КНИГА ЛИНО

Так и получилось, что, осторожно поставив рядом с очередной походной лежанкой объемистую мису с теплой водой, Нинквэоро принялся бережно стирать капли пота с воспаленного лица лежащего перед ним эстоладского синдо. Еще за несколько дней до сегодняшнего штурма он наткнулся на отравленный орочий клинок. Рана заживала плохо и молодой квэндо часто впадал в тяжелое забытье, однако надежда на его выздоровление ни на одно мгновение не оставляла никого из целителей. Вот и выхаживали его ничуть не менее старательно, чем тех воинов, что были ранены во время штурма, не делая никакого различия между кем-либо из них. Еще мгновение – и ученик Намиона понял, что прикосновение к коже душистого и приятно теплого отвара в который раз побудило раненого открыть глаза, а, значит, самое время дать ему глотнуть и целительного настоя, с самого утра одиноко стоявшего на крошечном столике-подносе у его изголовья. Привычно приподняв светловолосую голову своего пациента, он дал ему сделать несколько столь необходимых квэндо маленьких глотков, и едва заметно улыбнулся, как бы извиняясь за то, что вкус у напитка был очень уж далек от совершенства. - Тяжело тебе со мной, - едва заметно скривился в ответ на сочувствие к нему подопечный. - Прости, но эта отрава опять заставила меня забыть, как тебя зовут... - Нинквэоро, - коротко ответил сын Элемира и через мгновение аккуратно коснулся заметно исхудавшей кисти больного, как бы ожидая: не скажет ли он чего-либо еще. Мало ли – может, подушку ему надо поправить, или грелку с горячей водой в ноги положить... Однако голос совершенно неожиданно прозвучал совсем с другой стороны. - Нинквэоро? В недоумении обернувшись, молодой целитель заметил, что на своей лежанке приподнялся на локте тот самый воин, которому он перевязывал раны как раз в тот момент, когда Майтимо встретился с Синлином и Койрэниром. - Да. Что случилось? - Нинквэоро, сын Элемира?.. И ...Рандирвэн?.. - вопросами на вопрос ответил воин. «Сегодня что – день нежданных встреч?» - едва не переспросил шедший когда-то по льдам, но вместо этого лишь молча кивнул, пораженный тем, что впервые за такое количество лет услышал от кого-то не только имя своего отца, но и имя матери. - Значит, я нашел тебя, - облегченно выдохнул незнакомец. - Она очень меня просила... Не так уж часто доводилось Нинквэоро чувствовать, что земля буквально уходит у него из-под ног... Ведь с его точки зрения его мать давно уже погибла во льдах, заблудившись в густом тумане еще в самом начале перехода через Хэлкараксэ. Так как же она могла... просить... о чем-то... этого... - Ты... ее... видел? - только и смог вымолвить он непослушными губами короткие, так мало на самом деле что значащие слова. Незнакомый нолдо кивнул. - Когда? - с усилием задал Нинквэоро новый вопрос. Куда более важный… - Последний раз уже перед самым отплытием, - как можно спокойней отозвался тот. - В гавани Тол-Эрессэа. Плошка с так и не допитым синдо настоем, наконец, упала из его рук. В этот момент уже мало кто из невольных свидетелей разговора не смотрел в сторону собеседников, но сам молодой нолдо видел лишь встревожено повернувшееся к нему лицо Койрэнира, в отличие от многих других имевшего возможность сидеть на своей лежанке, оперевшись спиной на крепкий опорный столб. - Она очень волновалась за тебя, - осторожно продолжал чужак. - О твоем отце ничего не знала, а про тебя часто говорила, что чувствует, что ты жив... Когда узнала, что я отплываю... ну, сюда – в Эндорэ... даже к кораблям со мной пришла... Очень волновалась, что я о тебе забуду. - Отец погиб, - сам не зная почему, тихо произнес Нинквэоро, с немалым удивлением замечая, что говорит эти слова не в пространство, а обращаясь к столь неожиданно заговорившему с ним воину. - Я полагаю – в Ангбанде... Попав в плен во время того посольства, когда захватили князя Нэльофинвэ... ...Наверно, поэтому она ничего не знала. Но... Он не знал, почему замолчал, так и не окончив фразы. Однако, едва только рука его, подобрав опущенный в мису тампон, вновь потянулась было к полуобнаженному плечу раненого синдо, тот мягко отстранил его и едва слышно произнес: - Ступай-ступай. Подождут меня Чертоги Намо... Тебе сейчас... нужнее... Так и получилось, что еще какое-то время воспитанник Намиона, по прежнему молча, просидел на краю лежанки своего неожиданного собеседника, а затем, скованным кивком поблагодарив приплывшего из Валинора, поспешно вышел из больничного шатра прямо под яркое солнечное небо. Через лагерь брел, как слепой. Точно так же одиноко забрался на склон соседнего зеленого холма. И знал сейчас о свершившемся чуде только одно – она жива. Ибо, заплутав в тот раз в туманной мгле, отбившиеся от своих спутников нолдор не замерзли в ледяных торосах и не угодили в коварные полыньи и обжигающие черной водой открытые трещины. Они невольно вернулись назад – к суровым скалам Арамана и не отважились более противиться воле валар, выведших их обратно к родным берегам. Поворачивать назад, тщетно ища своих, было тогда безумием... И Рандирвэн смирилась. Осталась ждать на берегу. Сотни лет. Возвращения сына. Зная, что обязательно увидит его. ...Ибо рано или поздно он обязательно вернется... Ну а пока где-то в юго-восточных предгорьях столько лет угрожавших миру Железных гор, Нинквэоро, задыхаясь, опустился на едва покрытую травой чуть прогретую солнцем северную землю, судорожно обнял молодыми сильными руками какой-то безвестный валун и впервые за последние несколько десятков солнечных лет наконец заплакал. На этот раз, наверное, от счастья.