Слава Вестницы Андрасте

      Они задержались во Внутренних Землях на два месяца. Вороны постоянно приносили короткие записки. Были там-то, делали то-то. Разведчики, значительно реже, привозили пухлые конверты с отчетами.       Кассандра писала короткими рубленными фразами, четко по существу. Лиссандра писала подробнее. Не только, что было сделано, но и почему именно так.       Каллен внимательно читал все. Что бы там ни случилось в Киркволле, оно давно отгорело и отболело. Даже если бы Лиссандра и помнила его — вряд ли бы что-то смогло повториться снова. Скорее всего, леди Тревелиан стала бы безукоризненно вежливой и корректной. И холодной, как любимые ее заклинания. Каллен и не рассчитывал, что что-то можно вернуть. Но держать в руках листы, исписанные четким почерком, без завитушек и украшательств было приятно.       Сам Каллен на отсутствие работы пожаловаться не мог. Тонкий поток новобранцев превратился в полноценную реку. Вестница Андрасте побывала, кажется, везде. И везде же ухитрилась кому-то помочь. И это было так похоже на то, что она делала в Круге, что хотелось то ли улыбаться, то ли бессильно сжимать кулаки. Новобранцы обладали похвальным энтузиазмом, но большинство из них умело держать в руках только мотыгу. И их всех надо было снарядить, обучить, поставить на довольствие.       Жозефина тоже редко показывалась из своей комнатки. И писала, писала, писала… ее усилия тоже приносили свои плоды — тонким ручейком в Инквизицию потекли деньги.       Копились отчеты на рабочем месте Лелианы. Самое важное отправлялось с птицами, но многое терпеливо дожидалось своей участи на столе, с которого усмиренные каждый день стирали пыль.       Мир словно застыл на краю бездны, не падая туда, но и не отходя от края.       И, конечно же, спокойствие кончилось в один день. Утром ворон принес короткую записку, что отряд Вестницы завершил все неотложные дела во Внутренних Землях, и через два дня будет в Убежище, а к вечеру вернулась Лелиана.       Сестра Соловей потратила ночь на разговоры с агентами и разбор бумаг, раздала указания. А утром позвала Каллена и Жозефину для беседы. За очень закрытыми дверями.       — Вы же знаете, что именно я нашла в Киркволле, командир?       Каллен усмехнулся. В казармах слухи разносились быстро. В Круге тем более. И уж конечно, и он, и Лиссандра достаточно выбивались из общей массы, чтобы привлекать внимание.       — Настойчивые слухи, что Лиссандра Тревелиан была моей любовницей? Это неправда.       — Именно их, — Лелиана поставила локти на стол и переплела пальцы. — И это совсем неважно, правда или нет. Важно, что сведений об инциденте и правда очень мало, и они крайне скудны и обрывочны. Доказать сам факт его свершения будет очень трудно. Но ваш роман до сих пор активно обсуждается. Высказываются даже предположения, что вы поэтому выступили против рыцаря-командора Мередит.       — Что? Нет, пока Мередит не решила вырезать Круг не дожидаясь Права Уничтожения, и не выступила против Защитницы, я был уверен, что ее меры оправданы.       — Тем не менее, люди говорят так. Как минимум трое храмовников, весьма заслуживающих доверия, видели, как она выходила очень ранним утром из вашей комнаты.       Да. Это Каллен помнил. Ничего не выражающие глаза. Ровный голос. Мантия, которая сползает с плеч, обнажая высокую грудь.       — Неважно, было это или не было, — вмешалась Жозефина. — Это как раз тот тип слухов, когда чем больше что-то отрицается, тем больше про это говорят. И рано или поздно, и сама Вестница об этом услышит.       — Я все еще не уверена, — продолжила Лелиана, — что нам стоит рассказывать Лиссандре о самом инциденте. Она ничего не помнит, и ни Солас, ни Адан не обещают, что память вернется. Но про слухи рассказать стоит определенно. Хотя бы для того, чтобы это не стало шоком, если мы все-таки решим обратиться к Церкви.       — По-моему, эта беседа хорошая идея, — Жозефина пометила что-то на листе бумаги и посмотрела по очереди на обоих собеседников. — Мать Жизель права. Достаточно хоть нескольким жрицам усомниться, и нападки Церкви станут не так страшны для нас. А леди Тревелиан мила, обаятельна и хорошо воспитана. Она не выглядит чудовищем.       — Конечно, но достаточно пары подстрекателей в толпе — и ее разорвут на куски.       — Спросите ее, — усмехнулся Каллен. — И она первая пойдет с кем-то разговаривать. Знаете, чем она так раздражала рыцаря-командора? Она боролась за права магов. Не писала манифестов. Не кричала на всех углах, что магов угнетают. Она просто помогала всем, кто оказывался рядом. Не только магам. Я могу вспомнить пару десятков случаев, когда она пошла к рыцарю-командору просить за храмовников, и добилась своего.       — Я уже начинаю ее бояться. — Лелиана отбила пальцами на столе какой-то рваный ритм. — Но все же, Каллен. Я знаю вас, как очень честного, очень беспристрастного человека. Если дать вам любой факт — вы его со всех сторон осмотрите, проверите и только после этого признаете, что да, это факт. Почему же, когда звучит имя Лиссандры Тревелиан вы начинаете выглядеть так странно?       Каллен снова грустно усмехнулся.       — Вот в этом как раз заслуга леди Тревелиан. Она очень выделялась в Круге. — Каллен задумался на секунду, подбирая слова. — Я увлекся ей. Я, храмовник, который видел все, что творилось в Кинлохе, увлекся магом. И я не поверил, что это просто так.       — Так вот откуда обвинение в магии крови, — Жозефина даже свою доску отложила, чтобы нервно схватиться за широкую цепь на груди.       — Да. И я только потом понял, что ошибался. Что она ничего не делала.              — Милая, все хорошо. Сер Аларик шутит.       Спокойный голос Лиссандры Тревелиан эхом разносился по коридору. Она не повышала голос, но коридор был пуст, и эхом в нем отражалось все.       — Ты слишком много на себя берешь, магичка. Я не шучу, и за такое положена кара.       А вот Аларик явно в бешенстве. Рыцарь-командор выглядела невозмутимой, но коротко кивнула своему заместителю и Каллен ускорил шаг.       — Перед вами извинились.       Отступать Лиссандра явно не собиралась, да и некуда ей было — за ее спиной столпились все дети круга. Все пятнадцать человек от шести до десяти лет. Будь они обычными детьми — работали бы на фермах, или помогали по дому, но в Круге им пока мало что можно было делать. До многого они просто не доросли, а то, что было им по силам, никак не могло занять целый день. Лиссандра как-то ухитрялась найти детям занятие, чтобы те не скучали и не устраивали от скуки шалостей.       — Молчать!       Каллен знал, что Аларик легко заводится, и что в таком состоянии он потом сам плохо помнит, что творит. Но вид старшего по званию неизменно приводил храмовника в чувство.       — Что здесь происходит?       — Эти мажеские отродья на меня напали! У девчонки вся рука в крови. Зачем им уходить в безлюдный коридор и там проводить свои ритуалы? Это явно магия крови! И виновный должен быть усмирен.       Рука Лиссандры скользнула по плечу маленькой девочки, успокаивая. Каллен молча посмотрел на магичку, ожидая ее версии истории.       — Мы играли в жмурки, — очень вежливо и холодно откликнулась Тревелиан. — У Мелиссы были завязаны глаза, и она не видела сера Аларика. К сожалению, я отвлеклась, и не успела ее остановить. Я плохо понимаю, как маленькой девочке удалось уронить взрослого мужчину, но она извинилась, и оцарапалась, кстати, о доспех сера Аларика. Ответную угрозу усмирения я могу считать только неудачной шуткой. И хочу обратить ваше внимание, рыцарь-капитан, что мы специально ушли в этот коридор, потому что в нем никого не должно было быть. Именно для того, чтобы не сбить никого случайно.       — Достаточно.       Рыцарь-командор умела двигаться удивительно бесшумно, даже в своем массивном доспехе.       — Сер Аларик, займитесь своими делами. Дети — в классную комнату. Лиссандра — останьтесь.       Дети исчезли мгновенно, Аларик замешкался, отдавая командиру честь, и пошел в противоположную сторону коридора. Мередит, похлопывая по бедру тяжелыми перчатками, дождалась, пока он скроется из вида, и повернулась к магичке. Первый чародей от такого взгляда начинал обещать во всем разобраться и все исправить немедленно. Тревелиан только вежливо улыбнулась.       — Лиссандра, вы у нас два месяца. И это восьмой скандал с вашим участием. Я не люблю скандалов и шума. Зато люблю дисциплину и порядок, который вы нарушаете. Я понятно выражаюсь?       — Рыцарь-командор, — в тон откликнулась девушка. — Это дети. Им нужно чем-то заниматься. Вы в их возрасте бегали по улицам, лазали по деревьям? Деревьев в Казематах не растет, на тренировочную площадку храмовников их не пускают. Где им двигаться? Нельзя же запереть их в комнате с книгами и надеяться, что они будут сидеть смирно?       — Придумайте что-нибудь. И так, чтобы моих людей с ног больше не сбивали.       На две недели стало тихо. Пока слухи (Создатель, как же быстро они тут распространялись) не донесли, что Лиссандра решила поставить с детьми театральное представление. Еще через три дня абсолютно все в Казематах получили приглашения, подписанные ровным, аккуратным почерком.       Рыцарь-командор внимательно прочитала короткое послание и с силой сжала кулак, безжалостно сминая бумагу.       — Каллен, приведите ко мне Лиссандру Тревелиан.              — Вы нарушаете все правила Круга, Лиссандра!       Когда рыцарь-командор усаживала посетителя в кресло, а сама вставала, нависая над ним из-за стола, нервы сдавали даже у крепких мужчин. Но не у этой девушки.       — Правда? — Одна светлая бровь чуть изумленно приподнялась. — Я прочитала Устав Круга, я ознакомилась с вашими поправками к нему, и нигде не нашла ни слова о том, что в Круге нельзя ставить спектакли.       — Маг в Круге, — Мередит сильнее подалась вперед, почти толкая стол от себя. — Должен выполнять свои обязанности. Какие у вас обязанности, Лиссандра?       Лиссандра завела за ухо выбившуюся из косы прядь.       — Следить за Усмиренными, проверять качество их работы, наблюдать за экспериментами. Но последнюю партию реагентов вы вернули поставщикам как «опасную», три назначенных на эту неделю эксперимента отменили под тем же предлогом. И лично поручили мне придумать что-то, чтобы дети не сбивали ваших людей. Что я сделала не так?       В этот момент Каллен понял, что имел ввиду Искатель, говоря про гонор. Лиссандра была безукоризненно вежлива. Смотрела прямо в глаза. Аргументировано отстаивала свое мнение. И хотелось сделать хоть что-то, чтобы она поняла, насколько неправа. Что нельзя звать храмовников на развлечения к магам. Что нельзя убирать границу в отношениях. Нельзя сближаться.       — Нельзя относиться к магам, как к нормальным людям, — вмешался Каллен. — Вы с братом были в одном Круге, и привыкли тесно с ним общаться. Но так нельзя. Если храмовник будет видеть в маге человека, если его рука дрогнет, сколько человек погибнет от одержимого.       — У вас есть родные, рыцарь-капитан? Я очень люблю своего брата. И я всегда знала, что если стану одержимой, он убьет меня без колебаний. И нежелание делать ему больно, и своей смертью, и тем, что ему, может, придется стать моим убийцей, заставило меня даже отказаться от боевой магии. Не говоря уже о том, чтобы противиться искушениям демонов.       Она посмотрела на Каллена, на Мередит. Глубоко вздохнула и продолжила, уже мягче.       — Послушайте. Я знаю, что маги могут быть опасны. Но мы — тоже люди. И если относиться к нам, как к живым, чувствующим…       Удар латной перчатки по столу — это громко, это очень громко.       Лиссандра осеклась на полуслове. Вскинула голову, встречаясь взглядом с рыцарем-командором.       — Достаточно. Постановки не будет. Если желаете занять чем-то детей — изыщите средства обустроить для них детскую площадку. Угол во дворе я выделю. Больше я вас не задерживаю.       — Хорошо, — холодно улыбнулась девушка. — Удачного дня.              На какое-то время в Круге снова стало тихо. Каллен про себя благодарил за это Создателя — зима заканчивалась, начиналась весна. А весной всегда много работы. И то, что можно делать ее спокойно, не отвлекаясь, Каллена радовало. Как и то, что этой зимой было меньше обвинений, закончившихся усмирением. Да, Каллен признавал это необходимой мерой, но видеть, как живой человек становится куклой... К этому так и не удалось привыкнуть.       Круг жил своей обычной жизнью. Лиссандре Тревелиан удалось раздобыть где-то денег, и во дворе засуетились рабочие. Наверное, место для детей и правда было хорошей идеей. В Круге всегда есть дети. И ими не всегда есть кому заниматься. Может, эта девушка и не принесет Кругу особенных неприятностей теперь, когда она добилась своего.       Каллен думал так ровно до вечернего обхода. Он любил ходить по Казематам один. Подниматься на стены, смотреть на город. Все было настолько не так, как в Ферелдене, что после таких прогулок ему даже кошмары не снились.       Переставал чудиться густой запах крови в коридорах, жужжание мух, не приходили во сне убитые товарищи, и Нерия, обещавшая, что все будет хорошо, перед тем, как распороть себе вены.       Нерия не стала одержимой, не присоединилась к Ульдреду, она погибла сражаясь. Но она все равно была магом крови. И об этом никто даже не подозревал.       Каллен с досадой помотал головой, прогоняя из головы образ эльфийки. Днем Казематы были шумными, полными людей. Ночь смягчала древние стены, все расходились по комнатам и никто не мешал рыцарю-капитану наслаждаться уединением.       Но сегодня на стене, в одном из самых глухих углов, куда редко кто заходил, обнаружилась Лиссандра Тревелиан. Она вздрогнула, услышав шаги, обернулась и коротко ахнула, торопливо вытирая лицо. Она плакала?       — Конечно, — фыркнула девушка. — Это должны быть именно вы.       — Я прихожу сюда каждый вечер, миледи. — Каллен поднял факел повыше, и убедился в своем первом предположении. Ресницы слиплись, щеки были мокрыми от слез. Да и вообще она выглядела как-то странно. — Не думал, что потревожу вас. Что случилось?       — Все в порядке... Так, мелкие глупости.       — Простите, но вам хватило смелости противостоять рыцарю-командору, и я не верю, что вы будете плакать из-за мелких глупостей.       Лиссандра вздохнула прерывисто, плотнее запахнула на груди плащ.       — Сегодня мой день рождения. Это первый раз, когда я встречаю его не дома, без семьи. Это ужасно глупо, но я просто скучаю.       Каллен не мог понять этого. Если бы Тревелианы следовали правилам, и отдали дочь в Круг прекратив с ней контакты, ей не было бы сейчас так больно. Но знать все делает по-своему, и вот результат.       — Правила одинаковы для всех. Вы их нарушили, и теперь расплачиваетесь.       Она невесело рассмеялась:       — Я нарушила правила тем, что моя семья не перестала меня любить, несмотря на то, что я оказалась магом? Или тем, что мой брат не подал срочно прошения о переводе в другой Круг?       — Да. Маги опасны. Круги были образованы не просто так. Вы видели когда-нибудь магию крови?       Трупы друзей, книга, со страниц которой медленно падают тяжелые красные капли. Металлические шпильки в тонкой руке.       — Я знаю, что произошло в ферелденском Круге. Брат написал мне. Но скажите, если правила одинаковы для всех, то почему Мариан Хоук живет в Верхнем городе, а ее брат служит в Круге? Почему же к ней не приходят храмовники?