Слава Вестницы Андрасте

      Солас не собирался оставаться в Инквизиции. Он вообще не собирался подходить близко к людям, но якорь на женской руке светился слишком ярко, чтобы отступник мог пройти мимо. Он помнил ее — бессознательную женщину в холодной темнице, на руке которой был ключ от спасения. И видел эту метаморфозу — из испуганной, ничего не понимающей жертвы в спокойно решающую проблему женщину.       Кассандра считала, что Вестница (ох, какая смешная шутка, жаль разделить ее не с кем) недооценивает опасность и собственную важность, когда идет с пустыми руками, но лишенная магического дара Искательница не могла оценить силу барьера, которым Вестница прикрыла всю группу.       Когда толпа, пораженная развернувшимся на помосте зрелищем, всколыхнулась, готовая смести все, кончики пальцев Лиссандры опасно заблестели. Парализующие заклятия стали входить в обязательную программу Кругов? Лиссандра Тревелиан была шкатулкой со множеством потайных отделений.       Но заклинание не понадобилось — видимо, вид того, как храмовник бьет по лицу Владычицу церкви было слишком странным для людей. Толпа, которая могла смести и их маленький отрядик, и храмовников, распалась, став отдельными, испуганными людьми. И эти люди не желали драки, убраться бы подальше.       Лиссандра ахнула, так тихо, что это слышали, наверное, только сам Солас и Варрик. Искательница метнулась сквозь толпу, к Лорду-Искателю, и Вестница, отпустив шепотом выражение, которое избранницам богов знать не полагается, бросилась за Кассандрой.       Солас торопиться не стал. Толпа бесновалась, ему пришлось отвлечься — не дать затоптать метавшегося под ногами мальчика, поднять с колен какую-то женщину. Когда толпа рассеялась, Варрик нервно усмехался, у Кассандры дергался уголок губ, а Вестница недовольно хмурилась, прижимая к груди руку с Меткой.       — Простите, я правильно поняла, что Лорд-Искатель пришел сюда исключительно посмотреть на меня? Точнее на Метку?       Кассандра подавлено молчала. Солас прекрасно понимал ее, отчасти даже сочувствовал, смотреть как разрушает то, во что ты верил всегда тяжело. Но Искательница не приняла бы утешений. Не здесь. Не от него. Лиссандра на пару мгновений закусила губу, а потом решительно тряхнула головой. Со стороны было хорошо заметно, как не хватает ей привычных длинных кос, как тяготит ее короткая стрижка. Солас не знал точно, но подозревал, что отражений Лиссандра старательно избегает, и что облик кажется ей чужим, незнакомым. Возможно, даже вызывает мимолетное и очень тягостное чувство испуга.       Но уж чего точно Вестница себе не позволяла, так это раскисать. Тедасу очень повезло, что Метка оказалась на руке именно этой женщины.       — Всегда мечтала побывать в Вал Руайо. Мне рассказывали о нем так много, что кажется просто преступным бросить все и вернуться в Убежище. Погуляем?       Вестница была верна себе. По городу она гуляла так же, как по Внутренним Землям, за два часа успев найти торговку для Инквизиции, поговорить с несколькими сестрами Церкви, неизменно вежливо и доброжелательно, словно не ее Церковь объявила еретичкой и обвиняла в смерти Верховной Жрицы.       — Да, — фыркнул гном, когда через два часа Весница все-таки решила заглянуть в трактир. — В выносливости тебе не откажешь. В Круге практиковали долгие пешие прогулки?       Лиссандра недоуменно хлопнула ресницами, рука взлетела к виску, накрутить на палец несуществующую прядь. Вестница едва заметно поморщилась и задумчиво ответила.       — Нет. Вряд ли несколько лет назад мне хватило бы сил на такую прогулку. Не знаю, откуда это взялось.       Солас покосился на Кассандру. Искательница была болезненно честной. И каждый раз когда речь заходила о годах, которые выпали из памяти Вестницы с Кассандры надо было писать портреты. Искательница разрывалась между честностью, симпатией и долгом. И долг побеждал. Но эта борьба явно выматывала Искательницу. Руководство Инквизиции знало, что случилось с Вестницей. Но где она была — не знал никто. Маг на Конклаве не вызвал удивления, но Лиссандры не было в списках. И тем не менее — она была в Храме, в самом сердце его, миновав каким-то образом охрану. Кто провел ее туда? Какими потайными ходами? Эти вопросы занимали Соласа едва ли не больше, чем сама Метка и ее свойства. То, как метка влияла на Лиссандру Тревелиан, и как Лиссандра влияла на Метку.       Впрочем, им еще не успели принести напитки, когда слуга в дорогой ливрее принес конверт. Вестница надорвала дорогую бумагу.       — О. Нас приглашают на важный прием. Мадам де Фер, Чародейка Императорского двора. Надеюсь, все готовы отменить планы на вечер ради такой компании?       

***

      Из Вал Руайо Лиссандра вернулась с Чародейкой Императорского двора, наглой эльфийкой и предложением переговоров от магов в Рэдклифе.       — Впечатляющий результат для женщины, которую два месяца назад хотели казнить, — заметила Лелиана торопливо дописывая какое-то письмо.       Жозефина мелодично рассмеялась:       — Это просто впечатляющий результат. Для всех.       — Уверяю вас, — устало откликнулась Лиссандра, — мне это ничего не стоило. Все сами пожелали связаться с Инквизицией.       Вестнице не дали отдохнуть даже часа. Дело становилось срочным, а вопрос о предложении магов нельзя было решать без участия Лиссандры, хотя бы потому, что все понимали, кто именно пойдет договариваться с магами.       Лиссандра сидела на неудобном табурете, и, казалось, старалась не задремать, привалившись плечом к стене. А еще — Каллен точно знал, ей удалось только умыться и сменить платье Жозефины на потрепанную куртку и штаны. Кажется, те самые, что ей выдали, когда выпустили из темницы. Времени на еду и сон девушке не оставили. А она сама никогда ничего не просила для себя.       Впечатлений о визите в город было с избытком что у Лелианы, что у Кассандры. У Каллена не было причин не доверять им, но рассказ о том, как храмовник прилюдно бил Владычицу Церкви все равно был невероятным. Кассандра рассказала, как потом Лорд-Искатель бесцеремонно ухватил Лиссандру за ладонь разглядывая Метку.       — И мне показалось, он увидел то, что ожидал. Кассандра, я знаю, что среди Искателей не бывает магов, но может есть какие-то документы? Записи? Я могу ошибаться, но если Метка действительно ему знакома…       Лиссандра не закончила фразу, но все и так было понятно.       — Мне о таком не известно, — резко ответила Кассандра. — Но я напишу кое-кому, и потребую ответа.       Это было лучше, чем ничего, но Каллен сильно подозревал, что слова написанные на бумаге не обладают и десятой долей того устрашения, которое Кассандра умела внушить лично. А еще неприятные письма так легко горят.       — Хорошо, — кивнула Лелиана. — Но я еще хотела обсудить вопросы с Серыми Стражами.       — Серыми Стражами? — Лиссандра удивилась. — А что с ними?       — Они исчезли. Все.       — Это типично для Стражей, — то ли от духоты, то ли от отсутствия лириума у Каллена начинала болеть голова, и он, возможно, был излишне резок. — Мор кончился.       — Но пропала даже героиня Ферелдена.       — Дей… — Лиссандра осеклась, и быстро поправилась — Героиня Ферелдена исчезла?       — Да, — Лелиана сделала вид, что не заметила оговорки, но наверняка уже наметила момент, когда надо будет побеседовать об этом с Вестницей. — Когда Джустиния еще только думала о создании Инквизиции, мы с Кассандрой искали ее, чтобы пригласить к нам. Но она пропала, и никто ничего не знает. И меня очень беспокоит, что маги и храмовники втянуты в войну, в Орлее — гражданская война, король Алистер тоскует без своей королевы, да еще и Серые Стражи пропали.       Лиссандра помолчала, задумчиво прикусив губу.       — Мы можем с этим что-то сделать?       — Я пошлю агентов, — пожала плечами Лелиана. — Будем наблюдать.       — А я напишу нескольким семействам в Орлее. Я точно знаю, чьи дети уходили в Орден.       Жозефина сделала пометку на листке бумаги, и первая покинула комнату совета.       Лиссандра замешкалась в своем углу, и Каллен подождал ее.       — Мне кажется, ты забываешь о разнице между Кругом и Инквизицией.       — Правда, — она улыбнулась и встала со стула, направляясь к выходу. — Почему?       — Потому что тут нет сна и кормления по расписанию, Лиссандра.       Она рассмеялась, обернувшись к Каллену:       — А ты сегодня обедал?              В таверне было тихо — слишком поздно для обеда, слишком рано для конца работы. Но горячая еда нашлась, и это уже было хорошо.       — Ты знакома с героиней Ферелдена? — спросил Каллен усаживаясь за стол. Он помнил высокую рыжеволосую женщину на пороге Круга в Киркволле, и как Мередит отказывалась пускать ее внутрь. Помнил ее и более молодой, стоящей перед его клеткой, убеждающей, что кошмар закончился.       — Лелиана не узнала меня, — усмехнулась Лиссандра зачерпывая ложкой похлебку. — А я ее вспомнила. Мы виделись на свадьбе короля Алистера и Дейнары Кусланд. Между нами есть даже родственная связь, но такая дальняя, что ее можно не брать в расчет. Но наши отцы дружили, поэтому мы и были приглашены на свадьбу. Мне было пятнадцать, меня отпустили так далеко из своего Круга, под присмотром, конечно. И я боюсь, что невеста мне была интересна куда меньше, чем рассказы о ее подвигах. А у Лелианы прекрасный голос. Так что Героиню Ферелдена я знаю больше по имени, чем как реального человека. Но слышать, что она пропала мне неприятно.       — Я видел ее дважды. Сначала она пришла в ферелденский Круг просить помощи в борьбе с Мором, а второй раз — в Киркволле, она приходила искать рекрутов.       — И какая она?       — Смелая, яркая. Опасный противник. Странно слышать, что она пропала.       — А ведь действительно, — нахмурилась Лиссандра. — Лелиана права. Маги, храмовники, Церковь, Искатели, Серые Стражи, государственные лица Орлея и Ферелдена. Словно кто-то всех стравливает. Хотя нет, это слишком невероятно, столько всего учесть разом.       Лиссандра планировала уехать в Рэдклиф утром, но незнакомый наемник, прервавший их совместный поздний обед, рассказал о засаде на Штормовом берегу, и Лиссандра засобиралась туда. Единственное, что несколько отсрочило отъезд — галла. Рыжая галла подаренная эльфийским кланом, охотнице из которого Вестница помогла во Внутренних землях. Лиссандра была совершенно очарована этим животным. И безропотно подождала, пока Деннет подгонит упряжь и подберет всем членам отряда по лошади. И стояла рядом со стойлом скармливая галле дольки яблока.       Каллен смотрел на девушку, и думал, что одного взгляда на нее хватает, чтобы забыть о боли без лириума. Никто не говорил, что будет просто. Более того, еще никому не удалось порвать церковный поводок. Каллен мог стать первым, или трупом. Но вряд ли многие переживут эту войну. Рядом с Лиссандрой все переносилось легче, и это было опасно. Однажды эта девушка уже была для него всем, и это принесло ей слишком много неприятностей.       Но теперь между ними не было такой пропасти, и сам Каллен не был связан обетами. Сейчас просто была война, мир с огромной скоростью несся в пропасть, и было совсем не время задумываться о чувствах к Вестнице.       У Лиссандры закончились яблоки, и она погладила рыжую морду, обернувшись к Каллену.       — По-моему, она совершенно прекрасна. А ты как думаешь?       А потом отряд уехал, оставив верхушку Инквизиции решать насущные проблемы, и решать было ли обращение к Церкви успешным. И что еще можно сделать для связи с храмовниками.       А через неделю после отъезда Лиссандры в Убежище появился гонец с письмом от Лорда-Искателя. Парень едва не загнал лошадь, и рвался обратно в крепость Теринфаль, везти ответ. Но Деннет забрал его лошадь с таким выражением лица, что гонец не решился возражать. Особенно, когда его самого за руку цепко ухватила Кассандра. У Искательницы была масса вопросов о своем ордене, у бедняги просто не было шанса отказаться от беседы.       — Лорд-Искатель, — сообщила Жозефина торопливо пробегая глазами строки, — желает видеть у себя в гостях лично Вестницу Андрасте.       — С чего бы? — удивилась Лелиана. — Он еще недавно не желал иметь с нами ничего общего.       — Он и не хочет иметь дела с Инквизицией, — Жозефина протянула письмо, чтобы Лелиана сама могла прочитать. — Он желает иметь дело с Вестницей.       Каллен дождался пока Лелиана дочитает, и забрал у нее листок. Почерк был резким, жестким. Перо едва не рвало бумагу. Каллен заподозрил бы у писавшего лириумную ломку, но Искатели лириум не принимали. Возможно, это ему отсутствие лириума не пошло на пользу.       Письмо не было вежливым. Скорее — приказным. В ответе, судя по тексту, Лорд-Искатель не сомневался. И прекрасно понимал, что проигнорировать его Инквизиция не сможет.       

***

      Весна в Киркволле набирала обороты. Трава ухитрялась прорастать даже через сплошной камень Верхнего города. В Казематах расцвели яблони. В конце лета на их ветвях нальются крупные красные яблоки, крупитчато рассыпающиеся во рту. Каллен любил такую весну, когда уже высохла вечная зимняя сырость, и из-под слоя грязи снова стали видны камни мостовых. Только в этом году ему было категорически некогда любоваться природой.       Обстановка в городе постепенно накалялась. Люди, годами жившие спокойно, внезапно как с цепи посрывались, норовя раздуть любую мелкую обиду в кровную вражду. После смерти наместника рыцарь-командор фактически взяла в свои руки всю власть в Киркволле. Каллен не одобрял этого решения. У ордена храмовников свои дела и цели, имеющие мало общего с управлением города. Но рыцарь-коммандор была непреклонна.       И этой прекрасной теплой весной это ее решение показало вторую сторону медали. Каллен с изумлением обнаружил, что вместо того, чтобы заниматься своими прямыми обязанностями, он разбирает доносы и жалобы. Например, от некого торговца с рынка Нижнего города. Торговец этот подозревал, что дела его конкурента идут так хорошо из-за вмешательства магии крови. Глупость какая. Но словосочетание "магия крови" было верным средством привлечь внимание Мередит. И Каллен читал доносы, разбирался с ними, не находя ни следа запретной магии.       Рыцарь-командор неприязненно поджала губы, когда Каллен в очередной раз принес ей результаты своей работы.       — Каллен, возможно ли, что вы просто не слишком хорошо выполняете свою работу?       — Что? — опешил храмовник. За годы службы его обвиняли в предвзятости, в жестокости, в сумасшествии, но никогда — в небрежности.       — Вы меня слышали. Двадцать два письма говорят нам о магии крови в Нижнем городе. И вы, проверив все эти случаи, ничего не находите?       В голосе Мередит слышались властные нотки, обычно приберегаемые для Первого чародея. За все время их знакомства рыцарь-командор ни разу не говорила так со своим заместителем. Она была жесткой, властной, но при этом болезненно справедливой. Так же как и сам Каллен признавала опасность магии. Они прекрасно сработались с первого дня, и вот теперь с ним разговаривают... Как с магом!       — Я проверил все случаи, рыцарь-командор. Они слишком мелкие и нелепые. Зачем магу крови помогать торговцу, который даже с этой помощью еле сводит концы с концами? Если бы маг был замешан, то последствия были бы куда масштабнее. Нищая вдова из эльфинажа тоже не имеет отношения к магии крови. Чтобы не говорили ее соседи, у нее не каждый день есть еда, в чем выгода? Это не говоря о том, что я беседовал с каждым, на кого написан донос, и с теми, кто их писал.       Мередит досадливо взмахнула пером. С остро отточенного конца сорвалась капля, растеклась кляксой по какому-то документу.       — Я не говорила, что виновны те, на кого указывают. Но такое количество писем говорит о том, что где-то этот маг есть. Люди не слепые, Каллен. Они что-то видели, просто им проще обвинить соседа. Найдите кого-нибудь, Каллен.       Каллен встал и поклонился, проглотив вертевшийся на языке вопрос, нужен ли рыцарю-командору кто-нибудь, или виновный.       Выйти он, впрочем, не успел.       Стучать в тяжелую дверь, окованную железом, занятие бесполезное. Разве что латная перчатка или сапог извлекут достаточно громкий звук, чтобы его было слышно внутри. К рыцарю-командору доверенные лица заходили просто так, а все остальные должны были записаться у Эльзы.       Мередит вернула перо в чернильницу и изумленно приподняла бровь.       — Откройте, Каллен. Посмотрим, кто у нас такой вежливый и безрассудный.       Каллен знал имя еще до того, как увидел девушку. Конечно, кому еще хватит смелости или наглости вломиться в кабинет Мередит? Лиссандра Тревелиан была взволнована, или зла. Остриженные волосы растрепались, щеки раскраснелись, глаза метали молнии. Она быстро бежала? Зачем?       — Добрый день, леди Тревелиан, — холодно произнесла Мередит. Каллен ограничился кивком. — Чем мы обязаны радости вас видеть?       — Спискам тех, у кого на этой неделе Истязания, рыцарь-командор.       Лиссандра скрестила руки на груди, переводя взгляд между храмовниками.       Мередит усмехнулась, переплела пальцы между собой и положила на них подбородок.       — Даже не буду спрашивать, где вы эти списки увидели. Но у Первого чародея не возникло никаких вопросов по списку.       — Вы прекрасно знаете, что Первый чародей способен сделать что-то, только если не получил от вас прямого запрета. И что он будет хитрить, уворачиваться, скрывать от вас факты, но никогда прямо вам не возразит!       Каллен за спиной Лиссандры едва заметно усмехнулся. Характеристика была удивительно точной. Мередит же выразительно закатила глаза, даже не заботясь о том, чтобы казаться серьезной, или хотя бы всерьез относящейся к собеседнице.       — Лиссандра, скажите, вам больше всех надо? Вы метите на место Первого Чародея? Или по каким еще причинам недели не проходит, чтобы мы с вами не встретились? Я уже говорила вам — я не люблю проблем. Я люблю, когда все идет ровно и хорошо.       Лиссандра в ответ только выше вскинула подбородок, да еще сильнее выпрямила спину, хотя казалось бы — куда. И ответила, медленно, словно тщательно подбирая слова:       — Я думаю, что Первая Чародейка из меня будет плохая. Орсино думает о последствиях своих поступков не только для себя, но и для своих подопечных. Старается сделать жизнь большинства из них лучше. А я просто хочу, чтобы молодые маги не проваливали Истязаний. Катрина до смерти боится храмовников. И даже вы не можете осуждать ее, после того, что сделал с ней сер Аларик. Она пойдет за любым, кто пообещает ей защиту. А демон еще и сможет осуществить это.       Мередит медленно кивнула, а Каллен напрягся. Пока он бегал по городу, расследуя эти нелепые слухи, в Круге успело многое произойти. Вернули Самсона, правда на должность рядового, но все же в орден. А сера Аларика убила Хоук, но Каллен понятия не имел, что тот успел сделать что-то с магичкой. Катрина… Кто она?       После ферелденского Круга Каллен перестал искать в магах живых людей, большинство имен он слышал и сразу забывал. Если, конечно, маги не привлекали к себе его внимание постоянно. И теперь память отказывалась предоставить лицо девушки.       — Еще возражения? — между тем поинтересовалась Мередит.       — Кент слишком самоуверен, он уверен в собственном уме и хитрости. Но при этом не слишком умен. Они оба погибнут.       — Списки утверждены, Лиссандра, — Мередит всегда была так же вежлива и холодна. — Под ними подписи Первого Чародея и моя. Вашего мнения о том, как нам управлять Кругом не требуется. До свидания.