Май

      Ярослав.       Я смотрел, как он плетется рядом, понуро опустив голову.       — В чем дело, солнце? — не выдержал я.       Он стал так себя вести, едва мы покинули раздевалку.       — Зачем ты приехал? Почему не прислал машину с шофером, как обычно? — уныло спросил мой мальчик.       Я немного растерялся. Чтобы приехать сегодня на него посмотреть, мне пришлось перекроить свое расписание и сдвинуть пару важных встреч. Не думал, что он так отнесется к моему приезду. Я-то надеялся, что мой мальчик обрадуется.       — Я просто хотел посмотреть, как у тебя успехи. Не думал, что ты будешь против.       Называется сделал сюрприз! Надеялся ему будет приятно внимание, а он нос повесил, на меня не смотрит, плетется еле-еле, щеки покраснели.       — Я не против, чтобы ты приезжал за мной. Просто… ты же знаешь, мне не нравится весь этот цирк с охраной. За мной и так Стас по пятам ходит, а уж ты, когда приезжаешь…       В этот момент мы вышли на улицу. Никита, шедший до этого позади нас рядом со Стасом, сноровисто проскочил вперед, огляделся и придержал дверь.       Для меня не было новостью такое отношение моего мальчика к охране. Именно поэтому остальные ребята дожидались в машине, а не сопровождали сейчас меня. Илья, начальник охраны, был недоволен таким положением. Он-то настаивал, чтобы я без ребят и шагу не делал. Но выбирая между недовольством Ильи и моего мальчика, я всегда выберу сторону последнего.       — Солнце, мне отказаться от охраны? — не в первый раз предложил я.       Мне и самому казалось нецелесообразным таскать за собой эту толпу.       — Нет, — твердо ответил он. — Тебе нужна охрана. Мало ли что может случиться, — в вопросах МОЕЙ безопасности он солидарен с Ильей. — Просто… ты же знаешь, меня смущает повышенное внимание, а здесь еще месяц будут обсуждать твой кортеж и тыкать в меня пальцем.       Я обхватил его одной рукой и притянул к себе. Он уткнулся лицом мне в грудь, не успев подобраться. Я прижался губами к его макушке, ощутив любимый аромат миндаля, и сразу отпустил. Это тоже могло привлечь внимание, поэтому мой мальчик поспешно отскочил.       Я любовался розовыми щечками и гневным взглядом, поэтому услышал их позже всех. Первыми подобрались ребята из охраны, цепко оглядываясь. Мой мальчик только повернул голову и резко рванул с места.       Какие-то отморозки в темном закутке дорвались до парня. В принципе, у того было достаточно мощное телосложение, да и рост не подкачал, но нападавших было пятеро. Им всем не слабо перепало, пока один из отморозков не подкрался сзади и не саданул жертву по башке.       Стас рванул вперед, но я его остановил, быстро оценив обстановку. Захотелось побыть героем для моего мальчика. Впрочем, меры предосторожности я тоже предпринял.       Мой мальчик уже добрался до них, что-то крича, и загораживая собой парня без сознания. Отморозки окружали его. Композиция Моська и слон. Я бы даже посмеялся, не будь в роли Моськи мое солнце.       Он стоял, гордо задрав голову, и гневно сверкал своими глазищами. Не боялся, хотя был ниже и меньше нападавших.       — А это что за Одуванчик? — издевались отморозки. — Вали пока не прилетело!       Я в последний момент перехватил руку нападавшего и резко вывернул. До хруста.       — Ручонки придержи, — посоветовал я.       Компания оглядела меня, потом Стаса и Никиту, и приближавшихся из машины сопровождения ребят.       — Валим, — благоразумно решили они.       Я вернул Никите пистолет и повернулся к моему мальчику. Тот уже присел перед пострадавшим, пытаясь приподнять. Ясно, так просто мы не уедем. Чип и Дейл спешат на помощь, блядь!       — Никита, вызови скорую, — со вздохом приказал я.       — Когда она еще приедет, — возмутился мой мальчик. — Мы сами должны ему помочь! Пожалуйста, Яр.       Я едва в сердцах не плюнул. Я-то никому ничего не должен, но и моему мальчику отказать не могу. Накрылся мой приятный вечер.       — Ярослав Михайлович? — позвал Никита.       — Грузите парня в машину, — приказал я.       — В нашу! — потребовал мой мальчик.       — В нашу, — согласился я. — Никита, пересядь в «Хаммер».       Охрана этому не обрадовалась, но мои приказы не обсуждаются. Никем, кроме моего белобрысого солнца.       Меня отправили на переднее сиденье, а мой мальчик забрался на заднее вместе с бессознательным телом. Я сразу понял, что так просто он не успокоится, и спихнуть тело в больницу не удастся. Пришлось достать телефон.       — Валентин Аркадьевич? Здравствуйте. Зимин. Приезжайте, пожалуйста, тут ушибы и возможно сотрясение, — проговорил я в телефон.       Мой лечащий врач обещал прибыть через двадцать минут.       Кира.       Прийти в себя после удара по башке в незнакомом месте — удовольствие сомнительное. Да еще и от запаха нашатыря. Я долго не мог понять, что от меня нужно этому представительному дядьке. Лет пятидесяти, невысокий, добродушный, в очках и с аккуратной бородкой. Он мне объяснил, что он врач и что со мной произошло. Потом еще был осмотр.       Когда Валентин Аркадьевич ушел, комнату покинул и я. Осторожно следуя по незнакомой квартире, я нашел-таки гостиную с хозяевами. Квартира, кстати, впечатляла. Огромная, двухэтажная, с дорогущей мебелью. Я и сам не из бедной семьи, но такое нам себе никогда не позволить.       Едва я вошел в гостиную, мне навстречу поднялись двое.       — Меня зовут Зимин Ярослав Михайлович, — представился тот, что постарше. Молодой мужчина лет тридцати. Немного ниже меня ростом, худощавый, волосы темные, кожа смуглая, глаза карие. Лицо простое, приятное, хотя взгляд на таком не задерживается. Зато его одежда… дорогая. Деловой костюм сшит явно на заказ, сидит идеально по фигуре. Золотые часы, запонки с бриллиантами, зажим для галстука. И носил все это Зимин так… естественно, — Это Май — твой спаситель, — тем временем продолжил он. Я перевел взгляд на второго. Мальчик явно младше меня, лет восемнадцати. Невысокий, Зимину макушкой только до подбородка. Очень тоненький и изящный. Волосы золотистые, немного вьются. Личико смазливое, кукольное. Глазища огромные, ярко-голубые. Одет проще: в светлые зауженные брюки и белую футболку. Я завис, разглядывая его. Такой солнечный, светлый мальчик. А уж когда он мне улыбнулся — дыхание перехватило.       — Мы из дворца шли, когда увидели, как на тебя какие-то отморозки набросились, — продолжил Зимин. — Майка побежал тебя спасать.       Он потрепал солнечного мальчика по волосам. Тот смутился, а я завороженно смотрел на эту смуглую руку в светлых волосах. Приятный контраст.       — Это не отморозки. Хотя не факт. Их команда проиграла нашей на прошлой неделе, — я прочистил горло. — Спасибо вам большое, что помогли.       Изображать самоуверенность и доказывать, что справился бы сам было глупо. Но очень хотелось.       — Как тебя зовут? — с улыбкой спросил Ярослав.       Хотя больше это напоминало добродушную ухмылку. Сообразив, что невежливо забыл представиться, я смутился.       — Лисницкий Кира, капитан хоккейной команды «Снежные барсы» (прим.авт.: все совпадения случайны и т.п.), — представился я. — А… вы что делали у дворца?       — Май занимается фигурным катанием, — объяснил Ярослав. — Мы возвращались с тренировки.       Я мало обращал внимания на остальных. Для меня существовал хоккей и моя команда. И уж тем более я не обращал внимания на фигуристов. Ненужный вид спорта.       Сейчас, глядя на Мая, я об этом пожалел. Мне бы очень хотелось посмотреть, какой он на льду, этот солнечный мальчик. А еще хотелось, наконец, услышать его голос.       — Оставайся на ужин, — вдруг предложил он.       Голос мягкий, мелодичный. Красивый голос, который ему подходит. У Зимина голос совсем другой: ровный, спокойный и глубокий. Завораживающий, я бы сказал.       — Спасибо, конечно, но не хотелось бы вас обременять, я и так доставил вам много беспокойства.       — Оставайся, — властно приказал Ярослав.       Глядя на него, сложно было отказать. С ним вообще было нереально спорить.       — Спасибо. Я… с удовольствием.       Остаться хотелось и по другой причине. Не хотелось уходить. Хотелось остаться и смотреть на Мая. На красивого солнечного мальчика.       Ярослав.       После ужина я распорядился, чтобы парня доставили домой. Вообще, Кира был довольно симпатичный. Лет двадцати. Выше меня на полголовы, да и фигура у него мощнее моей будет. Хоккеист, блин! Темно-русые волосы совсем короткие. Лицо симпатичное, несмотря на возраст, мужественное такое лицо. Глаза зеленые, наглые и бесстыжие. Симпатичный парень, но мне очень не понравилось, как он на Майку смотрел! Жадно так, с восхищением. Да и Майка меня беспокоил. Как-то мой мальчик совсем притих.       Мне пришлось еще вернуться в свой кабинет и поработать. Чтобы заехать за Майкой я потратил сегодня слишком много времени и оставил незаконченными много дел. Дочитав отчеты для завтрашнего совещания, я отправился наверх. Майка валялся на разобранной кровати. Его красивое беленькое тело на темно-синих простынях завораживало. Кожа, еще влажная после душа, была абсолютно гладкой.       Май лежал на животе и читал что-то на планшете. Я подошел ближе и провел ладонью по гладкому бедру, маленькой попке и узкой спине. Майка отключил планшет, отбросил его на тумбочку и перевернулся на спину. Мой мальчик выгнулся и призывно протянул руки. Я сбросил одежду и накрыл его тело своим. Маленький и тонкий, он полностью скрылся подо мной. Я провел носом по изящной шее, вдыхая любимый запах. Легкий, тонкий. Запах чистой кожи с ароматом его любимого миндального масла. Меня вело от него. От всего него. Изящное тонкое тело хотелось вылизать от макушки до маленьких пальчиков на ногах. Вместо этого я перевернул его на живот и проложил дорожку поцелуев вдоль позвонков вниз к попке. На левой ягодице был треугольник с вершинами из трех родинок. Точно по центру я поставил смачный засос, облизал, а потом еще прикусил.       — Яр, — недовольно проворчал он. — У меня там следы не сходят. Ты мне когда-нибудь откусишь кусочек!       — Люблю твою попку. Эти твои родинки блядские меня с ума сводят.       Он не ответил. Впрочем, этого и не требовалось. Майка всегда знал, что мне крышу рвет от него. От него всего и от этих родинок в частности.       Я положил ладонь на его ягодицы и развел в стороны. Дыхание перехватило. Подрагивающими кончиками пальцев я надавил на силиконовые края пробки, что призывно торчала из его дырочки. Прозрачная, она открывала потрясающий вид на влажное, розовое нутро. Мой мальчик хорошо подготовился. Как и всегда.       Я медленно вытянул пробку, наблюдая как растягиваются стенки ануса. Розовые и гладкие. Наклонившись, я облизал края языком. Майка вытянулся и широко раздвинул ноги. Ласковый и податливый, как всегда.       — Хочу любить тебя всю ночь напролет.       Кир.       Я выяснил расписание тренировок Мая и специально задержался со своей, чтобы посмотреть, как он катается.       Май словно солнечный зайчик. Такой же яркий, живой и непосредственный. Он легко скользил по льду, с грацией и изяществом. У него так просто выходил двойной тулуп, словно это был обычный прыжок на полу без коньков.       — Кира, ты чего завис? — спросил Макс, толкнув меня в плечо. — Танцульку разглядываешь?       Да, фигуристы у хоккеистов не в чести.       — Ты его раньше видел? — решил узнать я.       Не все же слепцы вроде меня.       — А ты че, влюбился? — противно заржал Макс.       За что тут же получил в зубы. Вообще-то ребята из команды мой нрав знают и базар при мне обычно фильтруют. Вот и Макс в драку не полез, знает, что огребет. Да и удар я сдержал, выбить зубы не должен был.       — Это Май Осин, — обижено заговорил друг. — Он здесь давно тренируется. Больше пяти лет. Говорят, фигурист очень хороший, вот только в соревнованиях не участвует. Его Полинка тренирует. Вроде как много раз уговаривала съездить. Она считает, что он даже Олимпийский резерв бы потянул, но он отказывается.       — Почему? — удивился я.       Даже мне, не сведущему в катании видно, что у него талант.       — Не знаю. Говорит, семейные обстоятельства, — пожал плечами Макс. — Ты идешь домой?       — Нет. Позже.       — Как знаешь. На завтра все в силе?       — Конечно.       Я рассказал друзьям о том, как меня зажали у входа. Посовещавшись, мы решили это безнаказанным не оставлять. Завтра покажем ублюдкам, что с «Барсами» лучше не связываться.       Посидев до конца тренировки, я пошел к выходу, то и дело притормаживая. Надеялся увидеть Мая еще и перед уходом.       — Кира! — сердце забилось быстрее. Этот голос я бы не смог забыть. Я резко развернулся и увидел перед собой Мая. Он сменил свой черный тренировочный костюм на белые штаны и белую же курточку. Май задыхался, щеки у него порозовели, волосы растрепались, а глазища сверкали. — Я видел тебя на трибуне. Думал сначала, что мне показалось.       — Нет, я… — дыхание перехватило и пришлось даже откашляться, — просто решил посмотреть, как ты катаешься. Очень красиво.       — Спасибо, — смутился Май, уставившись на меня. — А я видел раньше ваши тренировки. Мельком правда. А вот на игру не ходил.       — Не любишь хоккей?       Он пожал плечами.       — Нет, нормально отношусь. Даже бывал на играх. Меня Ярослав таскает, он любит. Только мы ходим… на…       — Высшую лигу смотрите, да? — догадался я по его смущению. — Молодежка мало кому интересна.       — А я бы посмотрел, — тихо ответил Май, снова розовея. — В следующий раз попрошу Ярослава сходить на вашу игру.       — Мне будет очень приятно, — честно признался я. — А ты сейчас куда?       — Домой.       — Не хочешь сходить в кафе? — предложил я и побоялся, что он меня как-то неправильно поймет и откажется. — В знак благодарности за вчерашнюю помощь.       — Ты не обязан это делать, — осторожно заметил Май.       — Мне просто хочется с тобой поболтать, — снова признался честно, и тут же был вознагражден яркой улыбкой.       — Хорошо, пойдем. Я на машине, меня водитель ждет.       — Я тоже на машине, — расстроился я. Не хотелось его отпускать от себя. — Может скажешь шоферу, чтобы ехал за нами?       Май радостно кивнул и повернулся в сторону. Тут же откуда-то появился здоровый парень в черном костюме и укороченном пальто.       — Стас, я с Кирой в кафе на его машине. Следуй за нами.       Стас нахмурился. Видимо не по душе ему оставлять подопечного без присмотра, если он даже во дворце с него глаз не спускает.       — Но Ярослав Михайлович…       — Я сам с ним поговорю, — отмахнулся Май и снова повернулся ко мне. — Идем?       И я, довольный своей маленькой победой, повел его за собой. У меня была новенькая «Тойота», подарок родителей. Я своей машинкой всегда гордился, но по сравнению со сверкающим черным «Майбахом» Мая, как-то потерялся.       Едва устроившись в машине, Май пристегнул ремень и достал телефон.       — Яр, это я… у меня все хорошо… да, тренировка закончилась… нет, я сейчас не домой. Я встретил Кира. Помнишь, на которого напали? Мы посидим с ним немного в кафе?.. Нет, не долго… да, к тому времени уже вернусь… пока, — он снова покраснел и убрал телефон.       — Май, это не мое дело, но мне просто интересно. Вы с этим Зиминым совсем не похожи, но… вы родственники?       Мальчик сразу приуныл. Я даже пожалел, что задал этот вопрос.       — Нет, не родственники. Яр мой опекун. Я детдомовский.       — Извини, я не знал.       — Нет. Все нормально. Мне повезло. Я пробыл в детдоме где-то полгода, а потом меня забрал Яр. Это вообще больше на фантастику похоже. Он забрал меня из детдома и балует. Заботится обо мне и дает все, что я пожелаю.       — Наверное, ему не сложно. Я так понял, что у него достаточно денег, — попытался я умерить пылкую речь.       — Ты прав. Но он ведь не обязан был это делать. И все равно забрал меня.       Что-то мне не верилось в бескорыстную помощь. Вряд ли Зимин просто так забрал к себе сироту. Я догадывался какие у них отношения, но думать об этом было неприятно.       Дальше до кафе мы ехали молча. Я всю дорогу пытался осмыслить полученную информацию и понять, как к этому отношусь. Садясь за столик, четко знал: Зимина ненавижу, а Мая хочется защитить.       — А чем ты занимаешься помимо хоккея?       — В юридическом институте учусь. А ты?       — Я нигде не учусь. В смысле, только школу окончил.       — В институт какой собираешься?       — Не собираюсь.       — А вообще, кроме катания тебя что-то интересует?       — Я занимаюсь танцами, хожу в бассейн через день, рисую и играю на скрипке. Только это просто хобби.       — Ого. Я смотрю ты разносторонняя личность.       Май смущенно улыбнулся.       — Это Яр настоял. Он мне и репетиторов выбирает.       — А ты давно всем этим занимаешься?       — С тринадцати лет.       — Как же ты все это со школой совмещал? — удивился я. — Все же нагрузка не маленькая.       Май пожал плечами.       — Я не ходил в школу.       — В смысле?       — Я на домашнем обучении был. Яр выбрал учителей, и они ко мне приходили. В школе я только экзамены сдавал.       Яр настоял. Яр выбрал. Яр отпустил в кафе. Чувство, что Зимин подчинил себе всю жизнь мальчика.       — Слушай, мы с ребятами завтра на концерт собираемся, хочешь с нами? — предложил я.       Нужен был повод, чтобы увидеться с ним снова! Еще хоть разочек, а там я еще что-нибудь придумаю.       — Хочу! — быстро ответил он и тут же снова засмущался. — То есть…, а что за концерт? И друзья твои против не будут?       — Не будут. Чем больше народа, тем веселее, — с полчаса я рассказывал ему о предстоящем концерте. — Ну так как, хочешь?       — Очень! Я раньше на концертах не был, — признался Май.       — Почему?       — У меня друзей нет, а Яр такие вещи не любит.       Опять Зимин. Сколько же можно?!       — Вот завтра и побываешь.       Он только радостно кивнул.       — Извини, мне пора. Нужно домой до возвращения Яра попасть.       — Да, конечно. Ты мне свой номер телефона дай.       — Точно!       Он продиктовал мне номер и попрощавшись ушел. Я наблюдал, как шофер открыл перед ним дверь, и Май сел в свой шикарный «Майбах» и укатил.       Ярослав.       Кажется, я впервые вернулся домой раньше Майки. Непривычно и как-то пусто.       Ужинать я отправился один. Если уж мой мальчик пошел в кафе, вряд ли он голодный. Я приказал подавать ужин и направился в столовую.       Как Майка один обедает? Скукота. Я-то привык, что дома он всегда рядом и не задумывался, что его оставляю. Мое ленивое ковыряние в тарелке прервало появление Мая. Мой лучик света, приносящий в жизнь краски.       — Привет! А чего ты меня не дождался? — спросил он и дал знак подавать ему ужин.       — Я не думал, что ты захочешь есть. Ты же из кафе.       — Я только чай выпил, чтобы поужинать с тобой, — заявил Май.       Я долго смотрел на него, пытаясь справиться с тоской. Как же я его люблю!       — Солнце, поцелуй меня, — потребовал я. Он только удивленно приподнял бровь. — Поцелуй меня прямо сейчас!       Мой мальчик пожал плечами, поражаясь моей дурости видимо, и обогнул стол. Встав между моих ног, он положил ладони мне на плечи и поцеловал. Я обнял его, с силой притягивая к себе, и перехватил инициативу. Мой мальчик поддался мне, позволяя хозяйничать у себя во рту.       Когда я его отпустил, Май спокойно вернулся на свое место.       — Лучше? — с любопытством поинтересовался он.       Именно это в нем не давало мне покоя. Май всегда подчинялся мне беспрекословно, выполнял все мои требования, но никогда не делал этого по своей инициативе. Майка просто позволял мне делать то, что я хочу. Но я-то хотел, чтобы он этого желал!       — Все нормально. Извини, что сорвался.       — Да ничего.       Он принялся за еду с энтузиазмом. Я дождался пока он перешел к десерту.       — Как прошел день?       — Хорошо. С утра бассейн, потом я рисовал, а затем катался. Все как всегда.       — А то, что не как всегда? — спросил я.       — Посидел с Кирой в кафе. Он, кстати, пригласил меня завтра на концерт. Ты же не против? Или у нас были какие-то планы?       — Не было. Повеселись там хорошенько.       Я смотрел в его счастливые глаза, и тоска внутри подняла голову. Со мной он так не радуется. Ему нужно общение со сверстниками. Разница в двенадцать лет огромна.       Не думал, что в тридцать буду чувствовать себя старым. Сказываются не только годы разницы, но и опыт. Я вращаюсь среди людей, которые загрызут, увидев слабость. Чтобы добиться и удержать все, что имею, мне нужно быть жестким, рвать конкурентов, не давая им ни шанса.       Май жил в тепличных условиях последние годы. Я постарался оградить его от всей грязи и проблем мира. Спокойный, мягкий, ласковый и податливый, нежный цветочек. Мой.       — Здесь или наверх пойдем? — спросил он, вырывая меня из раздумий.       — Что?       — Ты, когда возбуждаешься, у тебя глаза темнеют. Вот я и спрашиваю: сексом здесь займемся или в спальне?       Его равнодушие приводило в чувство лучше холодного душа.       — Может поваляемся, кино посмотрим? — предложил я.       — Давай. Сегодня моя очередь фильм выбирать, — напомнил он, тут же переключаясь.       — Только не концептуальное, — взмолился я. — Я от прошлого раза с трудом отошел.       Майка рассмеялся.       — Ладно, уговорил.       Кира       Концерт прошел на «Ура»! Такой позитив все словили. Маю тоже понравилось. Он орал и прыгал наравне со всеми. Жаль, что после с нами не остался. Когда мы все вместе в бар потопали, за Маем уже приехал его «Майбах».       Зато с тех пор мы стали чаще видеться. Ходили в кафе, гуляли в парке, в кино были. Хотя для меня ему приходилось прямо выделять время в своем графике. Мало того, что он занят тренировками да репетиторами, так его еще и Зимин постоянно куда-то таскает. То на свидания, то на отдых.       Они вообще, как оказалось, имели привычку один раз в месяц ездить отдыхать. Зимин таскал его за собой, даже когда ездил в деловые поездки. Зачем? Не хотел оставлять Мая без присмотра, потому что не доверял? Или не мог без секса и пару дней продержаться? Вообще, мысль о том, что Зимин пользует этого солнечного зайчика в постели бесила!       Разговор по душам у нас состоялся через две недели после знакомства. Я не думал, что он мне что-то расскажет, но Май был предельно честен. Мы снова сидели в кафе.       — Май, а тебя кто больше привлекает? Парни или девушки? — решился я.       — В плане?       — В плане секса.       Май пожал плечами.       — Не задумывался об этом, — он поймал мой скептический взгляд, отставил чашку и внимательно на меня посмотрел. — Кира, я привык честно отвечать на вопросы. Спрашивай прямо что хотел и я отвечу, но с условием.       — Каким? — напрягся я.       — Ты тоже честно ответишь на три моих вопроса.       — Какие?       Май рассмеялся.       — Не напрягайся, вопросов будет только три. Итак, договорились? — спросил он, поглядывая на меня с хитрой улыбкой.       — Договорились, — решился я.       — Тогда спрашивай.       Я решил не тянуть, а задать сразу главный вопрос.       — Зимин ведь непросто твой опекун?       — Непросто, — кивнул он, глядя выжидающе.       Май знал, о чем будет следующий вопрос, и я спросил прямо.       — Вы любовники?       — Да.       Вот так просто. Вопрос — ответ. И мои худшие подозрения подтвердились. Эта сволочь пользует Майку! Сука! Это каким же надо быть уродом, чтобы взять ребенка из детдома постельной игрушкой. Ублюдок!       — Что? Неужели больше не будет вопросов? — с усмешкой спросил Май.       Остался самый трудный.       — Он… тебя заставляет? В смысле… насилует?       Май мягко улыбнулся, но как-то так, что я сразу почувствовал себя идиотом.       — Нет, конечно. Яр меня любит. На самом деле, серьезно любит. Он бы никогда в жизни не причинил мне вред.       И сказал он это все так уверенно и спокойно, что не поверить было сложно. Но что это все значит?       — Май, а… ты его любишь?       Молчание длилось очень долго. Май затих, задумчиво уставившись в окно.       — Яр самый добрый и внимательный. Он заботится обо мне и любит меня. Яр вообще единственный, кому было до меня дело. Он для меня все. Может я его и не люблю, но пока он хочет, чтобы я был рядом — я буду, — он повернулся ко мне и, наконец, улыбнулся. — Еще что-нибудь спросить хочешь?       — Нет, — я покачал головой.       — Тогда моя очередь. Три вопроса, помнишь?       Я напрягся, гадая, что он может спросить, но уговор есть уговор.       — Спрашивай.       — Ты обещал ответить честно, — напомнил Май.       — Я помню. Задавай уже свои вопросы.       — Почему тебя все это интересует? Моя ориентация и мои отношения с Яром?       Я непроизвольно замялся. Мне надо было бы поучиться у него честности. Ответ я знал. Вот только одно дело догадываться о своих чувствах и другое сказать в слух.       — Ты мне нравишься, Май. Нравишься не как друг.       Май просиял. Вот в самом деле, словно солнечный лучик кафе осветил. Я мог только любоваться им. Нежный, изящный и такой красивый!       — Это был номер раз. Теперь номер два: тебе самому-то парни нравятся?       — Нет. То есть раньше никогда не нравились, — я подумал о парнях из своей команды и передернулся. — Всегда предпочитал девушек. Раньше.       Его улыбка изменилась, словно стала тусклее.       — Не переживай, может еще пройдёт, — сказал он.       — Вряд ли. А какой последний вопрос?       — Ты не против, если мы с Яром придем на ваш следующий матч? Я очень хочу посмотреть!       — Конечно. Я буду рад тебя видеть, — облегченно выдохнул я.       Он в самом деле пришел на наш матч, вместе с Зиминым. Тот был весь из себя, в своем дорогом костюмчике. Держался надменно, и ясно было, что здесь он только из-за Майки. Кожевников, спонсирующий нашу команду, как увидел его, сам лично пошел встречать, жать Зимину ручку и увел их к своим местам.       Зимин воспринимал все эти пляски вокруг себя как должное. На Кожевникова смотрел снисходительно и только глядя на Майку менялся. Он явно плыл от этого мальчика и ясно было, что пылинки с него сдувает.       Сам Май был одет во все белое, только шапка и шарфик цветов нашей команды. Перед началом игры, поймав мой взгляд, он приветливо махнул. А я, выходя на поле, знал, что победа будет за мной и я порву любого, кто встанет на пути. Потому что Майка должен увидеть мою победу.       Мы победили со счетом 4:1. Мой личный итог: две шайбы и голевая передача. В крови бурлил такой адреналин, что, казалось, я могу горы свернуть!       Когда я увидел в коридоре у раздевалки Мая, уже ни о чем не думал. Я просто ухватил его за руку и утащил за собой за угол в тупик, и впился в нежные губы. Он оказался таким мягким и податливым! Рот открыл сразу, впуская меня внутрь. Я нагло хозяйничал, переплетаясь с ним языком, поглаживая зубы и небо.       Я оторвал себя от его губ, только когда перестало хватать воздуха. Прижался лбом к его, тяжело дыша. Он пах миндалем. Я зарылся носом в его волосы, делая глубокие вдохи, желая насытиться им.       — Прости, я сорвался. Не могу себя в руках держать, когда ты так близко, — прошептал я.       Отстранился и заглянул в его лицо. Май мне ласково улыбался и сердитым не выглядел. Он снова притянул меня к себе и поцеловал уже сам. Просто коснулся моих губ своими, без языка, но это было так… Один из лучших моих поцелуев.       — Поздравляю с победой, Кира, — теперь он сам отстранился. — Мне пора. Меня ждет Яр.       — Мы увидимся завтра? — с надеждой спросил я.       — Нет. Мы завтра улетаем в Дрезден. Дня на три или четыре.       — Значит, мы не увидимся?       — Я позвоню, как прилечу, — пообещал он и убежал.       Мне же осталось только тащиться в раздевалку, принимать душ, переодеваться и, конечно, праздновать с друзьями.       После того поцелуя многое изменилось. Теперь, гуляя, я мог поцеловать Мая, и он был совсем не против. Наоборот, он всегда мне отвечал. Меня смущали мои чувства к нему. Я вообще не понимал раньше, как можно что-то такое чувствовать к парню. Но это есть. Я хочу Мая. Меня возбуждает парень.       Он ходил на каждый мой матч, и это придавало мне силы. Для него хотелось побеждать! И по закону подлости, именно на время финального матча Зимин собрался увезти Майку в Европу. Это было ужасно! Я слишком привык к его присутствию. Он нужен был мне на этом матче! Стоило только сказать ему об этом, и Май попросил Зимина оставить его. Так что на финальном матче мой солнечный зайчик присутствовал. В этот раз он не спешил домой, и мы долго гуляли и целовались. С ним было так легко и хорошо.       Зимин перестал таскать Майку за собой в деловые поездки, только раз в месяц на отдых. И все же я понимал, мне мало того, что у меня было сейчас. Мало этих встреч украдкой и мало украденных поцелуев. А еще бесила сама мысль о том, что после встречи со мной, Май возвращается к Зимину, и тот трахает моего солнечного мальчика! Трахает, а я схожу с ума от желания, потому что кроме поцелуев, Май мне ничего больше не позволяет.       — Но почему? Я так хочу тебя! — шептал я, целуя его.       Мы сидели в нашем любимом кафе, за столиком прикрытым от остальных колонной.       — Я не могу, Кира.       — Из-за Зимина?       — Да.       — Ты его любишь?       — Я уже отвечал на этот вопрос.       — Тогда почему?       — Я не могу ему изменить.       — Ты боишься, что он узнает?       Май вздохнул и покачал головой.       — Кира, он поймет сразу, как только меня увидит. Яр знает обо мне все.       — Уходи от него.       — Куда? — с иронией спросил Май. — У меня нет ничего кроме любви Яра.       — У тебя есть я! — воскликнул я.       — Кира, что ты можешь? — спросил он. — Чем ты мне поможешь? Если я уйду от Яра, мне даже жить будет негде. Ты и сам живешь с родителями. Я не могу оставить Яра, и изменять ему не стану, — печально заявил Май. — Прости, Кира, это зашло слишком далеко. Пожалуй, нам пора прекращать наши встречи.       Он еще раз грустно на меня посмотрел и ушел. Я не мог его потерять. Это я сознавал абсолютно ясно.       Ярослав       Я терял Майку. Я не был идиотом и прекрасно это понимал. Теперь он возвращался домой к моему приходу, а иногда задерживался. Вместе мы проводили только ночи. Он все так же отдавался мне, беспрекословно подчиняясь. Нежный и податливый, как всегда, но только я чувствовал, как он становится все дальше в эмоциональном плане.       Я прекрасно знал, что все дело в том хоккеисте. В Кире. Однажды приехав за Майкой на тренировку, я видел их в коридоре. Они целовались. Нет, не так. Я видел, как Май целовал Киру! Мой мальчик, который позволяет себя любить и никогда не проявляет инициативу со мной, так легко делает это с другим!       Я уехал тогда без Майки, а потом, наорав на охрану, отправился гулять в парк. Один. Я очень долго бродил по тропинкам. Не хотел возвращаться. Я не знал смогу ли отпустить моего мальчика, когда он меня попросит об этом.       Не хотелось возвращаться домой. Я еще был не готов его отпустить. Охрана гуляла где-то недалеко и не знала, как меня образумить. Наконец, мне позвонил Май.       — Яр, а ты где? Жду тебя дома, а тебя все нет. Я без тебя не ужинал. Приезжай скорее, есть хочется.       — Да, сейчас приеду, солнце, — пообещал я.       Он мне так и не рассказал о том поцелуе. Май продолжал встречаться со своим хоккеистом, но дальше поцелуев у них не зашло. Я трахал своего мальчика каждый день и знал, что больше у него никого не было. Никогда за всю нашу совместную жизнь, я не был так одержим сексом, как сейчас. Страх его потерять сделал меня одержимым. Раньше я таким не был.       Я все ждал, а он молчал. И тогда я понял, что Майка не собирается от меня уходить.       Звонок раздался неожиданно. Странно, Май почти никогда не звонил мне на работу.       — Слушаю, мое солнышко, — ласково ответил я в трубку, откидываясь в кресле.       — Это не Май, это… Кира…       Я резко дернулся вперед.       — Что с ним? Что с Маем?!       — Ничего. Он на тренировке. Я взял его телефон, потому что не знал, как еще с вами связаться, — я успокоился. — Мы можем с вами встретиться и поговорить?       Я понимал, что это необходимо. Сколько еще можно прятаться от этой ситуации?       — Тренировка Мая только началась. Время есть. Приезжай в нашу квартиру, я распоряжусь, чтобы тебя впустили.       Я сразу закончил все дела и тоже поехал домой. Проведя Кира в гостиную, я сел напротив него. Какое-то время мы молча изучали друг друга.       — Вы все знаете, — понял хоккеист. — Вы знаете обо мне и Мае.       Я выдавил из себя кривую улыбку.       — А там есть, о чем знать? Пара поцелуев? Серьезно?       — Это больше чем пара поцелуев! Намного больше. Он любит меня. Он хочет быть со мной. Но он боится уйти от вас. Май вас не любит.       — Не тебе об этом рассказывать, — разозлился я. — Что ты знаешь?       Кира резко вскочил.       — Я знаю, что ТЫ, извращенец, забрал ребенка из детдома. Ты, мерзкий педофил, его насилуешь. Ты связал его своей заботой и не даешь быть счастливым.       Я стиснул кулаки. Он прав. Сейчас этот пацан озвучивал мои собственные мысли, которые не давали мне покоя долгое время.       — Я его люблю! — резко возразил я.       — Ты душишь его своей любовью! Как бы ты не старался, Май будет счастлив только с тем, кого любит. А любит он меня. Отпусти его!       — Ты ничего не знаешь о Мае. Ты не знаешь его таким, как знаю я. Тебе не понять.       Я кивнул охране в дверях, и они быстро скрутили хоккеиста.       Кира       Если бы мы оказались один на один, он не смог бы со мной справиться. Благодаря тренировкам я стал сильнее Зимина. Поэтому он подло отдал меня охране. Сильный удар по голове меня вырубил.       Я мог очнуться где угодно, но оказалось, что я по-прежнему в гостиной. В центре комнаты горел только торшер, освещая диван, на котором все так же сидел Зимин. Меня устроили на стуле, в темном углу, привязав к нему руки и ноги. А еще мне в рот засунули кляп! Зачем это все вообще? Чего он добивается?       — Не будешь шуметь, и охрана отпустит тебя максимум через час, — вдруг сказал Зимин. — Просто покажу тебе МОЕГО Майку.       А вот это мигом меня утихомирило. Я замер. Наконец, в комнату вошел Майка.       — Что случилось? Почему ты сидишь в темноте?       — Мне так хочется. Как прошел день, солнце? — спросил Зимин и похлопал себя по колену.       Май тут же оседлал его бедра и подставил губы для поцелуя. Зимин целовал его жадно, долго, кусая губы и посасывая язычок. Его большие ладони шарили по тонкому телу. Он начал поцелуй и сам же его остановил.       — Все как обычно. Утром был в бассейне, потом целый день рисовал. Почти закончил свой осенний пейзаж. Завтра тебе покажу. Ну, а потом катался. Ничего нового.       — А как там твой хоккеист? Кира, кажется?       Я поймал на себе его пронзительный взгляд. Чего он добивается?       — Вряд ли мы с ним снова увидимся. Я…сказал ему не самые приятные вещи. К тому же, не вижу в этом смысла, — тихо ответил Май.       — Я думал вы друзья.       — Он хочет то, что я сделать не могу, — Май наклонился близко к его лицу, пытливо разглядывая. — Ты снова возбужден.       — Соскучился по тебе и твоим губкам.       — Здесь или в спальне?       — Здесь.       Он сполз на пол. Мой солнечный зайчик расположился на коленях между раздвинутых ног и сноровисто расстегнул брюки. Зимин приподнялся, помогая себя раздеть. Я смотрел во все глаза. Впервые в живую видел чужой возбужденный член. Орган у Зимина был, пожалуй, побольше моего, с покрасневшей крупной головкой.       Май наклонился вперед и кончиком языка провел вдоль всего ствола. Он обхватил его руками и прижал к животу, а сам принялся посасывать яички. Еще раз, смачно, всей поверхностью языка облизал член и, открыв рот, вобрал до основания. Я видел движения, отдававшиеся в узком горле, а Май стал двигать головой. Раньше я и представить не мог, что он умеет делать вполне профессиональный такой минет. Я смотрел, как крупный член исчезает в маленьком ротике и понял, что начинаю сам возбуждаться.       Зимин зарылся пальцами в светлые волосы и сам стал задавать ритм, насаживая Майку на свой член. Комнату наполнили громкие звуки. Меня трясло. Пару раз подкинув бедра, Зимин кончил глубоко в глотку и довольно откинулся на диван. Май проглотил все до капли и смотрел на него снизу-вверх. Зимин ухватил его за руку и заставил сесть верхом на себя. Грубо ухватив Мая за затылок рукой, он притянул мальчика к себе и жадно вылизал его рот.       — Вот теперь можно и в спальню, — заявил Зимин. — Я люблю тебя, солнышко.       Май слез с его колен и молча направился к лестнице. У него было самое обычное выражение лица, словно не его только что оттрахали в рот. И не ему признались в любви.       — Это мой Май, — тихо сказал Зимин и в его голосе послышалась тоска. На миг даже стало жаль его, безответно влюбленного в мальчика. Я напомнил себе, что передо мной мерзкий педофил. — Охрана тебя освободит сейчас, — продолжил он. — Иди домой, а я поднимусь наверх и трахну своего золотого мальчика.       Сука!       Ярослав       Я не знаю зачем сделал это. Наверное, хотел показать ему, что Май мой. Вот только сам понимал, что это не так.       — На выходные летим на Фиджи, — заявил я ему.       — Но… я хотел пойти на матч.       — Ты стал фанатом хоккея? Ни один матч не пропускаешь.       — Это довольно интересно, — осторожно заметил Май.       Я стиснул зубы, чтобы не заорать от злости и отчаяния.       — Солнышко, пожалуйста, пропусти один матч, съезди со мной.       Май удивленно на меня посмотрел. Не привык, чтобы я упрашивал. Но мне это действительно важно.       — Хорошо, если ты хочешь.       Я устроился за ним и притянул к себе, вжимая узкую спину в свою грудь.       — Яр, жарко, — проворчал он.       — Позволь мне чуть-чуть.       Я уткнулся лицом в его макушку, вдыхая любимый запах смешанный с запахом нагретых волос.       — В чем дело, Яр?       — Хочу с тобой поговорить. И не хочу в то же время, — признался я.       — Ты меня озадачил. О чем разговор?       — Май, я хочу поговорить о тебе и Кире.       — Я уже говорил, мы поругались и больше видеться не будем.       — Май, что ты к нему чувствуешь?       Он напрягся в моих руках. Я знал, что Май мне не соврет. Никогда не врал. И, если в ответ на мое «люблю» он молчит, значит не любит. И не соврет о том, что любит, как бы мне этого не хотелось. За это я был ему благодарен.       — Он… мне нравится.       — Нравится? И только?       Его сердечко под моей ладонью затрепыхалось. Оно колотилось быстро-быстро.       — Я влюбился, Яр, — признался он убитым голосом. — Я в него влюбился. Прости меня.       Я закрыл глаза. Так легко было представить, что у нас все идеально. Солнце, песок, океан и мой мальчик в моих объятиях. Было бы идеально, если бы не его жестокие слова.       — Что будем делать? — тихо спросил я.       — Ничего. Я его отшил. Я тебя не предам, Яр, и не изменю. Буду твоим столько, сколько захочешь. Ты же знаешь.       — Знаю. Я тебе верю, солнце.       Он кивнул и выбрался из моих рук. Я думал он уйдет, но Май вместо этого встал передо мной на четвереньки. Пляж был частным, и мы были на нем одни. Мой малыш всегда загорал голым. Поэтому сейчас моему взору открылась его аппетитная попка и аккуратные яички.       Я взял его масло для загара и медленно вылил на копчик. Собрав масло между ягодиц, смазал анус и подтянул его за бедра к себе. Входить в него было легко, мышцы подавались. Он был хорошо растянут еще с прошлого раза.       — Ты же не любишь секс на песке, — прошептал я, накрывая его тело своим и касаясь губами горячей кожи.       — Ну да. Песок во все щели забивается, — пробормотал Май. — Яр, хватит все анализировать, займись уже делом.       Едва я задвигался, Май довольно застонал, подмахивая. Может мой мальчик и не любил меня, но любил секс.       Вернувшись домой, я уже принял решение. Осталось только уговорить себя его осуществить.       Для начала я поручил Стасу последить за моим мальчиком. Раньше я никогда этого не делал, потому что доверял ему. Стасу это тоже не особо понравилось. Однако он мне сообщил, что через пару дней Кира и Май снова стали общаться. Все как я и думал. Они не смогут долго находиться врозь. Я приказал найти номер Кира и позвонил ему.       — Что вам нужно? — разозлился он.       — Сегодня вечером приедешь вместе с Маем после его тренировки.       — Зачем? — напрягся он, видимо вспомнив прошлый раз.       — Нужно поговорить, — резко ответил я и сбросил.       Они сидели вместе, на одном диванчике, и смотрелись гармонично. Инь и Ян. Крупный светловолосый Кира и изящный белокурый Май. Красивая пара. Это было больно.       — Яр, что происходит? — напряженно спросил мой мальчик.       — Ты всегда говорил, что будешь моим столько, сколько я пожелаю, — Май кивнул, не в силах говорить, а Кира сильнее нахмурился. — Так вот, я тебя отпускаю.       — Что? — не понял Май.       — Я тебя отпускаю. Я люблю тебя, и смотреть, как ты изводишь себя, оставаясь рядом, не хочу.       — Но почему? Я ведь ничего такого не говорил.       — Знаю. Просто я так больше не хочу. Я устал привязывать тебя, — я подвинул к нему папку. — Здесь твои документы. Свидетельство о рождении, паспорт, пенсионное, страховка, медицинский полис, загранка. Короче все.       — Но… как же… — Май растеряно хлопал глазами.       Я подвинул следующую папку.       — У твоего хоккеиста нет своего жилья, а к родителям он тебя вряд ли поведет. Да и не хочу я, чтобы ты был привязан к нему домом. Так что я купил тебе квартиру. Знаю, ты любишь открытые пространства, так что я купил тебе двухэтажную студию. Захочешь поменять, флаг тебе в руки, — теперь глаза выпучил и Кира. Я пододвинул следующую папку. — Это документы на машину. Стас по-прежнему будет возить тебя, а числиться у меня. Последнее, — я пододвинул конверт. — Твои карточки. Я продолжу переводить твои карманные деньги.       Май сидел в шоке, не зная, что сказать. Кира вскочил.       — Что это значит?! Зачем вам это?!       Я горько усмехнулся.       — Вряд ли ты поймешь извращенца и педофила вроде меня, но я постараюсь объяснить. Я люблю этого мальчика и хочу, чтобы он был счастлив. Со мной этого никогда не будет, ты прав. Но, даже если он уходит, я по-прежнему его опекун и хочу для него только лучшего.       — С чего вы взяли, что нам это нужно?! — набычился Кира.       — Потому что ты еще ребенок и сам учишься. Ты не можешь дать ему то, что он заслуживает и к чему привык. А потакать твоему самолюбию, давая в чем-то ограничивать Мая, я не собираюсь. Если он тебе нужен, примешь со всем, что я ему дам. Понял?!       Кира смотрел на меня зло и недоверчиво.       — Ты совсем меня отпускаешь? — тихо спросил Май, не в силах поверить в происходящее.       — Да.       — Но мы будем видеться?       — Нет, Май, не будем. Только звонки по праздникам. О том, что у тебя все нормально, мне будет докладывать Стас. Но если что-то случится, тут же звонишь мне.       — Мы можем идти? — спросил Кира.       Я смотрел на них и хотел сдохнуть, лишь бы не тонуть сейчас в этой боли.       — Ты можешь, а Май останется со мной на эту ночь. Завтра он соберет все свои вещи и переедет в квартиру.       — На ночь с тобой? — вскочил Кира, злясь.       — Мальчик, успокойся, ты уже победил, — я устало поднялся и пошел к лестнице.       Хотелось выть и кричать, а еще плакать. Почему все так несправедливо? Почему я люблю его и готов на все для него, а ему это не надо? Почему мне нужно было держать его в золотой клетке, а с этим хоккеистом он по доброй воле? Почему? Почему он не любит меня? Почему я этого не заслужил?       Май пришел позже. Он вошел в нашу спальню и привычно сбросил одежду прямо на пол. Я с любовью разглядывал его обнаженное тело. Май никогда не стеснялся своей наготы и когда мы оставались наедине, ходил раздетым. Он прошел в ванную и привычно застрял там на час. Я знал все его привычки: сколько он принимает ванну, что ест на завтрак и в каком костюме предпочитает ходить на пробежку. По всей комнате были разбросаны его вещи. Валялась снятая одежда, расческа, недочитанная книга, майка. Все это было настолько привычное и родное, что я не представлял, как дальше без этого жить. Как дальше жить без Майки.       Он вышел из душа с еще влажной кожей и прошлепал босыми ногами прямо в постель. Я тут же лег рядом. Май повернулся набок, лицом ко мне.       — Чего ты хочешь? — провокационно промурлыкал он.       Его рука потянулась к моему паху, но я ее перехватил и отвел в сторону.       — Не надо, солнышко, — попросил я. — Просто полежи так немного. Не двигайся.       Он удивленно приподнял бровь и замер. Я смотрел на него во все глаза, впитывая каждую черточку. Мой красивый солнечный мальчик. Потом я стал прослеживать кончиком пальцев каждую линию: дуги бровей, тонкий нос, пухлые губы, скулы, линию лица и тонкой шеи. Обвел выступающие ключицы, золотисто-коричневые кружки сосков, впалый живот и тазобедренные косточки, узкие бедра и острые коленки, щиколотки и изящные ступни с маленькими пальчиками.       Май сам, без подсказок, перевернулся на живот, и я занялся его спиной. Обвел лопатки, позвонки и поцеловал ямочки на пояснице. Благодаря постоянному отдыху на островах его кожа имела ровный золотой цвет. Везде. Даже на ягодицах ни белой полоски, ничего. Только загар.       Я тоже лег набок рядом с ним и притянул его к себе. Он прижался всем телом, обняв меня своими руками и уткнувшись в грудь. Я зарылся лицом в его макушку.       — Яр, что случилось? — тихо спросил Май, но отстраниться не попытался. — Почему ты меня отпускаешь? Ведь на самом деле ты этого не хочешь?       — Потому что я люблю тебя, а ты меня нет. И удерживая тебя силой, ничего не добьюсь. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Хочу, чтобы ты жил с любимым человеком, и чтобы все у тебя было хорошо.       Он обнял меня и его ладони легли на мою обнаженную спину.       — Мне без тебя страшно. Я боюсь, что не справлюсь.       — Справишься. У тебя теперь есть Кира.       «А у меня теперь нет тебя».       — А ты?       — Меня у тебя больше нет, но мы справимся, Май. Обязательно.