Желание, исполнись!

Осторожно! Будет очень жарко. После этого даже мне душ понадобился. Наслаждайтесь, красавицы! (Laurielove) Низкий поклон Lady Rovena и Ols за помощь, ибо я почти спятила, когда это переводила... Приятного прочтения!

Всё ещё глядя Гермионе в глаза, Торин забрался ей под платье, его пальцы скользнули в леггинсы, а затем – в трусики. Гермиона едва дышала. Она смотрела на него, не в силах разорвать эту мучительную связь. Его пальцы, уверенные и сильные, опускались, пока не достигли своей цели. Там они замерли, и Гермиона чуть не заскулила оттого, что Торин мог остановиться. Но он, довольно хмыкнув, позволил им двинуться дальше вниз, раздвигая мягкие складки в поисках самой её сути. Гермиона была уже не просто влажной. Она была мокрой. Но не только Гермиона затаила дыхание. Торин медленно выдохнул сквозь крепко стиснутые зубы, едва обнаружил соки, с головой выдававшие её возбуждение. Он медленно провёл вдоль складок, затем неторопливо погладил, вернувшись обратно и избегая касаться клитора, чем только обострил её желание. Едва он коснулся его, чуть-чуть, слегка, Гермиона задрожала, её веки затрепетали. – Ты права, моя леди, – проговорил Торин глубоким голосом, который пульсировал сквозь неё, заставляя намокнуть ещё сильнее. Его пальцы продолжали мучить, играя с ней, забавляясь, заставляя делать всё, что ему вздумается. С жалобным всхлипом Гермиона попыталась сама насадиться на них, и была вознаграждена: они тотчас толкнулись внутрь. – Да! – прошипела она, схватившись за плечи Торина. Гермиона опиралась на гнома, который, не тратя времени даром, трахал её пальцами. – Не молчи, Гермиона, отвечай мне. Я хочу слышать твои желания! Она застонала. Уже только одним этим он отличался от эльфа. – Обалденно… Ты – обалденный. Ещё, ещё… хочу ещё… Он вынул пальцы и потёр разбухший клитор. – О… трахни меня! – вырвалось у Гермионы, когда он сжал распухший бутон: молния удовольствия ослепила её. Торин что-то пробормотал, в его собственном голосе слышалось вожделение: – О чём ты? Что это значит? Больно? – Нет! Да чтоб тебя, нет же! Да всё хорошо, всё просто обалдеть, как хорошо! Это же просто… вот там не останавливайся, не останавливайся, прошу-у… О, да… Это слово означает то, чем мы занимаемся. То, что ты со мной творишь. – Я... трахаю тебя? Гермиона в экстазе откинула голову и восторженно рассмеялась: Торин сказал это именно в то мгновение, когда его пальцы идеально кружили по клитору, снова и снова окуная в волны удовольствия. – Ага, да… Вот прямо там… В сознании, затуманенном похотью, ей удалось опустить руку между его бёдер. Торин издал глухой стон. – Боже! – охнула Гермиона. Даже сквозь джинсы чувствовалась огромная выпуклость, напряжённая и явно желающая вырваться на волю. Страстно желая высвободить её, Гермиона нащупала пряжку ремня Торина. – Подожди! – рявкнул он. – Я сейчас! – О, боже, я хочу тебя! – всхлипнула она. – Хочу тебя всего! – О, и сейчас получишь, не беспокойся! Но есть у меня один принцип, да и мне приятно, когда женщина получает удовольствие первой. Движения его внутри неё стали хаотичными, размытыми. Одной рукой Торин придерживал её за плечо, поглаживая большим пальцем ключицу. Гермиона закусила губу и зажмурилась: удовольствие дивной розой уже начало прорастать изнутри. – О боже, кончаю… – пробормотала она, изгибаясь. Оргазм прошил её молнией такой силы, что не удалось сдержать крик. Торин слегка усмехнулся, но не останавливался, пока тело девушки не перестала сотрясать дрожь. Гермиона прислонилась к стене, закрыв глаза и тяжело дыша. Сквозь дымку, затянувшую рассудок, она почувствовала, как приподнимается платье. Чувства вернулись, и девушка ответила гному взаимностью, стаскивая с него рубашку и, наконец-то, расстёгивая пряжку широкого ремня. Торин не отставал от неё. Он освобождался от собственной одежды так же быстро, как раздевал и её. Наконец, он обнажился полностью. На мгновение Гермиона онемела. Он был огромным. Самым большим, из всех, что были у неё до этого. Никогда прежде не доводилось видеть ТАКОГО у мужчин, но потом она всё же сообразила, что Торин – и не человек вовсе. Его член, длинный и прямой, стоял торчком; он был таким толстым и налитым кровью, что Гермиона засомневалась, что вообще сможет принять его. Несмотря на свой внушительный размер и вес, член всё ещё гордо стоял чуть под углом. Торин шагнул ближе, и объект опасений Гермионы упёрся ей в живот. Гном ласково потянулся к ней, обхватил лицо ладонями и закрыл рот нежным поцелуем. Подгорный король целовал её с таким обожанием, что Гермиона просто таяла, растворяясь в нём. Она охотно откликалась на всё, что он предлагал ей. Торин неторопливо ласкал её губы, но как только Гермиона приоткрыла рот, он осторожно проник в него языком, оценивая её готовность. От желания снова кружилась голова. Гермиона застонала и потянулась, чтобы поласкать член Торина. Но так как едва смогла обхватить его, она обвела большим пальцем влажную головку и погладила. Торин застонал и отстранился, бросив взгляд вниз на её пальцы, ласкающие его. – Я должен быть внутри тебя, – хрипло пробормотал он. Гермиона кивнула. И всё вокруг перестало существовать. Торин взял её за руку и потянул к кровати. Гермиона упала на спину и подтянула колени к себе, призывая его. Он на мгновение замер, глядя на неё сверху вниз. Одной рукой Торин сжимал свой член, поглаживая его. А затем, всё ещё держа его наготове, он забрался на постель и, встав на колени, теперь возвышался перед девушкой. «Боже… это самое потрясающее зрелище, которое я когда-либо видела!» Все мышцы Торина были напряжены от возбуждения; весь он излучал силу: мощные бёдра, между которых гордо возвышался потрясающий воображение член. Гермиона выгнула спину от такого великолепного вида: возбуждение изгнало прочь все разумные мысли. Торин потянулся к ней, и его член, казалось, дёрнулся от нетерпения. Гермиона решила использовать эту паузу. – Ты очень большой, – произнесла она с опаской. – Ничего, мы с тобой готовы. Ты готова, моя леди, я с удовольствием убедился в этом. И действительно, мокрее и возбуждённее, чем сейчас, Гермиона вряд ли могла быть, и она знала об этом. – Ты примешь меня? Она кивнула, пытаясь скрыть волнение. Гермиона снова почувствовала себя девственницей, но пульсация от ожидания проникновения только больше распаляла. «Боже, он растянет меня. Но разве не этого я хотела? Быть растянутой, сожжённой его страстью – хотела всего этого…» Нахмурившись, Торин вошёл в неё на несколько сантиметров. Гермиона ахнула. – Всё хорошо? Она кивнула. Торин продолжил входить, а она закусила губу и сосредоточилась на том, чтобы помочь ему. Он поднял её левую ногу, сжав колено так, чтобы максимально раскрыть её. Торин бросил взгляд вниз, где их тела сливались воедино, и удовлетворённо что-то проворчал. И это был настолько славный звук, что Гермиона блаженно выдохнула и позволила ему скользнуть внутрь с лёгкостью. – О да, это хорошо… очень хорошо-о… – простонал Торин, сосредотачиваясь на проникновениях всё глубже и глубже. – Ещё… – услышала сама себя Гермиона словно бы со стороны. Он вошёл ещё только наполовину, но она уже хотела его целиком. Толчок! Торин вошёл на всю длину. «Ох… Твою мать!» Теперь она чувствовала его всего, да так, будто её тело сжимало его со всех сторон, удерживая в себе, цепляясь за него, и ни в какую не желая отказываться от потрясающего ощущения заполненности. Но, несмотря на всё это, Торин двинулся вперёд. Гермиона ни на минуту не сомневалась, в том, что он не причинит ей боли, это было так же точно, как и его решимость овладеть ей. Торин не останавливался. Он не собирался отпускать её просто так. Гермиона была у него не первой, и, в конце концов, он прекрасно знал, сколько может принять женщина. И она принимала его целиком, он мог в этом убедиться. – У нас получится! – прошипел он, подсовывая ей под бёдра подушку. – Так или иначе! Я смогу это сделать! – Что сделать? – Найду способ соединиться с тобой, – он раздвинул её ноги и продолжил двигаться. – Тот способ, что нам подойдёт. Он сильно толкнулся вперёд, и на этот раз она легче приняла его. Торин был в ней целиком, весь. Он вонзался в Гермиону полностью. Так, что она ощутила, как напрягся его член и набухшая мошонка. Гермиона хватала воздух ртом, открытом в беззвучном крике, но не могла издать ни звука. Не могла пошевелиться. Торин прижал её будто к самой земле. – Там… о, да, – пробормотал он. – У нас всё получилось. – Боже… это… – Каково это? Отвечай! – Это чувство заполненности… Я никогда ещё не была так заполнена… – Нет. И никогда не будешь снова. – Ох… до чего хорошо… Он издал негромкий рык и остановился, понемногу выходя из неё: сантиметр за сантиметром из мягкой окутывающей плоти. Гермиона потерянно застонала и выгнулась, чтобы вернуть его. – Нет, – бросил Торин, пресекая её возражения. – Я здесь решаю. Будет так, как я скажу. Она распахнула глаза – эти слова мощно ударили по всем чувствам – и уставилась на него: с суровым лицом и тёмными бровями, неукротимый. Гермиона поняла, что этот человек – а в это мгновение он был самым желанным на свете человеком – без сомнения тот, кто бы делал с ней всё, чего бы хотелось. Торин отстранился так, что почти вышел из неё, но выпуклая головка его члена всё ещё пряталась в её влажной жаркой тесноте. Торин глянул на это возбуждающее зрелище, и дыхание его участилось. Его потребность одерживать верх была удовлетворена. Он медленно сглотнул, а потом выдохнул с шумом, который запульсировал в Гермионе с ритмичным удовольствием. Она вытянула руки вдоль кровати в поиске хоть каких-нибудь ощущений – да всё, что угодно, лишь бы облегчить боль от пустоты, которая образовалась оттого, что он вышел. И когда Торин ворвался в неё снова – внезапно, жёстко, черпая в ней свои силы, ворвался так, что матрац прогнулся, Гермиона охнула от изумления. Должно быть, было больно, впрочем, так оно и было, но она плакала не от боли, а от восторга, пока её тело получало Торина обратно с отчаянным удовольствием. – Там, – прорычал он. – Внутри. В тебе. Почувствуй меня! – О, люблю это… – простонала Гермиона. Голова её моталась из стороны в сторону. Она обвила руками его спину, почти цепляясь, чтобы удержать в себе. – Так люблю… Торин вышел, но на этот раз погрузился медленно, глубоко, заставляя её выгибаться назад. Гермиона вскрикнула, её шея изогнулась, рот приоткрылся. Торин застонал: его одолевало собственное удовольствие, но он смог пробормотать: – Что за слово ты сказала? До этого, ты описала это таким словом… повтори… – Трахать… ты трахаешь меня… – Трахаю… – эхом отозвался он с рычанием, не переставая двигаться. – Мне нравится. Вкусно сидит у меня на языке. Трахаю!.. Грязного ругательства, такого человеческого и примитивного, звучащего из уст легендарного короля гномов, было достаточно, чтобы вырвать у Гермионы крик: ещё и ещё. Но она сумела удержать в себе рвущееся наружу удовольствие и взмолилась: – Сделай же это. Сделай это и повтори. Скажи мне, что ты делаешь со мной! Торин правой рукой с аппетитом смял её ягодицы, снова подталкивая девичьи бёдра выше. И теперь, когда он погружался в неё, головка его члена настойчиво буравила её лоно, вызывая сладкую неумолимую дрожь. – Я трахаю тебя! Трахаю так, как никто и никогда не будет трахать! Гермиона исступлённо рассмеялась, подаваясь ему навстречу. На краю сознания мелькала мысль, что потом всё будет ужасно болеть, но было всё равно. Она хотела его всего. Все ощущения, что он мог дать. Сжимая её левую ногу под коленкой, Торин отвёл её в сторону, изучая, как его член погружается в неё, открывая девушку для него, и с силой входит, окунаясь в её плоть. Гермиона всё ещё была влажной для него, и она могла себе представить, как он выходит из неё, блестящий от смазки и твёрдый, прежде чем снова исчезнуть в её лоне, сжимающем его тесно, как перчатка – пальцы. Образы обрушились на её, и Гермиона не могла оторвать глаз от Торина: от его красивого сосредоточенного лица, прекрасного варварской красотой, от его губ, с которых срывались ругательства, в полной мере живописующие то, что он творил с ней: «Трахаю, трахаю, трахаю…» И всё было так хорошо, настолько полно и совершенно, что даже в голову не приходило, а как же он стал таким опытным любовником. Может быть, случайное сочетание генов, которые одарили его красивой внешностью и довольно высоким для гнома ростом. Торин, казалось, интуитивно понимал её тело и чувствовал, что с ним делать. Гермиона осознала, что кончит с ним снова, утопая в ослепительном удовольствии. И весьма скоро. Руки её сжались на его спине, ногти впились в кожу, и это подстегнуло, подтолкнуло Торина брать девушку с похотливой одержимостью. Он зарычал, входя в неё под углом, и по-прежнему восхитительное ощущение не покидало Гермиону, по-прежнему возносило её выше и выше, так, что вместе со звоном в ушах её подхватил с собой вихрь, и вихрь этот словно затянул в животе узел ожиданий скорой кульминации. Он пеленой заволок сознание и туго натянул все мышцы тела, словно тетиву, удерживая на самом краю… он ещё держал… плотный… горячий… вот ещё… сейчас… чуть-чуть… Всё это время Торин двигался, не переставая. И стонал глубоко, гортанно. Сейчас – он снова наполнил её – вот-вот – Торин прижался лобком к её лобку – вот уже – теперь каждым движением он задевал клитор. – О-о… там… да-да, там… сейчас… Гермиона выгнулась. Член Торина глубоко вонзился в неё. Стенки влагалища сжали его в экстазе. Гермиона кончила так сильно, что отключилась. Воцарилась тишина. Всепоглощающая тишина чистого восторга. Её нарушил крик Торина: – Твою мать! Он запрокинул голову: мышцы его шеи напряглись, и вены запульсировали на них, когда мужественное лицо исказилось в гримасе удовольствия, а изо рта вырвался крик. Гермиона вскрикнула вместе с ним – внезапно, после того, как сдержалась сама. Когда Торин кончил, Гермиона заставила себя взглянуть на него. Лицо гнома выражало такое восхищение, что она чуть не расплакалась. Его глаза закатились, и она почувствовала, как пульсирует внутри неё член, разряжаясь горячими очередями. Спермы было так много, что она проливалась при каждом толчке. Торин растягивал оргазм, не замедляя темпа. Он двигался в Гермионе, пока последние капли не покинули его тело. Наконец, выбившийся из сил Торин остановился, он замедлился и рухнул, позволяя гордой королевской голове поникнуть, а длинным тёмным волосам рассыпаться вокруг. Его мышцы, наконец, расслабились, но в полумраке комнаты всё ещё выглядели так, словно их выточил из камня даровитый камнерез. Спустя несколько минут Торин вышел из Гермионы. Даже сейчас его член казался непомерно большим, но она пусть и с неохотой, но все же выпустила его из себя. Прежде чем устроиться рядом, Торин уложил её в постель и набросил одеяло. – Спасибо, – прошептала Гермиона. – Это было что-то внеземное. Не знаю, что и сказать… – Тогда молчи, – он провёл вдоль её грудей длинную невидимую линию. – Я обычно так и делаю. Она ухмыльнулась. – Сейчас как раз не время молчать. – Мы можем остаться здесь? Гермиона потянулась, чтобы поцеловать его. – Сейчас мы можем поговорить. – А не покажется ли одному отдельно взятому королю с острыми ушами, что прогулка затянулась? Она вспомнила о Трандуиле, что ждал их в пустой квартире, и, почувствовав укол вины, посмотрела на гнома со вздохом. – Давай не будем думать о настоящем. Оно слишком идеально для этого. Торин приподнял бровь. – Это будет очень долгая прогулка. – Да, ну так что из этого? Давай её ещё немножко продлим. Гермиона притянула его к себе, и они поцеловались, долго и чувственно. И пусть все проблемы подождут.