Не такой уж и альтмер

      Они вышли поздней ночью. Все-таки, как-никак, они были преступниками, ну, по крайней мере, народ так считал, и было бы очень неплохо, если бы никто их не заметил. Мерандил откуда-то взял Зелья Частичной Невидимости, от которых сильно тянуло пальцами великана, хотя последние, в свою очередь, никогда не обладали схожими свойствами. Мерандил, не дожидаясь логичного вопроса, ответил на него: – Сам не знаю, зачем они там, но без них зелье почему-то не работает. – В смысле? – Фаркас искренне не понимал, что эльф имеет в виду. – Ты о чем? – Ну, я о пальцах великана, по идее они не… а, забудь, неважно, точнее, долго объяснять, а я не хочу. В общем, пейте, ничего с вами не случится, когда выпьете, дождемся, когда кто-нибудь откроет ворота, и проскользнем внутрь.       Ворота не заставили себя долго ждать, патруль вышел, открыв их, и вся троица прошла в город. Вайтран спал, горожане были либо дома, либо в одной из двух таверн, причем, если в Пьяном Охотнике тускло горел свет, и не издавалось ни звука, то из Гарцующей Кобылы звуки доброй нордской пьянки доносились почти на весь Равнинный район. Чем ближе они подходили к Йоррваскру, тем сильнее нервничали Эйла и Фаркас. Все-таки, это место служило им домом на протяжении нескольких десятилетий, но они навсегда покинули его. И вот они уже у подножия Небесной Кузницы, стоят и ждут чего-то. Мерандил уже было хотел спросить, все ли они правильно делают, как вдруг, кусок скалы с диким скрипом и скрежетом отъехал вниз. С надеждой на то, что Гарцующая Кобыла заглушила эти звуки, Мерандил и компания зашли внутрь.       Внутри стоял алтарь, на дне которого были остатки мутной крови. Эйла сразу подошла к нему, и, достав из-за пазухи кинжал, слегка порезала себе палец. В алтарь попала лишь пара капель крови, но Мерандил готов был поклясться, что он наполнился ими до краев. Эйла села на колени, и стала шептать что-то непонятное. Она делала это больше часа, и Мерандил опять был готов спросить, все ли она делает правильно, но, внезапно, Эйла начала взлетать в воздух, поднявшись где-то на метр, она начала изменятся, Мерандил раньше не был свидетелем превращения ликантропа, но сразу узнал его. Через несколько минут он уже смотрел на волчицу, у которой от Эйлы остались лишь глаза, ну или у Эйлы были глаза этой волчицы, это было неважно, все-равно, Эйла и волчица – одно целое. Мысли Мерандила были прерваны громким голосом, который, как показалась эльфу, доносился прямо из стен Нижней Кузницы. – Эйла, зачем ты, этот предатель и эльф, тревожите меня?       «Предатель» поперхнулся и побледнел. – Мы хотели обратится к вам, Мой Лорд, – произнесла волчица хриплым и грубым голосом. – Это я и сам понял, тупое ты создание, вы бы не стали обращаться ко мне, если бы не хотели! – Да, простите, мы хотели, – Эйла запнулась, и, кажется, заскулила, – хотели доложить, вам, что Довакин... – Доложить? Мне? Ха-ха, я не перестану удивляться человеческой глупости! Что вы хотите мне рассказать? Что Мефала выторговала у меня его душу? – Но, как? Выторговала? Мы думали, что… – Стоп! Ты слишком много думаешь, Эйла, это людской мирок на тебя так влияет, хватит тебе ходить по Нирну, тебе пора ко мне в Угодья! – Я не позволю! – Фаркас достал меч из ножен и побежал на невидимого и всесильного противника. – Тебя никто не спрашивает, шавка!       После этих слов Фаркас отлетел назад, а кожа Эйлы начала рваться, кровь волчицы брызгала во все стороны, она заскулила, как облезлая и голодная уличная сука, в которую кинули камнем, и упала на пол. Фаркас, огромный бородатый мужик, заплакал как ребенок, слишком многих он потерял. Мерандил молчал, ему было жаль, искренне жаль, она ему не нравилась, но она была хорошим человеком, справедливым, она ему не нравилась лишь потому, что она не любила эльфов, особенно высоких, как-никак Великая Война не прошла бесследно.       Мерандил, как и все альтмеры, привык не показывать свои чувства, но для того, чтобы Фаркас не обвинил его в бесчувственности, он сделал максимально жалобное лицо, подошел к Фаркасу, взял его под руку, напоил его зельем, выпил сам, и они пошли к выходу.