Май

      Спустившись через пару часов в столовую, я застал там умильную картину. Домработница кормила сироток.       — Через полчаса жду вас в гостиной. Одетыми. Едем в магазин, — сообщил я.       — Скромная тачка, — язвительно заметил Макс, увидев мою «Тойоту»       Ярик выделил мне эту машинку. Мог бы и что-то по-круче, но я сам не захотел. «Тойота», как и та, что забрал отец. Так привычнее.       — Не всем же на «Майбахе» ездить, — ответил я, открывая им заднюю дверь.       Я отправился в торговый центр. Первым делом за нижним бельем.       — Доброе утро, — улыбнулась девушка-консультант. — Чем я могу вам помочь?       — Носки и трусы по десять пар, и по несколько маек вот на этих двоих, — заявил я.       В следующем отделе я накупил им джинсы, толстовки и футболки.       — Я думал вы нам дали месяц на раздумье, — хмуро заметил Максим. — А эти шмотки покупаете так, словно мы уже согласились остаться.       — Так у вас же ничего нет. Вещи в любом случае вам останутся.       — Благотворительность? — скривился Макс.       Я хмыкнул.       — Пойми, для Зимина все, что мы сегодня потратим не деньги. Ему это ничего не стоит и делает он это не для вас. Так что просто ловите свой шанс.       Следующим пунктом я отвел их за верхней одеждой. Уложив покупки в машину, я оглядел измученных парней.       — Как насчет перерыва? — предложил я. — Где-нибудь, где нас накормят неполезным, но очень вкусным фастфудом?       Мальчишки оживились и стрескали по три гамбургера. Так что обувь мы покупали заметно повеселевшие.       — Есть еще какие-нибудь пожелания? — поинтересовался я, покончив с остальными покупками.       — Можно в книжный? — вдруг тихо попросил Максим.       — Конечно.       Мы вошли в магазин и старший, постоянно оглядываясь, бросился в отдел фантастики. А я заметил, как мелкий с любопытством поглядывает в сторону ярких детских книг.       — Пойдем что ли тоже посмотрим? — предложил я и подвел его к одной из полок.       Миша смотрел огромными глазами, но в руки не брал.       — Это что? — удивился Максим, разглядывая наши покупки.       Я и сам был малость в шоке. Все началось с одной книжки, а потом… раскраски, пазлы, альбомы, фломастеры, мелки, рюкзачок. Нас с Мишаней затянуло, впрочем, Макса видимо тоже. Он притащил книжек десять.       — Можно? — спросил он.       — Конечно, тащи на кассу.       Я расплатился за покупки, и мы втроем потащили все в машину.       — Последняя остановка, и можем возвращаться, — заявил я.       В ближайшем магазине электроники я купил им по телефону, планшет и ноутбук. Дома, когда я подарил им навороченные гаджеты, реакция была разная. Миша был в восторге, а вот Макс нахмурился и смотрел волком.       — Мишань, ты в комнату иди, — напряженно попросил он, глядя на меня в упор.       — А ты?       — Я позже приду, — пообещал он. Мы молча проводили мелкого взглядом. — Что вы потребуете от нас взамен?       — В смысле?       — Мне может и пятнадцать, но я не дурак. За все нужно платить.       Меня это напрягло. Он же еще ребенок, а рассуждает так цинично. Что же у нас за общество, что ребенок с детства знаком с такими истинами?       — Что с тебя возьмешь-то? — попытался я укрыться за насмешкой.       — Я знаю, что вы пидорасы. Видел, как утром эти двое целовались. Если вы тронете Мишку, я…       — Вообще-то между геем и педофилом большая разница, — заметил я.       — Значит, вы его не тронете? — с надеждой спросил Макс.       — Нет, — я подождал, но он упорно молчал, отводя взгляд. — Почему ты не спрашиваешь о себе?       — Я тут подумал сегодня… я хочу, чтобы у Мишки все это было. Дом, одежда, книги. И, если для этого мне придется…       — Идиот! — заорал я и с трудом удержался от пощечины. — Даже думать о таком не смей! Никто вас здесь не тронет. Я скорее лично кому-нибудь руки переломаю, — я внимательно на него посмотрел. — Макс, а ты… уже… расплачивался так с кем-то?       Он покраснел и опустил взгляд в пол, а мне что-то поплохело.       — Отсосал пару раз, — выдавил из себя Макс, а потом вскинул голову, зло сверкая глазами. — Нам жрать было нечего! Еще и Мишка болел! Мне негде было больше денег взять!       Я с трудом подавил желание прижать его к себе и успокоить. Вряд ли он оценит.       — А еще дальше ты заходил? — осторожно спросил я.       — Нет. Жопу не подставлял.       Я облегченно выдохнул.       — Макс, а ты не против, если я попрошу сдать анализы?       — Боишься заразиться? — с презрением спросил он.       — Просто хочу убедиться, что вам не нужна медицинская помощь. Подумай о Мише.       — Хорошо, — процедил подросток сквозь зубы.       — Макс, я знаю, как трудно довериться незнакомым людям, но здесь вам ничего не грозит. И «расплачиваться» за эти вещи вы будете так же, как и другие дети — хорошими отметками в школе.        — Хорошими? — понурил голову Макс. — Я в школе почти два года не был, а Мишка еще в садик ходил. Какие уж тут хорошие отметки?       — Было бы желание. Позанимаетесь с репетиторами, и все нагоните до нового года.       — Слишком складно все выходит, — заметил Макс. — Имейте в виду, тронете Мишку, я всем расскажу, что вы пидорасы!       — Да никто вас не тронет, а угрожать Зимину не стоит. Даже мне вряд ли удалось бы ему как-то напакостить, а у меня папа прокурор. Что же говорить про беспризорников? Так что договаривайтесь миром, — усмехнулся я. — Попытка не пытка, Макс.       — Если от этого не зависит жизнь брата, — возразил парень.       — Ладно, иди к себе. Через час будем ужинать.       Ярослав       Оформлять опеку я начал сразу, не дожидаясь окончания месяца. Я обратился к начальнику юридического отдела. Вадим Геннадьевич уже занимался подобным, когда я забрал из приюта Майку. Я дал детям несколько дней отдохнуть и привыкнуть, а потом нанял им няньку и репетиторов.       — Я не стану контролировать каждый ваш шаг, — объяснил я мальчишкам. — Меня не интересует, чем вы увлекаетесь и куда ходите. Захотите со мной поговорить, я вас выслушаю, но лезть к вам не буду. У меня нет на это времени. У вас будет… гувернер. Он будет решать все ваши мелкие проблемы, покупать то, что необходимо и он же будет предупреждать меня о ваших проказах. Я ко многому отношусь терпимо, но это не относится к алкоголю, наркотикам, кражам и разбою. За серьезные косяки спрашивать буду без жалости. За отсутствие таковых — бонусы. За достижения и ударную учебу — привилегии. Я многое могу вам дать, — я обвел дом рукой. — Если вы этого хотите.       — А если нам не будет даваться ваша учеба или что-то еще? Или я просто не захочу заниматься тем, что вы для меня придумали? Накажете? Выгоните?       — Зачем? — усмехнулся я. — Просто разочаруюсь, что вы недостаточно сообразительны и упускаете в жизни шанс. Я могу дать вам любое образование, которое вы выберете и потянете. Хоть Кембридж, хоть Итон. Для меня это не проблема. Решение только за вами.       Май присутствовал при этом разговоре, так что после я поговорил с ним.       — Ты попросил меня забрать мальчишек, и я это сделал. Приглядывать и заботиться о них ты будешь сам. Это твое решение, Май, и твоя ответственность. Ясно?       — Спасибо, Яр. Я все понял.       Я был рад появлению этих детей. Может они и не вызывали у меня того прилива нежности, как это было с Маем, но я знал, что очень скоро привяжусь к ним и, скорее всего, полюблю. Возможно, они станут для меня детьми, такими, как я искал в моём мальчике. И Маю они нужны. Быть может, даря нежность и заботу сиротам, он примирится с прошлым. А что касается Кира, он уже нашёл с детишками общий язык. Однозначно, дети посланы самым проведением.       Я раскидал заботы другим людям и осталась только одна — Кира.       Его поведение меня очень беспокоило. Он замкнулся и отстранился от нас с Маем. На работе все было как обычно. Кира безукоризненно выполнял мои поручения, но его энтузиазм и пыл как-то поутихли. Словно он… разочаровался.       После работы Кира стал постоянно сматываться с друзьями. Клубы, бары, боулинг, бильярд. Он бежал из дома, бежал от… нас. Спал он чаще всего в гостевой, потому что возвращался поздно и бухой. А если и с нами, то строго на своем краю, не загоняя нас с Маем. И в дУше он ко мне больше не приставал.       К Майке Кира почти не прикасался. За пару недель у них секс был всего раз или два. Ладно, может он обиделся на меня, но при чем здесь Май? Или может ему просто все это надоело? Надоело делить с кем-то любимого человека? Его задело, что я отшил его? Но с какой стати я должен ему подставляться? Этому наглому мальчишке? А может все банальнее? Возможно он гуляет налево? Не зря же он шляется по этим клубам!       Прогуливаясь по коридорам компании, я пару раз видел его с Аней из отдела кадров. Ржал как конь и флиртовал с девчонкой. А когда эти двое еще и обедать стали вместе, мое терпение закончилось.       Я решил с ним поговорить.       — Кира, что происходит?       — О чем вы, Ярослав Михайлович?       Он меня теперь еще и по имени-отчеству стал снова величать не только на работе, но и дома. А глаза ледяные!       — Ты почти не появляешься дома, избегаешь Мая, шляешься по клубам. У тебя остались к нему хоть какие-то чувства?       — С какой целью вас это интересует? — надменно спросил он.       — Потому что я люблю Мая и не хочу, чтобы ты причинил ему боль.       — Ярослав Михайлович, — прорычал Кира. — Если у Мая будут ко мне претензии, он мне их выскажет, и мы все решим между собой. Вас это не касается. Вы мне никто. Просто начальник, который не имеет к моей личной жизни никакого отношения.       И эта скотина ушел! Как иметь меня — пожалуйста, а теперь отношения не имеет?! Сволочь!       Кира       Надо же какой заботливый! Беспокоится он! О Майке! Да что б его… Как же меня все это бесит! Как мне все это надоело! Я не знал, что делать. Думал даже о том, что стоит уйти. Уйти из их жизни и забыть. Начать все сначала где-нибудь далеко от них.       А потом случилось непредвиденное. К нам домой пришел отец. Мы как раз сидели все в гостиной. Ярослав с ноутбуком работал, Максим читал, Май с Мишей рисовали. Я тоже не пошел сегодня никуда, сидел и читал финансовый отчет. Так что появление отца стало неожиданным для всех.       — Макс, Миша, вы не могли бы пройти к себе? — попросил Ярослав.       Дети кивнули и ушли, оставив нас.       — Пап, что ты здесь делаешь? — нахмурился я.       — Я узнал, что вы усыновляете очередную… партию детей.       — Пап, ты что несешь? — опешил я.       Отец не смотрел на меня, он уставился на Ярослава. Тяжело. Нехорошо так смотрел. Я знал этот взгляд, и он не сулил ничего хорошего. Зимин же сидел в кресле и спокойно смотрел в ответ. Ни тени раздражения или недовольства. Взгляд прямой.       — На этот раз я не позволю заполучить тебе детей для своих извращений! Я подниму все свои связи, чтобы этому помешать! — рычал отец.       Впервые в жизни мне было стыдно за него и за то, что раньше я думал так же.       — Я хочу поговорить с отцом наедине, — попросил я, глядя на Зимина. Тот не шелохнулся. — Пожалуйста, Ярик. — Он только тяжело посмотрел и молча ушел в свой кабинет. Я взглянул на Майку. — Ты не оставишь нас?       — Нет. Не сейчас, — резко ответил он. — Для начала я хочу вам кое-что сказать. Мне плевать, что вы думаете обо мне, но не смейте его осуждать. Он сделал для меня то, что не сделал никто другой.       — Ты просто подстилка, которую он вырастил для себя!       Отец снова переходил границы, но вмешаться в их разговор я не успел.       — Не говорите о том, чего не знаете! — разозлился Май. — Моя мать была шлюхой, ночной бабочкой. Она залетела от одного из клиентов. Мать ненавидела свою жизнь, своих клиентов и меня. Она меня била, не кормила сутками, запирала дома. Мне не было десяти, когда она оставила меня одного в комнате, которую снимала, на неделю. Я даже обои обгрыз. Меня нашла хозяйка квартиры и вызвала соцработников. Меня отправили в детдом. Ненадолго. На мою смазливую мордашку быстро клюнули, и меня усыновили. Приемная семья… они знали, чем занималась моя мать. Приемный отец изнасиловал меня через неделю после усыновления, а еще через две это сделал мой «старший братик». Приемная мать догадывалась, но закрывала глаза на это. При них она не говорила ни слова, но, когда мы оставались наедине, била. Она считала меня виноватым в том, что они со мной делали. Я молился о том, чтобы меня, наконец, забрали оттуда. Два года насилия, и моя мечта сбылась. Случайная проверка, а меня накануне «мамочка» ударила сковородой. Разбила мне губу. Меня отвезли в больницу и нашли старые следы. Забрали в приют. Я надеялся, что там будет лучше. Не было. Старшие дети как-то выяснили о моем прошлом. Иначе чем «давалка» меня не называли. Ярослав спонсировал тот детдом. Накануне был какой-то праздник, на котором он присутствовал. Никто не ждал, что Ярослав приедет снова на следующий день. Он привез то ли деньги, то ли документы. Шел к директору, а в одном из коридоров увидел… как меня поймали трое старших. Он видел, что они со мной делали и в тот же день забрал меня из приюта.       — Чтобы насиловать самому?       Я вздрогнул. Май говорил тихо и сдержано. От этого его история казалась еще более жуткой. Вопрос отца был неожиданным.       — Он дал мне дом. Купил одежду, нанял репетиторов. Ярослав стал для меня настоящей семьей. Он меня воспитывал, ругал, помогал и поддерживал. Ярослав первый, кто устраивал для меня праздники и дарил подарки. И он ни разу не прикоснулся ко мне с сексуальным подтекстом. Наши отношения начались, когда мне было шестнадцать и я прекрасно сознавал чего от меня хотят. Ярослав единственный, кто сделал то, что должен был сделать взрослый: защитил меня и заботился обо мне. Не вам его обвинять, — все так же тихо сказал Май. Он повернулся ко мне. Его лицо было белым, как мел. Несмотря на показное спокойствие, история далась ему тяжело. — Вот теперь я, пожалуй, пойду.       Он поднялся на второй этаж, а я остался с отцом.       — И ты веришь во все это? — спросил отец.       Я вздохнул и подошел к нему.       — Пап, ты сам меня воспитал. Неужели, ты всерьез думаешь, что я бы смог влюбиться в педофила, да еще и помогать ему?       — Влюбиться? Я думал, ты с этим… Маем.       — Пап, прости, но так уж вышло. Я люблю двух парней. Может ты считаешь это неправильным, но это мой выбор.       — Неправильным? Ты не понимаешь, кто такой Зимин! — заорал отец.       — Просто ты его не знаешь. Я, как его помощник, почти все время рядом. Наш рабочий день обычно длится часов двенадцать, хотя бывает, что мы пашем и по двадцать часов. Он вкалывает больше, чем все, кого я знаю.       — Не стоит напоминать, что ты его мальчик на побегушках, — поморщился отец.       — Пап, Зимин настоял, чтобы я продолжил обучение. Я сейчас учусь в экономическом. Да и он сам уже столькому меня научил! Я не мальчик на побегушках, я не варю ему кофе. Ярослав делает из меня преемника, и я очень надеюсь, что в скором времени смогу ему быть не учеником, а настоящим помощником. Посмотри, чего я добился. Неужели ты бы не хотел для меня такой карьеры?       Отец очень долго молчал.       — А что если ты ошибаешься насчет детей? Как ты будешь жить, если он их…       — Я не ошибаюсь. Пап, Зимин на самом деле… потрясающий. Тебе не о чем беспокоиться. Прошу, просто поверь мне.       Он нервно ходил по комнате, обдумывая мои слова.       — Ладно, поживем увидим, — отец направился к двери, но обернулся. — Кира, приходи иногда домой, мама по тебе очень скучает.       Он ушел, а у меня с груди словно груз свалился. Если отец так сказал, значит мама меня простила, а он сам близок к этому. Стоит в самом деле съездить к родителям на выходные. И мальчишек захватить. В конце концов других внуков у мамы с папой не предвидится.       Но расслабляться было рано. Теперь нужно поговорить с Маем. Сейчас я чувствовал себя идиотом, потому что обижался на молчание. Если бы я раньше знал, о причинах…       Май лежал в спальне, свернувшись в клубок на нашей огромной кровати.       — Май? — позвал я.       — Я не хотел тебе говорить, — глухо сказал он. — Не хотел, чтобы ты знал.       Я присел рядом с ним и положил ладонь на плечо. Он дернулся от меня, и руку пришлось убрать.       — Почему, солнце?       — Не хотел, чтобы ты знал в какой грязи меня изваляли. Мне никогда от этого не отмыться, понимаешь? А для тебя я был чистым. С Ярославом не так. Он все обо мне знает, он обращается со мной всегда с оглядкой на прошлое. Мне хотелось другого. Прости, что я не был с тобой честен. Я просто не мог.       — Почему ты рассказал об этом сейчас?       — Потому что мне неприятно слышать, как Яра поливают грязью.       Я лег рядом и притянул его к себе. Май поупирался, но я был сильнее, и он сдался, уткнувшись лбом мне в грудь.       — Я рад, что все узнал. Рад, что благодаря Ярославу у меня есть ты. Я люблю тебя, несмотря ни на что и хочу быть рядом с тобой, если ты позволишь.       — Я люблю тебя, — сообщил он куда-то мне в область сердца. — Кира?       — Что?       — Займись со мной любовью, — попросил он.       — Идиот, разве о таком просят?       Я перевернул его на спину и, укрыв собой, завладел губами. Поцелуй был долгий и нежный.       — Не так, Кира. Хочу сильнее и жестче!       — Не-а. Я не стану относиться к тебе как-то иначе. Я буду делать так, как хочу.       Я выпутал его из одежды и полюбовался изящным телом. Весь такой золотисто-беленький. Плевать что там было в его прошлом, мой малыш был самым чистым человеком на свете. Я покрывал поцелуями нежную кожу и покусывал, оставляя следы. Вылизав соски и пупок, я спустился еще ниже. Мой сладкий, красивый мальчик выгнулся. Я вылизывал член, яички и розовую дырочку. Май только тихо мурлыкал, подставляясь под ласку.       — Кира, пожалуйста, — прошептал он.       Я шире раздвинул его ноги и вошел в податливое тело. Май тут же оплел меня руками и ногами, тесно переплетаясь со мной. Я медленно двигался, не сводя с него взгляд. Он встречал каждый толчок тихим стоном.       — Люблю тебя, — выдохнул я, кончая, и он ответил тем же.       Май почти сразу уснул. Я аккуратно вытер его влажным полотенцем и укрыл одеялом. Сам принял душ и переоделся в джинсы и футболку. Покинув спальню, я спустился вниз и достал из кармана телефон.       — Аня? Да, минут через сорок буду. Я же обещал, что заеду.       — И что это значит?       Я обернулся и увидел Ярослава, выходящего из кабинета.       — Прости? Май только уснул, а мне нужно еще уйти. Остались дела.       — Вот же ты ебливый кот!       — Что? — офигел я.       Зимин почти никогда не ругался.       — Идем, — позвал он.       — Куда?       — Идем, я сказал!       — Ярик, мне некогда. У меня дела.       В его глазах полыхнуло злостью, и он, ухватив за предплечье, утащил меня за собой, в гостевую спальню. Хватка у него была железная! Не даром в спортзал два раза в неделю ходит. Втолкнув меня в комнату, прикрыл дверь.       — Ярослав? — спросил я, насторожено за ним следя.       Он подошел молча и пихнул меня на кровать, а потом еще и сам устроился на мне верхом. Его ладони легли на мой живот, погладили, и Ярослав стянул с меня футболку. Я поднял руки, помогая ему, чем этот гад и воспользовался. Зимин вдруг достал наручники и пристегнул мои запястья к изголовью.       — Ты чего? — удивился я.       — От недотраха избавляю, — спокойно заявил он.       — Какого недотраха? — офигел я. — Мы же с Майкой, только что…       — Но тебе-то видимо мало, — хмыкнул Зимин, стягивая с меня джинсы.       Я притих, наблюдая за ним. Было даже интересно. Раздев меня, Ярослав снова устроился верхом на моих бедрах.       — Может хоть поцелуешь? — попросил я.       Он потянулся к моему лицу и лизнул губы. Едва я приоткрыл рот, впуская его, Ярослав вдруг цапнул меня.       — Обойдешься, — заявил Зимин.       Он выпрямился и с усмешкой разглядывал меня. Потом к взгляду присоединились его ладони, исследуя каждый миллиметр моего тела.       — У тебя такое тело… шикарное, — заметил Зимин. — Сплошные мускулы.       Он прошелся кончиками пальцев над пахом. Мой член, и так не слабо стоявший, от подобной ласки заинтересовано дернулся. Ярослав пошло облизался и опустился вниз. Я замер, ожидая ласку на члене, а Зимин вместо этого укусил меня под пупком. А дальше его зубы уже во всю гуляли по моему телу, оставляя четкие следы на коже.       — Ты меня сожрешь? — с улыбкой поинтересовался я.       — Вряд ли, но понадкусываю точно, — ответил Ярослав, смыкая зубы на соске.       Я расслабился и наслаждался этими больнючими ласками. Но вот когда он размазал смазку по своему члену… я как-то напрягся.       — Ярик, ты что задумал?       — Догадайся, — хмыкнул он, нанося смазку на мой анус.       Мои глаза полезли на лоб. Он же не собирается?..       — Ярик? — с паникой позвал я.       — Просто расслабься, Кира. Пусти меня.       Я насторожено смотрел на него. Что он задумал? Ему ведь нет до меня дела, пока это не касается Майки. Тогда зачем он это делает сейчас? Стоит ли ему доверять? Но так хочется поверить…       Я раздвинул ноги и, откинув голову назад, расслабился. Ярослав тщательно меня готовил, растягивая.       — Расстегни, — попросил я. — Не хочу так.       Зимин с подозрением на меня посмотрел, но руки все же освободил. Ярослав провел пальцем по расслабленному кольцу мышц.       — Не так, Ярик.       Я перевернулся на живот и встал на четвереньки.       — Ты хочешь так?       — Так мне будет проще, — ответил я. — Давай, Ярик, действуй.       Было больно. Член у Зимина казался огромным и нескончаемым. Я кусал губы, терпел и старался не зажиматься. Ярослав вошел до конца и остановился.       — Расслабься и глубоко дыши, — прошептал он, целуя мои плечи.       Я честно старался, но это было не так просто. Член в заднице сильно мешал.       — Готов? — шепнул Ярик.       — Давай уже, — кивнул я.       Чем быстрее это кончится, тем лучше. Зря я так решил. Зря! Больно было жуть! Все жгло и саднило! Как Май с Яриком вообще при этом кончают?!       Зимин еще немного переждал и снова задвигался. Стало полегче. Ярослав двигался неспешно и глубоко, а когда еще и толкнулся под нужным углом, стало почти приятно. Даже член стал наливаться. Зимин снова и снова толкался в простату, а я получал удовольствие.       Я как раз подумал, что может быть и кончу, когда Ярик спустил прямо в меня. Я был немного разочарован, но он перевернул меня на спину и впился в мои губы. Он как-то неестественно выгнулся и замер, поэтому я перехватил инициативу, ловя его губы и язык. А потом он снова устроился на моих бедрах, обхватил мой возбужденный член рукой и медленно опустился на него. Я застонал. Ярослав был горячий и такой узкий, сильный и вообще… потрясающий. Глядя на него, устроившегося на моем члене, с широко раздвинутыми ногами, я испытал просто эстетический экстаз.       Ярослав сидел, откинув голову назад и прикрыв глаза, привыкая к размеру внутри себя. А я не удержался и принялся гладить его живот и слабо возбужденный член. Вылив смазку на головку, я растер ее по стволу и принялся дрочить. Сдерживаться было трудно, внутри было так… волшебно, но я добился того, что его член снова гордо стоял. Тогда Ярослав наклонился и опять меня поцеловал, а отстранившись, задвигался. Я смотрел на него во все глаза.       — Ярик, — позвал я. — Ты просто охуенный!       — Заткнись, — проворчал он. — Мне такая поза не нравится.       Рассмеявшись, я рванул вперед и уронил его на спину. Нависнув над ним, я снова резко задвигался. Ярослав выгнулся и погладил мое лицо. Я поймал его пальцы губами и, втянув их в рот, принялся посасывать. Я толкался в его узкий вход и наблюдал за лицом. Ярик явно получал неслабое удовольствие и подмахивал.       — Ки-и-ира-а-а, — простонал он, кончая.       Это было нечто! Я поцеловал его, заглядывая в теплые глаза.       Услышав аплодисменты, мы оба дернулись, отпрянув друг от друга. На пороге стоял Май. Легкие пижамные штаны сползли, обнажая тазобедренные косточки. Растрепанный после сна, наш мальчик был невообразимо милым.       — Потрясное представление, — оценил он. — Очень эротично, — выражение его лица стало ледяным. — Но если вы, суки, будете от меня ныкаться по углам, то пошли-ка вы оба на хуй!       Он развернулся и ушел. Ярослав тут же сбросил мои руки и поспешил найти свои джинсы.       — Ярик, подожди, — попросил я.       Мне надо было знать зачем он затеял все это.       — Не сейчас, — отмахнулся Зимин и поспешил за Майкой.       И почему я снова чувствую себя использованным и ненужным?       — Твою мать! — я выбрался из постели, наскоро принял душ и, одевшись, позвонил Ане. — Ты прости, но я еще только выхожу. Скоро буду.       Ярослав       Я глотал обжигающе горячий кофе и бесился. Эта сволочь, которая меня вчера поимела, свалил на всю ночь. И после этого он не ебливый кот? Трахался с Маем, трахался со мной и все равно ушел!       Вчера я все же догнал Мая. Мне надо было с ним поговорить раньше, а не допускать, чтобы он все узнал так. Май пыхтел от злости.       — Солнце, ты очень зол? — я догнал его только в нашей спальне.       — Да!       — Из-за нас с Киром?       — Да!       — Потому что мы с ним переспали?       — Потому что вы от меня это скрывали! Я не идиот и в курсе, что это был не первый раз. Вы оба меня трахаете и любите наблюдать за процессом. Вы раскладываете меня по очереди и одновременно, но при этом у вас от меня тайны. Бесит! Это так нечестно, Яр!       Я притянул его к себе.       — Знаю, прости, солнце. Это не повторится. Но ты не против того, что мы…       — Дурак! Мне правда очень понравилось то, что я увидел. Вы здорово смотритесь вместе.       Я выдохнул с облегчением. Его мнение было для меня очень важным.       — Я рад, солнце.       — Яр…       — Что?       — Ты же все равно меня любишь?       Я рассмеялся.       — Наивный мой мальчик. Я бы при всем желании не смог тебя разлюбить.       — Это хорошо, — радостно кивнул он.       — Привет! — воскликнул Кира, вбегая в кухню. Взъерошенный и всклокоченный, явно не спавший всю ночь. — Я тоже хочу!       Он выхватил у меня чашку и выпил мой кофе. Бесит, сука!       — Кира Алексеевич, будьте так любезны не опаздывать. Нам через десять минут выходить, а вы еще не переоделись.       — Что вы, Ярослав Михайлович, — издевательски протянул он. — Как можно вас задерживать?       — Прекратите балаган! — разозлился Май. Он снова подкараулил нас в дверях. — Я позвонил Алине Викторовне и попросил перенести ваше расписание на два часа. Поэтому сейчас вы садитесь за стол переговоров и все выясняете. Так невыносимо жить!       Май был прав и это понимали мы оба. Я решил воспользоваться шансом.       — Где ты был?!       Кира насупился.       — Мне надо было уехать по делам.       — По каким делам? — разозлился я. — Тебе нас мало? Почему ты из нашей кровати, на ночь глядя, сваливаешь к какой-то бабе?       — Это не твое дело!       — Кира, ты серьезно провёл ночь с кем-то? — недоверчиво спросил Май.       Ему-то Кира не мог не ответить.       — Аня просто моя подруга и она попросила меня помочь. У нее бывший — козел. Донимает ее постоянно. Несколько раз даже бил. Вот и вчера она с подругами пошла в клуб, а он там, караулит ее у выхода. Аня побоялась одна выходить и позвонила мне. Пока я приехал, пока с этим уродом разобрался, пока Аню домой увез, пока ее успокоил…       — И как же ты ее успокаивал? — ехидно поинтересовался я.       — Словами! Мы просто поговорили. И не тебе об этом спрашивать. Какое ты имеешь право?       Я даже задохнулся от возмущения. Хотелось морду его разбить!       — Ах ты, сука! Значит трахать ты меня можешь, сцены ревности мне закатывать можешь, а как до меня дошло, я молчать должен?! Ты какого хуя тогда городишь про какие-то чувства?       — Не говорил я тебе ничего такого, — нагло заявил он.       Мне как будто под дых дали. Ведь в самом деле, мне-то он ничего не говорил. Это я идиот решил, что он меня… Внутри что-то замерзло.       — Отцу сказал. Вот я уши и развесил, — какой-то голос у меня совсем безжизненный. Неужели слова мальчишки так достали? Стареешь, Ярослав. Еще и закрыться не смог, слабость показал. Вон как у них обоих лица вытянулись. — Да не переживай ты так, Кира, больше не повторится. Похуй мне на тебя и твои дела!       Я пошел к выходу из кухни, но этот слоняра налетел на меня и обхватил своими лапами.       — Ты поэтому вчера… в спальне…       С трудом повернувшись в его руках, я заглянул в глаза снизу-вверх.       — Кира, я просто так ноги ни перед кем не раздвигаю. Если бы ты не сказал…       Он больно ухватил меня за шею, заглядывая в глаза.       — А ты? Ты-то мне почему ничего не сказал, словно я для тебя бесплатное приложение к Маю?       — И когда же я должен был тебе сказать? Когда ты из нашей постели к какой-то бабе ломанулся?!       Его зеленые глаза сузились.       — А я из пустой постели свалил и совсем не из нашей.       — Отпусти меня! — потребовал я и сам вырвался из его рук.       Он снова меня поймал и поцеловал, зло сминая губы.       — Я тебя люблю, — прорычал Кира в мой рот, не сводя с меня взгляд. — И только попробуй не ответить, сука!       Я с удовольствием вонзил зубы в его блядскую губу и облизал ее.       — Я тоже тебя люблю, а еще раз попрешься к ней на ночь, уволю ее. И вообще всех баб уволю, будем с мужиками работать.       Кира закинул голову назад и расслаблено рассмеялся.       — И это говорит человек, живущий с двумя парнями?       — Вот и молодцы, — выдал Май. — За двадцать минут управились. Так что на оставшиеся полтора часа могу вам спальню уступить.       Этот нахал залез попой на барную стойку и наблюдал за нашими разборками, как за спектаклем.       — Уступить? — вкрадчиво поинтересовался я. — Кира?       Тот понял меня без слов. Он рванул вперед, взвалил хохочущего Майку на плечо и рванул в спальню. Я, смеясь, отправился за ними, но в гостиной заметил детей.       — Вот, Мишань, — сказал старший младшему. — У людей вокруг любовь, а мы сиди тут голодные!       — Не завидуй, — усмехнулся я. — Будет и на твоей улице подобный праздник.       — Вот уж спасибо, как-нибудь без этого, — уверил Макс.       — Кто же тебя спросит? Чувства сами приходят. Хочешь ты этого или нет.       Макс усмехнулся.       — Передайте Маю, что мы позже будем его ждать. Магазины никуда не денутся.       Я кивнул и направился наверх в нашу спальню, к моим любимым мальчикам. К моему солнцу и ебливому коту!