Черт! Кто же это был?

В аудитории было невыносимо жарко, и я, буквально расплывшись по парте, усилено обмахивала себя тетрадью с конспектами по правоведению, про себя молясь, чтобы эта пара поскорей уже началась и закончилась. Прошло десять минут с того момента, как прозвенел звонок, а Артем Викторович так и не явился. Чему я, признаюсь честно, просто несказанно обрадовалась. Я бы вообще была счастлива, если бы он ушел работать в другой универ или переехал в другую страну, потому что он меня откровенно достал. Я даже пересела с первой парты на последнюю, чтобы как можно реже видеть его рожу. И как я вообще могла думать, что он красавчик? Хотя ладно, кому я вру? Думать я так не перестала. За последние три недели учебы я успела его откровенно возненавидеть, хотя на деле он первый проявил по отношению ко мне неприязнь, и я вообще не чаю, по какой причине он отрывался на мне, как мог. По крайней мере, так мне казалось. Когда мы только узнали, что помимо лекций Артем Викторович будет вести у нашей группы еще и семинары, мы все единодушно обрадовались, ведь знали, что лекции он читал интересно, умел привлечь внимание учеников, а значит и семинары скучными не будут. Но как же я погорячилась со своей радостью. Угадайте, кого он вызывал к доске каждую чертову пару и мурыжил не менее двадцати минут? Все верно, меня. Черт бы его побрал. И это я молчу насчет рефератов. Половина группы даже одного не сделала, а я уже три сдала, и то — с божьей помощью. Он придирался даже к точке в реферате, если я, не дай бог, поставила ее не там, оформляя список литературы. Он раз за разом отправлял меня на переделку, за что я готова была проклясть его на месте. Хотя надо отдать ему должное, оценок мне он не занижал, так что я как была отличницей по всем предметам, так ею и оставалась. Даже Танька заметила его отношение ко мне и спросила, чем я так успела насолить преподу. Ох, если бы я знала, где согрешила, давно бы постаралась все исправить. Но подойти и спросить у него напрямую я просто не могла. Из моих размышлений меня выдернул звук распахнувшихся дверей, которые с грохотом ударились об стену. Вошедший в аудиторию Артем Викторович виновато посмотрел на нас, словно извиняясь за это. Я сразу собрала себя в кучку и села нормально, чтобы не дать ему лишнего повода придраться. Кажется, он обратил на это внимание, потому что я совершенно точно видела усмешку, когда встретилась с ним взглядом. — Извините за опоздание, меня вызывали в деканат. Спасибо, что дождались, — сказал он, подойдя к своему стулу и вешая на его спинку свой пиджак. Я говорила, что в аудитории жарко? Тут явно стало еще жарче, иначе как объяснить то, что у меня как-то резко подскочила температура. Это ведь явно не из-за того, что под пиджаком оказалась рубашка с коротким рукавом, а я даже с такого расстояния увидела, что у нашего препода оказались очень накаченные руки. Гребаный фетиш. — Начну сразу с новостей, — продолжил говорить он, к счастью, не замечая моего состояния, — ваш куратор серьезно заболел, и ближайшие пару месяцев я буду его заменять. В аудитории раздался одобрительный гул, нашего куратора никто не любил, уж очень вредным был старикашка, а вот новый преподаватель успел завоевать любовь студентов. Особенно у женской половины учащихся. Вот только я после его слов ощутила стойкое желание проломить лбом свою парту, чтобы больше не мучиться. Куратор, твою мать! Я, как староста, буду еще больше контактировать с этим учителем-мучителем. И за что мне это? — Да уж, попала ты подруга, — сочувственно произнесла Танька, замечая, как я поменялась в лице. — Может, тебе отказаться от должности старосты? — Да? И кто же возьмется за нее вместо меня? Может, ты? — язвительно спросила я, но подруга совершенно не обиделась на мой тон, ведь понимала, что злилась я не на нее. — Никому нахрен не нужен этот геморрой, а я за четыре года уже привыкла, так что и пятый продержусь. Надеюсь. — Зимина, опять вы там шушукаетесь с Ладовой. Если вам так хочется поговорить, то я с удовольствием послушаю ваш доклад. — Откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди, он произнес: — Будьте добры пройти к доске. «Заметил, гад», — я еле сдержалась, чтобы вслух не застонать.

***

Это совершенно точно был провал. Так облажаться могла только я. Половину вечера угрохать на написание доклада и не связать даже пары слов перед всей группой. Поэтому вместо того, чтобы рассказывать своими словами, как обычно это делала, я, как последняя двоечница, читала текст с листочка. И все из-за этих чертовых рук, от которых, как и ожидалось, я взгляда не могла отвести. Я стояла так близко к его столу, что казалось, могла рассмотреть каждую выступающую венку на его предплечьях. Оставалось только надеяться, что никто не заметил моих подглядываний из-за листочка с докладом. — Я в вас разочарован, — покачал головой Артем Викторович, как только я закончила свою речь. — Ставлю вам четверку только потому, что сам доклад был хорош, но ваше выступление, Зимина, оставляет желать лучшего. Сейчас можете садиться, но я прошу задержаться вас после пары. Я тяжело вздохнула, еле сдержав очередной мученический стон, и поплелась на свое место, по пути замечая взгляд Паши. Он ободряюще улыбнулся, и мне на секунду даже полегчало. Он как всегда выглядел потрясающе, и когда я села на свое место, то все свое внимание перевела на него, пытаясь выкинуть из головы все мысли о преподавателе и сосредоточиться на парне. Очень кстати вспомнилось, что у Паши тоже потрясающие руки, я на это обратила внимание, когда мы с ним встретились после его тренировки по баскетболу. В тот день он был в майке без рукавов, так что я в полной мере смогла оценить все эти бицепсы, трицепсы и далее по списку, и конечно, пресс, который проступал через прилипшую от пота ткань. Жаль, что он больше так не одевался. Я тогда от этого вида и сама в мгновение ока стала мокрой, и если бы не мое стремление выглядеть в глазах Паши более-менее приличной девушкой, я б его затащила в какую-нибудь каморку и трахнула. Но все же хотелось, чтобы инициатива исходила от него. Хотя о каком сексе могла идти речь, если мы уже дважды ходили в кино и один раз в кафе, а он за это время даже не попытался меня поцеловать. Может, он вообще девственник? Я помотала головой и чуть вслух не рассмеялась от этой бредовой мысли. Уверена, что это не так и у подобного целомудрия были свои причины. Мысль, что я ему просто не нравилась как девушка, я старалась не допускать, ведь его взгляды на меня были вполне говорящие, из-за чего я еще больше не понимала его сдержанность. Если в ближайшее время не дождусь от него активных действий, то сделаю первый шаг сама. Я ведь не железная. Звонок с пары наконец-то прозвенел, и я смогла вздохнуть с облегчением. Ужасно хотелось есть, как никак было уже семь вечера, а я еще и обед пропустила. Но мысль о предстоящем разговоре с преподом заставила меня сникнуть. — Крис, ты меня прости, но я не могу тебя подождать, — сказала Танька, быстро сгребая свои вещи в рюкзак. — Мать уехала по работе, а брат остался дома один. Она просила не задерживаться. — Ничего страшного. Вали уже, — великодушно махнула рукой я. — Все равно твое присутствие не спасет меня от экзекуции. — Надеюсь, он все же не будет тебя пытать, — хихикнула подруга и поспешила к выходу вместе с остальными одногруппниками. — Да одно его присутствие заставляет меня испытывать муки, — пробормотала я себе под нос, со злостью застегивая заевшую молнию на сумке, — и пытки никакие не нужны. Справившись наконец с молнией, я закинула ремешок на плечо и подняла взгляд, встречаясь глазами с преподавателем, и почему-то его выражение лица не сулило мне ничего хорошего.