"Аккорды нашей любви"

«Тошно сердцу моему От одних намёков шума: Всё бы молча в полутьму Уводила думу дума.» И. Анненский, «В дороге».

      Вот мы сидим в аэропорту. Я и Миранда. Мама с папой снова куда-то ушли – на встречу с партнёрами компании, что ли… Не знаю, нет никакого желания вдаваться в подробности.       Я сижу рядом с Мирандой, держу на коленях сумку, в которой лежат мои вещи и покоится флейта. У ног Мир, зажатый между её коленями, стоит чехол с моей гитарой. Мама заявила, что я буду играть и на том, и на другом, в течение всей поездки.       Зато отсутствие родителей позволяет мне полностью окунуться в свои мысли, не бояться, что какие-то внешние факторы отвлекут меня от них.       Сначала все мои мысли сосредоточены на команде и Чемпионате. Как они там? Чемпионат завтра, и, наверное, я волнуюсь больше всех в команде – хотя бы потому, что меня с ними не было. Я очень хочу сбежать из этого чёртового аэропорта и присоединиться к тренировкам под руководством Давея, пусть это будет хуже, чем прошлогодний июль.       Возможно, это прозвучит самодовольно, эгоистично, высокомерно – но что скрывать, я всё-таки лучший игрок «Прерии», и без меня они вряд ли даже начальный уровень пройдут.       Да-да, знаю, нельзя так о своих друзьях. Но взглянем правде в глаза: ведь единственные, кто может вытянуть «Прерию» - я, Давей и Фред! Пусть в игре с «Орлами» они и справились без меня, но какой уровень у них, и какой – на Чемпионате! Конечно, Давей уже начал жёсткие тренировки. Интересно, как приняли мой отъезд ребята? Давей должен был сказать им об этом сегодня утром, как только я напишу ему, что уехал в аэропорт. Ни одного звонка или сообщения, что было достаточно странно. Я-то предполагал, что мой несчастный телефон будет разрываться от желающих попрощаться, что ли… И мне немного обидно, если честно, что за сегодняшний день из входящих СМС была только одна, от Давея: «Хорошего отдыха, Джо! Ближе к сентябрю созвонимся. Мы постараемся выиграть для тебя!» Довольно милая СМС-ка, но мне она энтузиазма не прибавила.       И потом, я не могу себе представить, что буду три месяца делать без баскетбола. Германия, конечно, страна культа и всё такое, но «своей» игры мне будет дико не хватать.       Да и вообще… что мне делать в этом… Мюнхене? Всё лето придётся вставать ни свет ни заря и ходить на курсы. Не высплюсь же…       Мама составила мне беспрекословное расписание на каждый день. Заявила, что если я отклонюсь от заданных ею пунктов, то буду надолго наказан.       Отец велел подружиться с детьми его немецких партнёров. Смешно, особенно если учесть, что я по-немецки знаю только «я», «найн» и «Гитлер капут». С таким словарём, как у меня, ни с кем особо подружиться не получится.       Хотя, сейчас новые знакомства волнуют меня меньше всего.       Вокруг нас с Мирандой снуют люди, стоит шум, гам – но мне и не нужна тишина, чтобы думать. Главное, чтобы меня не отвлекали. Миранда это знает, потому и не трогает меня.       Я сижу, молча уставившись в одну точку, и размышляю о своей команде, предстоящем лете, сдаче экзаменов.       Не надо быть гением, чтобы понять, что родители пытаются отгородить меня от моих старых друзей. Не нравятся они им, понимаете ли. А нечего меня было в обычную школу отдавать! Мама постоянно твердила, что хотела отдать меня в престижный интернат или куда-то ещё, вот только туда надо было ехать, а у обоих родителей такого желания что-то не возникало. Любые случайно возникшие разговоры о переходе все мы старательно избегали.       А теперь внимание, вопрос: почему родителям не нравятся мои друзья? Вряд ли тут дело в финансах: у Грея, к примеру, мать – городская судья, и уж им-то грех жаловаться на нехватку денег. Что ещё может пробудить в отце или матери отвращение?..       Влияние, которое они на меня оказывают? Чепуха. Скорее, я на них влияю, а не наоборот. За последние полгода Арнольд из хилого ботана превратился в крепкого баскетболиста – и это не чья-то заслуга, а моя!       Может, дело в баскетболе? Родители никогда особой любовью к спорту не отличались.       А может, дело в соседях? В «Орлах», то есть. Не понимаю, правда, где тут связь. Джексон, на самом деле, приятный малый; было бы здорово иметь такого друга, как он. Однако обстоятельства не позволяют: мы в разных командах, значит – соперники.       Тогда, возможно, дело в Дуглас.       Я едва сдерживаюсь от ехидной усмешки. За последний месяц произошло немало такого, во что бы я ещё полгода назад не поверил.       Я всегда питал к Дуглас неприязнь. С того самого момента, как мы впервые встретились в старшей школе. Это переросло в ненависть, когда мы разошлись по разным клубам: она – к «Орлам», я – к «Прерии».       Думал ли я о том, что мне придётся всю неделю провести бок о бок с девчонкой, которую я не выношу? Если честно, нет. В ту минуту для меня было главным получить наказание и отдалить прослушивание по флейте. Только потом я понял, что просчитался.       Хотя, как оказалось, ничего ужасного не было. Дуглас оказалась приятным слушателем и неплохим советчиком. Никогда не думал, что смогу выложить ей свои проблемы. Но в тот момент мне надо было выговориться, не больше.       Это лекарство от кашля… Зачем я его купил? Вообще не понимаю. Я пошёл в аптеку за аскорбинками – и то у меня не было цели их покупать. Это была только прихоть.       Почему я потратил на неё свои деньги, не попросив ничего взамен? Хотя она предлагала… Это объятие на прощанье – я в тот момент не только дар речи потерял, но и двигаться не мог. Меня как будто ударило током, после чего наступило какое-то внутреннее умиротворение. Очень странное чувство, но я помню его до сих пор. И, чёрт возьми, хочу испытать его снова!       Передо мной встаёт радостное лицо Дуглас. В её глазах тогда светилась такая благодарность, словно я кого-то из её семьи от смерти спас…       А может, так оно и было? Я снова вспоминаю то странное чувство, на этот раз мешая его с завистью. Кому я завидую? Дуглас, больше некому.       Сказать по правде, я ей всегда завидовал. Хоть я и терпеть её не мог, но с того самого дня, как увидёл её, я начал ей завидовать.       Тогда она была в окружении всей своей семьи.       Родители у неё – мистер и миссис Дуглас – самые обычные. Я видел их всего два раза – в начале того, первого года и в начале этого. В них ничего примечательного, так что я даже не запомнил их лиц.       Самому старшему ребёнку Дугласов, по-моему, двадцать пять. Рослый здоровяк-баскетболист Билл – хорошо его помню. У него суровый вид, но добрые глаза – а это говорит в его пользу.       Офелия, которую вся семья называет Фэйл. Она когда-то мне нравилась, но шесть лет разницы берут своё.       Витани – отменная вертихвостка. Она встречалась почти со всей «Прерией» - кроме меня и Арнольда. Арнольд тогда ещё был лузером, а я попросту не люблю таких ветреных, как Витани Дуглас.       У Лилиан ещё вроде младший брат был… Филлип, кажется. По-моему, он младше меня на год-два, не больше.       Лилиан… Красивое имя. Но фамилия Дуглас ей абсолютно не подходит. А вот внешне она вполне соответствует своему имени…       Но не Лил. Кто вообще придумал называть Дуглас – Лил? Это, наверное, из семьи пошло. У них там у всех короткие имена взамен длинным: Биллиус – Билл, Офелия – Фэйл, Витани – Ви, Лилиан – Лил, Филлип – Фил… Джозеф – Джо.       Но всё-таки она не Лил, нет. Лилиан идёт ей несравненно больше.       Может, Лили?       Да, пожалуй, и к лицу, и к манерам имя Лили подойдёт ей больше, чем Лил. Хотя с характером – это как посмотреть, ведь Лили – женственное имя, а Лилиан – пацанка…       О чём я думаю?! Хорошо, что я ей свою фамилию не подставляю… Хотя Лилиан Ледман звучит неплохо…       Чёрт… Это лечится?       Снова я вспоминаю то чувство, когда она обняла меня. Машинально на ощупь нахожу в сумке флейту, достаю её, подношу к губам и начинаю играть. Мелодию придумываю на ходу – лишь стараюсь описать те самые эмоции, которые возникли у меня тогда. Музыка льётся плавно, погрешностей нет. Я пытаюсь передать окружающим людям, каково было мне, когда меня обняла та, которую я ненавидел…       Я не обращаю внимания на вытащенные телефоны, камеры и фотоаппараты. Не смотрю на людей, кидающих монеты и даже бумажки в случайно не закрытый мною футляр. Вокруг тишина – и только моя флейта разговаривает с публикой, рассказывает свою и мою историю…       Вскоре игра прерывается – Миранда тормошит меня по плечу, шепча, что пора идти. Со всех сторон раздаются аплодисменты и свист; я, не обращая внимания, встаю и иду за Мирандой, словно во сне.       В памяти всплывает наша с Лилиан игра две недели назад. Тогда мы играли на желание, и я выиграл у неё.       И это желание есть у меня до сих пор. Я могу загадать ей что угодно (что в человеческих силах сделать), и она это исполнит!       Кажется, я знаю, что попрошу её выполнить.       Мама, папа и два каких-то мужчины в костюмах стоят у кафе «Парижанин», ожидая нас. Папа, указывая на меня, говорит что-то своим партнёрам (а кем они ещё могут быть?). Те кивают, смеются и говорят что-то в ответ.       Как только мы подходим, мама с отцом под руку идут за мужчинами в костюмах. Следом плетутся Мир и невесть откуда взявшаяся Пенелопа. Ну, а я замыкаю шеренгу.       Отстав ещё на десяток шагов, я в спешке достаю телефон, хотя иду всё также медленно. Набираю номер, дважды жму мимо нужных клавиш. В конце концов адресная книга высвечивает имя, и я жму на него.       С придурковатой улыбкой жду ответа и реакции, пытаясь предугадать, какой именно она будет.       - Алё?       - Давей? – улыбка ползёт до ушей.       - Да?       - Я, кажись, в Дуглас влюблён.       - Вот те на!