыми были все соперники, Ионов и не ждал равного. Теперь вот появилась дурацкая уверенность, что они «Тайфун», самые злобные жабы в этом болоте. И подзабылось как-то, что болото не единственное в окрестностях. Но как бы там ни было, а всё закончилось благополучно, он дома. И Физик дома, отсыпается небось. *** Не спалось... Причина была настолько смешной, что Физик сам себе честно скосил лет пятнадцать возраста, но самоирония не помогла. Не спалось, потому что под боком сопела Яна. Уже чуть окрепшая, ставшая самую капельку самоуверенной и дерзкой. Хотя нет, дерзкой даже не капельку, если вспомнить, что именно она творила с несчастным Физиком этой ночью. Ещё и исцарапала душевно, лежать на спине было больно, приходилось на боку. Но все физические удовольствия на самом деле меркли перед простой фразой, которую девушка прошептала уже после своей ночной исповеди и последовавшей за ней вспышки безумия. «Я бы хотела зацепиться за тебя. За нас». Теперь Физик лежал и грезил наяву, тщательно выстраивая себе любимому воздушный замок. Ему виделась Яна, лежащая во дворе в гамаке, их общий малыш, старательно изучающий под руководством бабушки принцип работы компаса. В школе учителя всегда ругали Сергея Мыцыка за вот эту привычку, обеспечивающую отсутствующий вид и пропущенные мимо ушей особо ценные сведения, но отучить так и не смогли. Теперь же никто и не пытался, тем более, что под пулями особо не помечтаешь, а во всех прочих ситуациях, чем бойцы сидят тише, тем у начальства нервы крепче. Да и сам Физик вовсе не считал свои видения абстрактными, для него это был вполне конкретный план, который стоило воплотить в жизнь. — Серёж? — Прости, я тебя разбудил? — Нет. Я на практике снова привыкла вставать рано. У тебя тут, кстати, тоже птицы щебечут, но хоть уже не так исступленно. В принципе, оно и логично, период гнездования прошёл. А о чём ты думал? — О тебе, — тихо и честно ответил Физик, про себя надеясь, что Яна не примет его слова за очередную дешёвую фразочку из тех, которой мужчины успокаивают оказавшихся с ними в одной постели женщин, — о нас. О нашем ребёнке. — О ребёнке... Господи, ты даже не представляешь, насколько старательно меня успели в этом вопросе запугать. Попытка меня отравить, она может отразиться на малыше или вообще обеспечить бесплодие. — И запугали? — Не знаю. — Знаешь, а вы вообще не из пугливых. Ты, твоя сестра и брат. Яна, если захочешь — ты справишься с чем угодно. Точнее, мы справимся. — Спасибо тебе. *** Сюрприз Кота однозначно удался, свой праздник Яна оценила. Правда, навыков пребывания на природе у неё все равно не прибавилось, но Физик, утомленный постоянными падениями девушки, решил проблему изящно. Просто подхватил Яну на руки и так протягал весь вечер. А Стасю опекал Лёша, причём делал это настолько уверено и трепетно, что проникся даже Кот. Ни малейшего вызова, ни желания доказать что-то кому-то, просто то чувство, когда свою половинку ощущаешь кожей, частью души. И не было пошловатых украденных поцелуев, дурацких попыток спрятать очевидное, только спокойная уверенность в своём выборе и силах. И взгляд Ионова Алексей встречал без малейших колебаний. Яна чувствовала себя ребёнком на первом в жизни празднике, маленьким и капризным, но всё равно счастливым. Радовало всё, от притянутого Стасей и Лёшей пушистого котёнка, до крохотного сердечка на цепочке, подаренного Физиком. Цепочка была длинноватой, так что крохотный кулончик теперь оказался на уровне сердца девушки. И Яна весь вечер придерживала его рукой, с дурацкой улыбкой. Честно говоря, хотелось так же вцепиться в руку Сергея, прижаться, не отпускать от себя. Она ведь видела Стасю, знала, как тяжело даётся девушке каждая командировка брата. И очень боялась сама. Боялась за только наладившуюся жизнь, за человека, который один смог дать больше любви, чем кто-либо ещё. Василий уехал пораньше, Стаська и Лёша остались на ночь, но сбежали к реке, установив там палатку. — Биолог — это диагноз, — рассмеялся Физик им вслед, приобнимая Яну за плечи, — а ты так не хочешь? — Нет. Я не могу. Наверно, я не биолог. Точнее, биолог, но скорее биохимик. А полевая практика — это не моё. И потом, в твоей спальне уютней. — Намек понял.