Май

      Май за ужином огорошил нас тем, что уезжает на соревнования. На два месяца. Ярослав только тяжело вздохнул, но против ничего не сказал. Да и я не мог возразить. Май этого хотел. Кто мы такие, чтобы ему отказывать?       Он уехал через неделю, и мы с Зиминым остались вдвоем. Домой мы не спешили, задерживаясь на работе допоздна.       Сначала я хотел перебраться обратно в гостевую спальню, но передумал. В этом не было смысла. На нашей огромной кровати можно было вообще не встречаться. Хотя с самого первого утра, я понял, что этого не будет. Каждую ночь я раскидывался по кровати, загоняя Ярослава на самый край, а потом еще закидывал на него конечности. Зимин ничего не говорил на этот счет.       А в пятницу он предложил напиться. Мы как раз сидели в рабочем кабинете. Время было часов девять. Зимин отбросил документы и потянулся.       — Может выпьем?       Я посмотрел на документы и понял, что неимоверно устал. Хотелось просто расслабиться.       — Почему бы и нет.       — Поехали в клуб, — решил Зимин.       — Надо тогда переодеться, — заметил я.       Оба мы были в деловых костюмах. Ярослав оглядел меня, что-то прикинув.       — Идем за мной, — он поднялся и подошел к стене, толкнул панель. Она открылась в комнату отдыха. — Проходи. У меня здесь есть сменная одежда. Может мои джинсы на тебя налезут.       Они в самом деле налезли. Впритык. Я все же был шире Ярослава и его джинсы обтягивали меня, как вторая кожа.       — Ну как? — спросил я, натягивая футболку.       А в зеркале я поймал взгляд Ярослава, залипший на моей заднице, обтянутой джинсами.       — Сойдет, — ответил он и переоделся сам.       Через полчаса мы уже входили в клуб. Зимин сразу провел меня в VIP-зону, и мы устроились на небольшом диване. Пить Ярослав умел. Я тоже. Мы методично напивались, раз уж кроме алкоголя другой разрядки нам не светило.       Потом, порядком навеселе, мы поехали домой. Но почему-то решили, что нам было мало и принялись за бар в гостиной. Ярослав упился, и мне пришлось тащить его в спальню на себе. Я надеялся, что он сразу отключится и проспится, но не тут-то было. Едва я лег в постель, он тут же подполз ближе.       — У тебя такие губы… блядские, — пьяно выдал он.       Ярослав       В голове гудело, как в растревоженном улье. Я с трудом открыл глаза и понял, что нахожусь в собственной постели. Дверь открылась, и из ванной комнаты вышел Кира. Как всегда, не стесняясь, он был прикрыт только полотенцем на бедрах. Я залюбовался его телом. Хоккей сделал из его фигуры конфетку. И кто-то эту конфетку пытался надкусить. Засосы на гладкой коже оставил, похоже, я. Вспомнилось, что вчера мне не давали покоя его губы. Кажется, я сказал ему что-то об этом и полез целоваться. Остался вопрос: было ли у нас что-то?       — Доброе утро, — улыбнулся Кира, заметив, что я не сплю. — Как самочувствие?       — Пить хочется, — хрипло ответил я.       Кира взял с тумбочки стакан и протянул мне. Я сел, чтобы взять его и понял, что вчера между нами было все! Поясницу ломило, а задница болела и была так растянута, что казалось будто в ней что-то забыли.       Постаравшись взять себя в руки, я выпил воды и поставил стакан. Ни слова не говоря, отправился в ванную. Ходить было больно, а по внутренней стороне бедра противно потекла тонкая струйка. Я посмотрел в зеркало.       «Дожил, Ярик. Тебя трахнул парень твоего любовника, без презерватива, кончив внутрь. Мальчишка, младше меня».       А ведь я вчера явно рассчитывал не на это. Себе я не врал, меня влекло к нему. Кира был интересным, симпатичным, сильным, добрым и трудолюбивым. Я действительно его хотел. Сексуальный парень, которого я хотел и который в итоге трахнул меня.       Я забрался в душ и помылся. Немного собравшись с мыслями, я решил, что надо просто обо всем забыть. Не было ничего и не будет. Надеюсь, Кира это поймет.       Стоило мне выйти из ванной, я понял, что все будет не так просто. Кира приблизился и потянулся ко мне. Я уклонился. В его взгляде было столько обиды и непонимания!       — Кира, не надо усложнять, — попросил я.       Кира       Обидно.       — Как скажете, Ярослав Михайлович, — ехидно ответил я.       — Но на «ты» и по имени можно было бы уже перейти, — спокойно заметил Ярослав.       Он отбросил полотенце в сторону и направился в гардеробную. Мне осталось только последовать за ним. Мы молча оделись и спустились вниз завтракать. Зимин пил кофе и молчал, летая где-то в своих мыслях.       — Какие на сегодня планы? — решил я нарушить тишину.       — Мне нужно немного поработать, — ответил Зимин, не глядя на меня.       — Я помогу!       — Нет. Мне нужно посмотреть документы и кое-над чем подумать. Ты будешь меня отвлекать.       Он налил себе еще одну чашку кофе и ушел в свой кабинет. Ну и ладно, найду чем заняться.       Я позвонил друзьям и предложил им встретиться на катке пораньше. Хоккей лучшее средство от негативных мыслей.       Глупо было надеяться, что одна ночь что-то изменит. Все было так… ведь это Ярик первый полез ко мне. Он жадно меня целовал. Едва почувствовал его губы и язык, у меня слетели все тормоза. Я крепче обнял его и перехватил инициативу. Мы сцепились, как сумасшедшие. Мои губы, что не давали ему покоя, он искусал едва не в кровь. С ним все было так… по-настоящему ярко. Его можно было целовать и сжимать со всей силы. Ярослав был жилистым и крепким. Держать в объятиях сильное мужское тело оказалось упоительно! Я безумно его хотел! Так как я был менее пьян, перевернуть Ярослава и отыметь не составило труда.       Обидно, что ему это не нужно и он теперь делает вид, что ничего не произошло. Ну и пусть, я терпеливый могу и подождать. Благодаря Майке он от меня никуда не денется.       С той ночи Ярослав, как одержимый работал сам и загружал меня по полной. Словно не хотел вспоминать о том, что было между нами. Не знаю, чем бы все это закончилось, но все решил случай.       До возвращения Майки осталось еще десять дней. Я был зол и раздражен от недотраха и усталости. В десятом часу вечера Ярослав похоже и не думал собираться домой. Офис был пуст, и я позволил себе скинуть пиджак и галстук. В нерабочее время мне спускались некоторые вольности.       Стучаться я не стал, думая лишь о том, как вытащить Зимина домой и заставить отдохнуть. Представшая передо мной картина заморозила. Ярослав стоял, опираясь пятой точкой о стол. Прямо на нем, всем телом висела Марина. Ее руки оплетали шею Зимина, а губы шарили в районе его ключицы.       — Неожиданное зрелище, — громко заметил я.       Зимин дернулся и не сразу сумел скрыть в глазах панику. Марина неспешно оторвалась от своего занятия, и я с негодованием заметил следы помады на шее Ярослава.       — Время позднее, детям спать пора, — язвительно заметила девушка. — Лисницкий, идите домой.       Если бы Ярослав, наконец, отмер и отстранился, я бы не вспылил, но он даже не шелохнулся. Я вмиг взбесился.       — Руки от него убрала, — рявкнул я, приближаясь.       — Что?! — возмутилась девушка.       Я просто отодвинул ее в сторону и посмотрел на Зимина сверху вниз.       — Вещи собирай, мы едем домой, — приказал я.       — Как ты смеешь?! — прошипела Марина.       Я не обратил на нее внимание. Сейчас меня больше волновала война взглядов. Я был тверд, да и прав в своих претензиях, так что Ярослав ее проиграл. Он выглядел растерянным.       — Ты оглох?! Вещи собирай! — повторил я и посмотрел на девушку. — Ты сама сказала, что рабочее время окончено. Так что иди домой.       Она как рыба только открывала и закрывала рот.       — Ярослав! Что он себе позволяет? Ты так и будешь молчать?       Тем, что она назвала его по имени, да еще и на «ты» взбесила меня окончательно! Одной рукой я схватил ее сумочку, а второй вцепился в хрупкое плечо, и потащил упирающуюся дамочку на выход.       — Домой иди! — прорычал я. — И запомни, для тебя он Ярослав Михайлович, на «вы», шепотом и только в рабочее время.       С этими словами я выставил ее за дверь и повернулся к Зимину. Тот стоял у своего стола, держа в руках свой портфель и смотрел растеряно. Я ухватил его за локоть и потащил на улицу. Охрана смотрела на нас во все глаза.       — Домой, — приказал я водителю. Тот вопросительно смотрел на Зимина. — Ты оглох?       Ярослав кивнул и только после этого мы, наконец, тронулись. Возле дома Никита решительно перегородил дорогу.       — Ярослав Михайлович, все в порядке? — он подозрительно на меня смотрел. — Может мы…       — Все в порядке, — выдавил Зимин. — Я сам разберусь.       Мы молча поднялись в квартиру и, не сговариваясь, потопали в спальню, переодеваться.       — И что это было? — раздраженно спросил Зимин, развязывая галстук.       — Это я тебя должен спросить! — прорычал я, стянув рубашку и скомкав, бросил ее в кресло. — Какого хуя эта сука на тебе повисла?!       — Ничего не было. Я просто не успел отстраниться. Я хотел отодвинуть ее, но в этот момент вошел ты и начал орать.       Он тоже скинул рубашку и принялся за брюки. До моего распаленного мозга дошло, что он полуобнажен. Это стало последней каплей. Я подскочил к нему вплотную.       — Может просто надоело воздержание?! Или ты и не воздерживался? Секс на работе для тебя не в новинку. Я в курсе, что ты трахал Вадима и Марину. О тебе столько сплетен! Ты же никого не пропускаешь.       — Это было в перерыве наших с Маем отношений, — возразил Ярослав.       — Да ну? Сегодня я этого не заметил.       Я нависал над ним, кипя от злости. Легкий запах сандала, исходящий от его тела, кружил голову.       — Хватит на меня орать! Ты что ревнуешь? — в шутку спросил он.       Его глаза широко распахнулись, потому что я не ответил. Этого и не требовалось.       — Запомни, Зимин, ты принадлежишь мне и Майке, — с угрозой произнес я. — Привыкай. Шлюх вроде Марины у тебя больше не будет!       Я надвигался на него, оттесняя к кровати, и Ярослав понял, что влип.       — Какое право ты имеешь указывать? — попытался возмутиться он. Я с силой толкнул его спиной на кровать и придавил сверху. — Что ты делаешь?       — Я честно хотел дать тебе время ко мне привыкнуть. Не вышло. Майки нет, так что от недотраха тебя буду избавлять я. Если ты еще раз подпустишь ее к себе, выебу без смазки, поставив раком прямо перед ней, — зло пообещал я и впился в его губы.       Он от неожиданности открыл рот, и я просунул внутрь язык. Ярослав извивался, пытаясь скинуть мои руки, гуляющие по его телу. Я сжал его запястья, вдавил в матрас, а сам стал спускаться поцелуями вниз. Его кожа была горячей, а пульс зашкаливал. Я целовал его и чувствовал, как он расслабляется.       Спустившись ниже, я облизал впадину пупка. Ярослав тяжело дышал, отчего его живот и грудь ходили ходуном. Я освободил его запястья и занялся брюками. Стянул их сразу вместе с трусами. Еще раз окинув его обнаженное тело взглядом, я устроился на нем. Целуя его губы, обхватил ладонью член и принялся ласкать. Зимин, прикрыв глаза, толкался в мою руку       — Не спеши, — прошептал я и отпустил его.       Перевернув его на живот, с трепетом касался спины. Под гладкой кожей перекатывались тугие мышцы. Ярослав был слишком напряжен. Я достал смазку и размазал по спине. Хорошенько растерев и разогрев его кожу, я стал с силой разминать напряженное тело. Зимин расслабился и стал дышать спокойнее. Хорошенько промяв каждую мышцу, я спустился ниже на ягодицы. Едва мои пальцы обвели сжатое кольцо, Ярослав дернулся.       — Нет!       Я надавил ладонью на его плечо, не давая двигаться и принялся поглаживать промежность. Впихнуть в него палец оказалось сложно. Растягивая его, я не спешил, действовал осторожно. Закончил, только когда три пальца входили вполне свободно. Смазав член, я приставил головку к анусу. Ярослав снова начал извиваться.       — Нет! Нет! Нет! — попросил он.       — Тише, — прошептал я, целуя его шею. — Расслабься. Ничего нового не будет. У нас все уже было. Расслабься, пусти меня.       Я водил головкой по краям, мягко надавливая, но он слишком сильно зажимался. Тогда я, не особо мудрствуя, с силой шлепнул его по ягодице, заставив расслабиться. И пока он приходил в себя, протиснулся внутрь. Ярослав охнул, но постарался больше не зажиматься.       — Все, все, я уже весь внутри, — шептал я, целуя его спину.       — Я в курсе. Двигайся, — тихо попросил он.       Я задвигался сначала плавно и осторожно, но Ярослав мне отвечал, и толчки становились все резче и сильнее. Да и самообладание у меня не резиновое. Кончив первым, я перевернул его на спину и ртом довел до развязки. Намочив полотенце, я вытер его и, устроившись рядом, лег спать. Подвинувшись ближе, я оплел его конечностями, уже не таясь. Теперь уже никуда не отпущу!       Ярослав       «Мальчишка обнаглел», — решил я. Он снова со мной переспал! Под таким напором я оказался впервые, раньше никому и в голову не приходило меня нагнуть. Во всяком случае в этом плане.       А теперь Кира сопит мне в шею, оплетая как лиана. Почему я позволил ему это? Не понимаю. Это не ради Майки, себе смысла врать нет. Кира мне нравится. Выходит, настолько, что я согласился лечь под него? Бред. Какой же все это бред.       Я посмотрел на часы и понял, что пора вставать. Стоило пошевелиться, и Кира сильнее сжал меня в своих руках. Я снова попытался выбраться.       — Что? — сонно проворчал парень, потираясь носом о мою шею.       — Пора вставать. Отпусти меня.       Он придвинулся еще ближе.       — Еще чуть-чуть, — шепотом попросил Кира.       А потом имел наглость потереться своим стояком о мое бедро. Его руки поползли вниз по моему животу прямо к паху.       — Даже не думай, — проворчал я.       Кира провел языком по моей шее и присосался к мочке уха.       — Я чуть-чуть. На пол шишечки, — прошептал он.       По коже поползли мурашки.       — Даже не думай! — повторил я, с силой толкнув его в грудь. — Я не собираюсь сидеть на совещании с раздолбаной задницей, потому что тебе приспичило.       — Как будто я один хочу, — обиделся Кира, и его рука сцапала мой возбуждённый член.       Пару раз размашисто подрочив, он перешел на яички. Хотелось позволить ему все, только бы продолжал.       — Кира!       Он даже слушать не стал, резко поднялся и оказался верхом на моих бедрах. Взял смазку и вылил в свою ладонь. Я с волнением за ним наблюдал. Кира сел повыше, проехавшись своим членом по моему, обхватил оба ладонью и начал дрочить.       Я закусил губу, наблюдая за ним. Хитрые глаза, пошлая улыбка, сильное, рельефное тело. Хорош.       Я кончил первым, с низким стоном. Кира выпустил мой член, встал на колени и принялся дрочить на меня. Его сперма оказалась на моей груди и животе, смешавшись с моей. Кира довольно меня оглядел и, положив руку, принялся втирать все это безобразие в мою кожу.       — Тебе идет, — хрипло заметил он.       Этот засранец еще и издевается!       — Если ты сегодня опоздаешь на работу, лишу тебя премии, — мстительно сообщил я.       Кира откинул голову назад и рассмеялся. Он сполз с меня и я, наконец, смог отправиться в душ, пока вся эта хрень не подсохла. Вот только уединиться он мне не дал, залез в кабинку вместе со мной и прижался со спины. Руки нахально задвигались по моему телу, то и дело задерживаясь на сосках и бедра. Кира наклонился и прижался губами к моему уху.       — Я ведь серьезно, Ярик, не смей подпускать к себе никого кроме меня и Майки. Ты наш.       Я идиот, но мне это понравилось.       На работе, разобравшись с текучкой, я попросил вызвать ко мне Марину. Надо было поставить ее уже на место. Не поняла она с первого раза, что все не то чтобы кончилось, а даже не начиналось. Значит придется объяснить снова.       Марина вошла царской походкой.       — Мы вчера не договорили. Присядь.       Она села на стул и закинула ногу на ногу. Эффектная, красивая стерва.       — Я вообще не понимаю, зачем тебе этот наглый мальчишка! Ведь он же…       — Марина, я не собираюсь о нем говорить. Меня не устраивает твое вчерашнее поведение. Я ведь тебе уже говорил, между нами все кончено. И по личным вопросам больше ко мне не приходи.       — Но… мы же…       — Не «мы», Марина. И тебе давно пора это понять.       Только постучавшись, ко мне сразу вошел Кира. Наверное, узнал, что у меня Марина. Было даже интересно посмотреть за ним.       — Доброе утро, Марина Андреевна, — широко улыбнулся он, как ни в чем не бывало. — Извините, что прервал. Ярослав Михайлович, я отчет принес.       «Вот засранец!» — восхитился я. Как умеет держать себя! Да и работу с личным не мешает.       — Зайдешь позже, — распорядился я.       — Конечно, Ярослав Михайлович.       Он послушно ушел, а мне стало интересно откуда он узнал о моих интрижках. Ладно, Марину он видел висевшей на мне, а про Вадима? Ведь все это в самом деле было во время нашего разрыва с Майкой. Значит кто-то распускает сплетни. Что же, у меня тоже есть секретное оружие. Поспешив выпроводить Марину, я вызвал секретаря.       — Алина Викторовна, присядьте, — попросил я женщину.       Она позволила себе легкую усмешку. Поняла, что я от нее хочу. Она и была моим секретным оружием. Алина знала все обо всем, но при этом умела держать язык за зубами, когда дело касалось меня.       — Слушаю вас.       — Расскажите о Кире.       — Что именно? — удивилась она.       Я пожал плечами и откинулся на спинку стула.       — Просто интересно, что о нем говорят. Как у него с личными отношениями? Может с кем-то из наших встречается?       Алина только приподняла бровь. Неужели догадывается о наших отношениях?       — Трудолюбивый, коммуникабельный, симпатичный. Конечно наши девочки тут же принялись его охмурять. Он очень выгодная партия.       Я нахмурился. Это мне уже не нравилось.       — А он? Как он ведет себя?       — Флиртует напропалую, — фыркнула Алина. — Со всеми без разбора. Но ничего большего. Ни на какие уловки не ведется.       Я с трудом сдержал довольную улыбку.       — Спасибо, Алина Викторовна.       Вечером я тянул до последнего, прежде чем идти домой. Кире снова пришлось меня уводить.       Едва я улегся в постель, он был тут как тут. Его руки свободно путешествовали по моему телу.       — Кира, — прорычал я, как только его ладони переместились на мои ягодицы.       — Что? — мурлыкнул он мне на ухо.       Его губы прогулялись по моей шее, а потом обхватили мочку. Он устроился на боку, прямо за моей спиной и потерся членом о задницу.       — Ты меня с Маем перепутал? — зло спросил я.       — Вас сложно перепутать. Наш мальчик слишком худенький и маленький, — ответил он, поглаживая мой живот.       — А я толстый и большой?       — Нет. Ты худощавый и… идеальный. Самый лучший, — шептал Кира.       Эта сволочь меня соблазняла своим голосом!       — Ты же не думаешь, что я буду подставлять тебе свой зад по первому требованию? — раздраженно спросил я.       — Тебе же понравилось.       — Может и понравилось, но не ощущения после. Мне завтра на работу и с раздолбанной задницей я на нее не пойду!       Кира развернул меня к себе и вжал в свое сильное тело.       — Мне крышу сносит, когда я с тобой. Я хочу тебя! Хочу быть рядом с тобой, даже без твоей задницы.       Он жадно поцеловал меня, а потом, спустившись между моих ног, сделал офигенный минет. Я кончил прямо в его рот, и он проглотил все, не поморщившись. Наоборот, еще и пошло облизнулся! И это бывший натурал, у которого был только Майка?       А потом Кира снова поцеловал меня в губы и, оплетая руками и ногами, уснул.       Утром он разбудил меня еще одним минетом, а когда я спросил где он этому научился, подтвердил мою догадку. Его научил Майка. Весь день при взгляде на эти блядские губы я только об этом и думал. А эта сволочь, замечая мой интересе, еще и призывно облизывался!       По вечерам мы обходились петтингом без проникновения. Кира, как всегда, был страстен и агрессивен, и я неизменно сдавал ведущую роль под его напором. А в субботу мы занимались сексом. Настоящим долгим сексом. Кира вынул из меня душу и затрахал до невменяемого состояния. Под ним я абсолютно терял над собой контроль.       Приезд Майки вызывал у меня противоречивые чувства. С одной стороны, я дико по нему соскучился. Хотелось поскорее увидеть моего мальчика и обнять крепко-крепко. С другой, я понимал, что Кира вряд ли останется прежним. Со мной. Он любит Майку, а я просто замена в постели. Понять, что я сам чувствую к нему было сложно.       — Кира, зайди ко мне.       Он пришел через пару минут. Пересек кабинет вальяжной походкой и остановился у моего стола. Я замер, разглядывая его. Ему шел костюм. Деловой стиль делал его сексуальнее.       — Судя по твоему взгляду, думаешь ты не о работе, — с усмешкой заметил он.       — Не о ней, — согласился я.       Он обошел мой стол и прислонился к краю прямо передо мной.       — А о чем же?       — О твоих губах, — честно признался я.       Кира рассмеялся, откинув голову, а потом поцеловал меня. Отстранившись, он демонстративно облизнулся.       — Хочешь?       — Здесь?! — возмутился я. Никогда и никому не позволял вытворять непотребства в моем кабинете. Но мысль об этих блядских губах не давала покоя. — Почему бы и нет, — решился я.       Кира оценивающе меня оглядел.       — Меняемся местами.       Он усадил меня на стол, а сам навис надо мной. Целуя, Кира расстегнул мою одежду и стянул штаны с бельем вниз. Его губы заскользили по моей груди, обжигая кожу прикосновениями. На бедре Кира оставил смачный засос и перешёл на пах. Я откинулся назад, опираясь на руки и отдался полностью на его волю. Кира устроился в моем кресле и неторопливо двигал головой, лаская мой член. Я кончил глубоко в его горло и раскинулся на столе.       — Кайф, — выдохнул я.       Он принес полотенце и обтер меня. Я встал и поправил одежду. Кира не угомонился. Он подошел и обнял меня, уткнувшись мне в шею.       — Если ты будешь чаще вызывать меня за этим, я не против.       — Я вызвал тебя не за этим, — со вздохом признался я.       — А зачем? — спросил Кира, прикусив меня за мочку уха.       В его объятиях было так уютно, что не хотелось шевелиться и о чем-то думать.       — Майка звонил. Он приезжает сегодня, через два часа. Я хочу, чтобы ты встретил его. На работу можешь сегодня не возвращаться.       — Ты серьезно?! — встрепенулся Кира, выпуская меня из рук. — А ты? Поедем?       — Нет, не сейчас. Вечером. У вас будет время побыть вдвоем.       Он удивленно на меня посмотрел.       — Нам втроем будет еще лучше. Поехали!       — Не могу. Сам знаешь, у меня сегодня переговоры с финнами.       — Знаю. Но ты же постараешься побыстрее закончить?       — Конечно.       Он глубоко меня поцеловал и улыбнулся.       — Я побежал.       Переговоры растянулись до шести вечера. Домой я ехал измотанный, но весь в предвкушении. Едва я вошел в гостиную, из кухни выскочил Майка. На нем были только коротенькие шорты и широкая футболка Киры. Эта одежда открывала его стройные ноги и хрупкое плечо. Мой милый домашний мальчик бросился мне в руки. Я поймал его на лету, и он тут же оплёл меня своими конечностями.       Все остальное стало неважно. Мой малыш в моих руках. Я впился в его губы, насилуя нежный рот языком.       — Я так скучал, — прошептал он.       Сделав еще пару шагов, я упал вместе с ним на диван и придавил его тело своим. Мои руки жадно шарили под футболкой, оглаживая нежную кожу. Расстегнув дрожащими от нетерпения пальцами ширинку, стянул с него шорты. Под ними не оказалось ничего, только его восхитительное тело. Я покрывал поцелуями его кожу с тонким запахом миндаля.       — Люблю тебя, мое солнце, — шептал я, как безумный.       Его тело было гостеприимно подготовлено. Смазан и растянут. Кира постарался? Я плавно вошел в него и задвигался. Вот чего мне не хватало! Жара и тесноты Майки. Моего Майки.       — Я тоже до кровати не дотянул, — сообщил Кира, когда я приходил в себя после оргазма. — Только до лестницы.       Я не обратил на него внимания, жадно разглядывая любимое лицо. Май ласково улыбался.       — Скучал по мне? — спросил он.       — Очень, — признался я, глядя на него выжидающе.       Май не подвел.       — И я очень. Люблю тебя.       — И я тебя, мое солнце.       Я снова набросился на его губы.       — Стоп! Стоп! — рассмеялся Кира. — Ярик, ты опять ничего не ел? Сначала ужин, а потом все остальное. Майка, а ты поесть успел?       — Не совсем.       — Тогда живо оба на кухню! — распорядился Кира. — Сначала есть, а потом в спальню.       Пришлось дать Кире два дня отгула до выходных, потому что он никак не мог оторваться от Майки. В пятницу я закончил пораньше свои дела и отвез моих мальчиков на остров.       Спать теперь стало в два раза тяжелее. Помимо Майки, по-прежнему спавшему на мне, еще и Кира все время складывал на меня конечности. Во вторник мне с трудом удалось выбраться из этого плена. Зевая, я отправился в душ. Только теплые струи коснулись тела, ко мне со спины прижался Кира.       — Доброе утро, Ярик, — прошептал он, целуя мою шею. — Прости, что так долго тебя игнорировал. Мне тебя не хватало.       — Я вроде никуда не уходил, — спокойно ответил я.       — Просто скучал без Майки и немного сошел с ума. Прости. Я совсем не уделял тебе внимания.       Он вылил гель на мочалку и принялся меня мыть.       — Мы опоздаем, — попытался протестовать я.       — Ты президент огромной корпорации, — напомнил Кира. — Тебе можно.       — Но ты-то нет. Ты мой помощник.       — Так я тебе сейчас и помогаю.       Он помыл нас обоих и раздразнил меня так, что я готов был идти будить Майку.       — И что мне делать с моим стояком? — вслух поинтересовался я.       — Говорю же, я тебе помогу.       Кира развернул меня лицом к стене и обнял со спины. Его руки погладили меня от груди до живота и накрыли пах. Обхватив член, он мне отдрочил до звездочек из глаз.       После мы выпили кофе и поехали на работу.       Май       Я стал замечать, что отношения между Киром и Яром налаживаются. И не просто налаживаются…. Между ними явно что-то произошло пока меня не было. Не один раз я замечал, как Кира зажимает Яра по углам. То целует, то просто лапает. И самое главное, что Яр совсем не против!       Они все сильнее сближались. Сначала мне казалось, что из-за меня Яр взял Киру на работу. Но что если все не так? Что если Яр просто хотел, чтобы Кира был к нему ближе?       Два моих любимых хорошо поладили. Я был бы очень рад, если бы меня не тревожил вопрос о том, не останусь ли я не у дел. Что если я потеряю обоих? Я со страхом наблюдал за ними несколько недель, ожидая, что меня выкинут из их жизни за ненадобностью. Но этого не происходило. Они меня любили. Кажется, правда любили.       Ярослав предложил мне устроить выставку моих работ, а Кира его поддерживал. Они нашли мне галерею, и я занялся подготовкой.       Я как раз вышел из галереи и собрался пройтись по магазинам. Из переулка послышались крики. Зачем я туда сунулся? Потому что идиот! Стас не сразу сообразил, что я делаю, поэтому и отстал от меня.       В переулке было двое детей и трое отморозков. Одному из детей было лет четырнадцать, а второму всего семь или меньше. Ублюдки били детей. Тот что постарше еще пытался отбиваться и защитить младшего, но у него это не выходило. Сам не понимая, что делаю, я рванул вперед. В тот момент, когда один из отморозков собрался пнуть парня, я бросился между ними и получил не слабый удар ногой в лицо. В голове сразу зашумело. Я заметил, как подбежал Стас и принялся оттаскивать этих сволочей. Вот только один из них ударил моего охранника сзади по голове.       Не знаю, чем бы закончилось все это, если бы не проезжающий мимо патруль. Нас доставили в ближайшее отделение и посадили в обезьянник. Голова трещала, и я с трудом соображал. Единственное, что я понял — Стаса увезли в больницу. Из обезьянника меня отвели в какой-то кабинет.       — Эй, пацан, ты как? — спросил следователь, внимательно вглядываясь в мое лицо.       — Я могу позвонить?       — Ага, конечно, — фыркнул он. — Сейчас поговорим, а потом возможно.       — Поговорим? О чем?       — Что тебе нужно было от подростков? Зачем ты на них набросился?       Следователь, молодой симпатичный парень, достал лист бумаги и приготовился писать       — Что? — опешил я. — Все было не так! На детей напали, а я…       — Не лги! Зачем ты напал на детей?       Все происходящее походило на бред. От меня требовали признания, и я уже был готов сознаться в чем угодно, потому что с каждой минутой становилось все хуже.       — Послушайте, посмотрите на меня, — попросил я. — У меня есть деньги, я… позвольте мне сделать только один звонок.       Следовать оглядел меня и мою одежду, а потом все же подвинул мне телефон.       Кира       — Ты был в ударе, — заметил я, потягиваясь. — Три с половиной часа! Ярик, не знал, что ты любитель поболтать.       Он только усмехнулся.       — Долгое совещание, но так было нужно.       — Да-да… кажется, я копчик отсидел, — потирая задницу, я достал телефон. — О, Майка звонил.       — И мне, — нахмурился Ярик. — Странно, он никогда не звонит на работу.       Зимин тут же принялся перезванивать.       — Что?       — Отключен.       — Позвони Стасу.       Ярослав кивнул и тут же стал набирать номер. Он бледнел по мере разговора, и мне это совсем не нравилось.       — В чем дело?!       Зимин схватил пиджак и бросился к выходу.       — Алина, машину, — быстро приказал он.       Мы бросились к лифту.       — Что?! — снова спросил я, паникуя.       Сердце колотилось через раз от дурного предчувствия. Только не мой Майка! Только не он!       — Была драка. Стас в больнице. Май в ментовке. Кира, узнай в какой.       Бред. Все это какой-то бред! Я достал телефон и принялся обзванивать знакомых. К тому моменту, когда мы выехали на проспект, я уже знал в каком он отделении.       — Что произошло, Кира? — спросил Ярик.       — Не знаю. Бред какой-то. Мая обвиняют в нападении на детей.       — Что за чушь?       — Не будем спешить. Сейчас приедем и все выясним.       Ярослав только кивнул и всю дорогу молчал, глядя в окно. Он застыл, как каменное изваяние. Возле ментовки Зимин повернулся ко мне.       — Кира, возьми себя в руки. Что бы ни происходило, держи лицо. Понял?       — Ярик, не тебе меня учить, как общаться с ментами.       Он вздохнул и слабо мне улыбнулся.       — Кира, просто у тебя мало опыта, а когда дело касается личного, очень сложно сдержаться. Идем.       В отделении Ярика словно подменили. Он подошел к дежурному.       — Зимин Ярослав Михайлович к начальнику ОВД. И лучше вам поторопиться.       Через десять минут мы вошли в кабинет начальника. Ярослав вальяжно уселся на один из стульев, а я пристроился за его спиной, как примерный помощник.       — Итак, чем могу помочь?       — Меня зовут Зимин Ярослав Михайлович.       — Да, я в курсе, — сдержано кивнул полковник.       — Это мой помощник Лисницкий Кира Алексеевич.       Ярослав сделал эффектную паузу, и начальник отдела клюнул.       — А Лисницкий Алексей Дмитриевич, прокурор?..       — Его отец, но это к делу не относится.       — Итак, по какому делу вы пришли?       — У вас мой подопечный. Осин Май. Хотелось бы его увидеть и забрать, наконец, отсюда.       — Осин? Это по делу двух подростков?       — Я не в курсе. Да меня это и не интересует.       — Я не могу, да и не хочу отпускать парня, напавшего на беспризорников.       — Федор Иванович, — вкрадчиво начал Ярик. — Я предлагаю лишь раз. Давайте договоримся по-хорошему. Мне бы очень не хотелось беспокоить Леонида Сергеевича, начальника управления внутренних дел нашей области. Или друзей в Министерстве, — было видно, что полковник колеблется. — Кира, подожди в коридоре.       Мне пришлось выйти, чтобы через пять минут меня позвали обратно. По лицу Ярика ничего было не понять, но начальник тут же позвонил и велел привести Майку. Наш мальчик выглядел ужасно. Грязный, мятый, побитый и несчастный. Я подошел к нему ближе и взял за подбородок, поворачивая лицо к свету. Огромная припухлость и ссадина. Любимые голубые глаза пусты. Это страшно.       Ярослав подошел и, забрав его у меня, притянул к себе. Уткнувшись носом в его грудь, Май заплакал, очень тихо, только плечи вздрагивали.       — Дети… они дети… там, а я… нельзя так… это же дети, — всхлипывал он.       — Где ублюдки, которые это сделали? — с трудом сдерживая ярость, спросил я.       Федор Иванович нахмурился.       — Вы о детях?       — Нет, я о тех, кого вы покрываете, — резко ответил я.       — Ты не знаешь с кем связываешься, — холодно заметил полковник.       — Зато вы понимаете с кем можете связаться, — нагло заявил я.       За моей спиной Зимин. С ним не страшно.       — В допросной, — сдался начальник. — Тебя проводят.       Я вышел из кабинета и меня отвели в допросную. Эти комнаты, все как одна обшарпанные, производили угнетающее впечатление. Я направился к трём отморозкам, сидящим за столом.       — Эй, нам с ними еще работать, — предупредил опер.       — Оставьте нас наедине, — потребовал я. — Все с ними будет в относительном порядке.       — Слушай, я понимаю, — заговорил опер. — Но ты…       — Они к детям полезли, — напомнил я. — Избили мальчишку, меньше их в два раза. Вы их защищаете?       — У тебя пять минут, — кивнул опер устало.       Переломав руки, посмевшие обидеть моего мальчика, я ничего не почувствовал. Ни зла, ни удовлетворения, ничего.       В кабинете начальника Май сидел на стуле, понурив голову, а Ярослав перед ним. Заметив меня, Зимин поднялся.       — Поехали домой.       — Нет, — воскликнул Майка.       — В смысле?       — Я хочу увидеть детей.       Мы переглянулись.       — Где они?       — В детской комнате у следователя по делам несовершеннолетних, — ответил полковник.       Кажется, мы ему жутко надоели, а избавиться от нас не представлялось возможным. Детьми оказались светловолосый мальчуган с глазами побитого щеночка и тощий пацан, нахохлившийся, как цыпленок.       — Что с ними будет? — спросил я у молодой девушки следователя.       — Их определят в детдом и…       — Нет! — Май вцепился в Ярослава. — Только не в детдом! Пожалуйста!       — Май, успокойся, — попросил Зимин растеряно. — Ты же понимаешь, что мы не можем…       — Нет, Яр, нет! Посмотри, ему столько же, сколько было и мне тогда! Прошу!       Дети ошалело смотрели на нас, следователь тоже была в шоке от такого представления. Я и сам растерялся. Никогда не видел Мая таким!       — Что происходит? — спросил я у Ярослава.       — Потом, — одними губами ответил он. — Май присядь.       — Пожалуйста, — еще раз попросил Май, но все же отлип от Зимина и сел на стул в уголок.       Ярослав устроился на стул в центре и какое-то время всех разглядывал, что-то просчитывая в уме. Я видел такое выражение его лица во время подсчета сложных схем. Он посмотрел на следователя.       — Я хочу услышать все, что вы знаете об этих детях.       Девушка была не очень довольна, но полковник по видимому ее предупредил о нас.       — Максим и Михаил Фадеевы. Пятнадцать и шесть лет. Родители умерли полтора года назад. Их должны были сразу забрать в детдом, но они сбежали. Говорят, что не хотели разлучаться. Жили возле теплотрассы с бомжами. Попрошайничали. Вот в общем-то и все.       — А почему в детдом? Родственников нет, которые могли бы о них позаботиться? — спросил Зимин.       — Есть тетка, но она детей забирать отказалась.       Ярослав нахмурился, бросил взгляд на Мая и повернулся ко мне.       — Кира, подождите меня с Маем и детьми в коридоре.       Я знал этот его тон и что перечить ему сейчас не стоит. Выведя всех из кабинета, я устроился рядом с Маем. Бросив пальто на колени, я под его прикрытием сжал узкую ладошку.       Зимин вышел через полчаса и подошел к детям.       — У меня к вам только один вопрос: вы предпочитаете детдом или уехать с нами?       Дети переглянулись.       — С одним условием, — вызывающе заявил Максим. — Обещайте, что не обидите брата!       — Обещаю, — усмехнулся Зимин.       В машине он набрал доктора и попросил приехать. Дома, едва мы вошли в гостиную, он продолжил раздавать указания.       — Май, поднимайся к себе, — наш мальчик послушался беспрекословно. Он вообще сейчас больше напоминал безвольную куклу. — Кира, иди с ним, не оставляй его ни на минуту. Заставь его принять горячую ванну и напои горячим чаем. Когда придет Валентин Аркадьевич, я пришлю его к вам. Он осмотрит Мая.       — Ярик, а что вообще происходит? — снова спросил я.       — Кира, давай позже, — попросил он, и я вдруг заметил, как Ярик устал. Вся эта история и для него не прошла без последствий. — И прошу тебя, не спрашивай этого сейчас у Мая. Давай в другой раз. Иди, — попросил он и повернулся к детям. — Садитесь на диван. Сейчас мы немного поговорим, решим, что делать, потом вас осмотрит врач и вы сможете отдохнуть.       После ухода Валентина Аркадьевича я уложил Мая в постель.       — Ляг со мной, — тихо попросил мой мальчик. — Мне… нужно, чтобы ты меня очень крепко обнял.       — Конечно, — я кивнул и стал снимать одежду.       — Нет! — запаниковал Май. Его глаза испугано забегали по комнате, словно ища выход. — Не раздевайся! Нет!       Вся эта история мне не нравилась все больше.       — Все хорошо, Май, — я убрал руки от одежды и поднял их вверх. — Все нормально. Это я. Я просто тебя обниму.       Я лег в кровать и с силой притянул Мая к себе. Где-то я читал, что крепкие объятия могут снять приступ паники. Всем телом ощущая его дрожь, я гадал, что случилось. Конечно его напугала сегодняшняя история, но не до такой степени.       Ярослав пришел только через два часа.       — Уснул? — спросил он, глядя на Мая.       — Да.       — Это хорошо. Сейчас бы помыться и спать, — озвучил свои планы Зимин, раздеваясь.       Он сбросил одежду и отправился в душ. Недолго думая, я пошел за ним. Забравшись в кабину, я прижался к его спине и коснулся губами шеи.       — Устал?       — Немного, — ответил Ярик и откинулся на меня. Голову он устроил на моем плече. — Долгий день.       Я взял гель для душа и принялся его мыть. Ладони скользили по мокрому телу. Я гладил и массировал его, пытаясь хоть немного помочь.       — Может теперь ты расскажешь, что происходит? — спросил я, выключив воду и обтирая его полотенцем.       — Кира…       — Что? — разозлился я. — Я единственный ничего не знаю и не понимаю! Вы мне не доверяете? Кто я для вас вообще?!       Ярослав отобрал у меня полотенце и обернул им бедра.       — Май сам когда-то был беспризорником и на своей шкуре узнал, что такое детдом. Он много пережил и до сих пор боится спать один. Рассказывать об этом или нет Май должен сам, — резко сообщил он.       — Прости, я же ничего не знал, — растеряно ответил я.       Зимин только кивнул.       — Мы много времени и сил потратили на его лечение в… психологическом плане. Я очень удивился, когда он в этот раз поехал на соревнования. Он боится людей. А там еще и обстановка напоминает казенные учреждения. Но Май понемногу борется со своими страхами. А теперь идем спать. Завтра еще один долгий день.       — А что с детьми?       — Не знаю. Будем решать завтра вместе с Маем.       Мы вернулись в спальню, но Ярослав направился не к постели, а в гардеробную. Вернулся с пижамными штанами и футболками.       — Что это?       — Оденься. Майке завтра не стоит видеть двух голых мужиков в своей постели. А если учитывать утренний стояк… короче, оденься.       Ярик схитрил и устроился с другой стороны кровати, увлекая меня за собой. Я не привык спать в центре, это было место Майки. Так что я по привычке оплел конечностями Ярика.       Утром меня разбудили влажные поцелуи Мая по спине. Я потянулся.       — М-м-м… доброе утро, солнышко.       — Вы меня оба бросили, — обижено просопел он, перелез через меня и протиснулся между мной и Яриком.       Зимин даже не открывая глаз оплел его руками, устроив ладони на бедре и животе, а лицом уткнулся в тонкую шею. Когда он отстранился, на белой коже остался яркий засос. Я не удержался и присосался к хрупкому плечу. Мы с Яриком покрывали хрупкое тело поцелуями, оставляя засосы и укусы. Мы в четыре руки ласкали его и нежили. Несмотря на утренний стояк ни я, ни Ярик на продолжение не рассчитывали.       За нас все как всегда решил Майка. Он по-блядски раскинулся на кровати попкой вверх. Мы чуть слюной не захлебнулись на такой шикарный вид. А малыш дополз до тумбочки и достал смазку.       — Ты уверен, солнце? — спросил Ярослав, присасываясь к бедру, прямо под попкой.       Май потерся о кровать.       — Хочу вас обоих! Вместе хочу! — заявил он, раздвигая ноги.       Мы с Яриком встревожено переглянулись.       — Бред, солнышко, — возразил он.       — Но я так хочу!       Мы снова переглянулись. Я покачал головой и Ярик мне кивнул.       Забрав смазку, я принялся за растяжку. Пальцы легко входили в расслабленное тело. Май насаживался на них, мурлыкая. Я перевернул его на спину, и Май раскинул ноги, призывно мне улыбаясь. Устроив его бедра на своих, я плавно вошел. Ярослав тут же впился в его губки.       — Не смей кончать, — предупредил он Мая.       Я стал нетерпеливо раскачиваться, давая ему привыкнуть, а потом задвигался, отпуская себя.       — Сильнее… да, сильнее… — шептал Май.       Он выгибался, впиваясь пальцами в Ярика. Я уже мало что соображал, вбиваясь все резче. Оргазм был близко, и я настойчиво к нему шел.       — Оу-у-у… — взвыл Май, и Ярик быстро перехватил его член, оттягивая яички.       Он, кажется, всхлипнул, сжимаясь, и я с облегчением кончил. Разрядка ненадолго оглушила. Я вышел из него, тяжело дыша. Потерся головкой о нежную кожу ягодиц и снова всунул головку, ловя отголоски удовольствия. Скатившись с Мая, уступил место Ярику.       Он перевернул малыша на живот и поставил на четвереньки. Я смотрел во все глаза, как Ярик проводит языком по растраханному анусу, слизывая мою сперму. Бля, это оказалось так сексуально!       Отстранившись, он взглянул на меня, пошло облизнувшись, и одним движением вошел в растянутого, влажного Майку. Наблюдать за ними было в кайф. Наш мальчик прогибался в спине, встречая каждый выпад, и тискал простынь в кулаках. Заметив, что Ярик уже близок к разрядке, я подобрался к Маю и, ухватив его член, принялся дрочить.       — А-а-а… — всхлипнул он и тут же кончил.       Ярослав дернулся еще пару раз, натягивая Мая за бедра, и упал прямо на него. Пришлось их разлеплять. Перевернул Зимина набок и прижался к его спине, а Май подполз спереди.       — Охрененно было, — заявил малыш. — Жаль только, что не вместе.       Ярослав поднял его лицо и заглянул в глаза.       — Солнце, мы не будем этого делать, — серьезно заявил Зимин. — Не проси.       — Но почему?       — Потому что это может быть больно и опасно. Мы тебя слишком любим для этого.       Май тяжело вздохнул.       — Я тоже вас люблю.       — Что за печаль в голосе? — поинтересовался я, выглядывая из-за спины Зимина. — Или ты хочешь тоннель вместо задницы?       — Дурак, — фыркнул Май, показывая мне язык.       Ярослав толкнул меня плечом, за что получил щипок за задницу. И я вдруг понял, что безумно хочу в него. Проведя пальцем между ягодицами, надавил на заветную дырочку. Ярослав дернулся, отстраняясь.       — Надо вставать, — заявил он и первым подорвался в душ.       Май вытянулся в постели, не собираясь шевелиться. Я оставил еще один засос в треугольнике родинок и отправился за Зиминым. В душевой кабине облапил его всего сразу. Он вздохнул и привалился ко мне. Осмелев, я обхватил его ягодицы, стискивая.       — Кира, не надо, — попросил он.       — Безумно тебя хочу, — прошептал я, кусая его. — Ярик, пожалуйста!       — Не здесь. Я не хочу, чтобы Май нас увидел.       Я резко отстранился, выпуская его.       — Ясно, извини.       — Кира…       — Нам в самом деле пора, — оборвал я, не желая слушать оправданий. — Там ведь мальчишки, да и нам пора на работу. Я позвоню Алине, передвину все, но в два обед с губернатором. Мне потребовалась уйма времени, чтобы согласовать ваши расписания, — говорил я, быстро умываясь.       Не хотелось оставаться с ним наедине.       — Кира… — снова позвал Зимин.       — Все, я пошел. Кофе жуть как хочется.       Сбежав из ванной, я быстро натянул костюм и отправился на кухню. К моему удивлению ребята сидели в гостиной с одним из охранников. Дети были полностью одеты и понуро смотрели в пол.       — В чем дело? — поинтересовался я у охранника Димы.       — С утра пораньше лыжи навострили. Мы решили вас дождаться, Кира Алексеевич.       — Правильно решили. Спасибо, Дим, можешь идти. А вы, — я повернулся к мальчишкам. — Верхнюю одежду снимайте и марш на кухню.       Я сопроводил их и устроил за столом, а сам принялся готовить завтрак.       — Напомните, как вас зовут?       — Макс, — ответил старший. — А брата Миша.       — Ну да, точно. Меня зовут Кира. Омлет будете?       — Будем, — буркнул Максим.       — А разве Кира не девчачье имя? — поинтересовался мелкий.       — За такие вопросы и в нос можно получить, — строго сообщил я, но видя, что дети напуганы, улыбнулся. — Куда же вы на голодный желудок бежать надумали?       — Подальше отсюда, — буркнул Максим.       — А что так? — удивился я, наливая себе, наконец, кофе.       — Думаешь я не знаю зачем извращенцам вроде вас дети-сироты?!       Я достал две тарелки, выложил на них омлет и налил чай.       — Ешьте. К десяти приедет домработница, накормит вас чем-нибудь путным.       Дети усердно заработали ложками, насторожено на меня поглядывая. Я пристроился к подоконнику и потягивал кофе. Спустились Зимин с Майкой. Первому я подал кофе, второму йогурт.       — Поболтаем в гостиной? — предложил Ярослав после этого странного молчаливого завтрака.       Мы все расположились на диване и креслах. Я достал планшет и принялся перекраивать расписание.       — Почему вы хотели сбежать? — сразу спросил Зимин.       Миша испугано притих, а Макс нахохлился.       — Потому что просто так никто никогда не помогает, — заявил старший. — Я не дам в обиду брата!       Май молчал, слепо уставившись в стену. Зимин вздохнул.       — Я бизнесмен, у меня свое дело, которое неплохо меня обеспечивает. У меня есть любимый человек, с которым мне хорошо. Дети мне не нужны. Мне от вас ничего не нужно. Да и нечего вам мне предложить.       — Тогда зачем вы нас сюда притащили? — ерепенился Макс.       — Май был таким же, как вы. Он жил и на улице, и в детдоме, и в приемной семье. Он знает, что вас там ждет и не хочет этого допустить. Май лишь хотел вас оградить от того через что прошел сам и попросил помочь. Я понимаю, что в это трудно поверить, поэтому предлагаю нам всем установить испытательный срок. Один месяц. Поживем, приглядимся друг к другу. Если по какой-то причине мы не устроим друг друга, я дам вам денег, и вы сможете уйти. Если решите остаться, я оформлю над вами опекунство. Как вам такое предложение?       — Мы подумаем, — буркнул Максим.       — Думайте. Нам с Кирой пора на работу. Вы остаетесь дома с Маем. Завтра Кира свозит вас по магазинам, купите все необходимое. Май, справишься?       — Да.       — Кира, поехали.       Мы сели в машину.       — Он справится? — спросил я.       — Конечно. Кира, он не слабый, беззащитный ребенок. Май сильный. Сильнее, чем мы с тобой, — я кивнул и уставился в окно. — Кира, о том, что было в дУше…       Я посмотрел на Никиту спереди. Охранник покраснел.       — Не надо, — оборвал я. — Я все понял, Ярослав. Забудь об этом.       — Кира, пойми, Майка для меня все. Если он узнает о том, что между нами было…       — Хватит, — резко попросил я. — Просто забудь.       — Я хочу объяснить.       Машина остановилась, и я вышел первым.       — Не заслуживает внимания, Ярослав Михайлович, — холодно ответил я. — Мне нужно в отдел планирования.       Я весь день избегал его. Не хотел говорить с Зиминым. Зачем? О чем? Все и так ясно. Он любит Майку и терпит меня рядом, только ради него. То, что я к нему чувствую…. Переживу.       Впервые не хотелось ехать домой, поэтому к ребятам на хоккей я решил отправиться пораньше. В пять зашел к Зимину.       — Ярослав Михайлович, я поехал?       Он удивленно посмотрел на часы.       — Куда?       — Хоккей, — напомнил я.       — Точно. Да, конечно, иди. Кира, — позвал он.       — Что?       — Все в порядке? — встревожено спросил Ярослав.       — Все отлично, — уверил я и ушел.       Ребята из охраны отвезли меня домой, и я не стал подниматься в квартиру, попросил Никиту вынести мою сумку со снаряжением. Поблагодарив, я бросил вещи в свою «Тойоту», подарок Ярослава, и отправился в ледовый дворец. Каждый раз приходя сюда было немного грустно. Ведь я бросил молодежку, чтобы идти работать. Хотел содержать Мая сам. Идиот. Моя бывшая команда держится на первых местах, а я уже несколько лет играю в любительский хоккей с друзьями.       Сейчас я сожалел об этом, потому что моя жертва оказалась напрасной. Никому это было не нужно. У Мая всегда был Ярослав, а вот был ли у меня когда-нибудь по-настоящему Май? Почему-то мне все чаще стало казаться, что нет. Я был вне их общего круга. У них было общее прошлое, они знали друг о друге все, а я… Все что я знал о них, приходилось выпытывать у них и собирать по крохам у окружающих. Я устал бороться с ними.       После игры мы отправились в ближайший бар и немало выпили. Потом ребята отправились по домам, а я с парочкой друзей в ночной клуб. До меня дошло, что уже почти три года, с тех пор как живу с Маем, я никуда не выбирался один. Не отрывался без него.       Было классно! Пьяные мы с друзьями оторвались по полной и мир стал офигенно ярким. Я танцевал как сумасшедший и что-то кричал. Из клуба мы ушли под утро. Домой я добирался на такси и отправился спать в гостевую комнату.       Меня разбудил телефонный звонок.       — Слушаю, — ответил я хрипло.       — Где ты? — строго поинтересовался Зимин.       — Здесь.       Башка жутко трещала с похмелья, а горло стянуло сухой пленкой.       — Где «здесь»?       — Дома, — ответил я, направляясь в ванную.       — Это я дома, а тебя здесь нет!       Из зеркала на меня смотрело помятое нечто. Рожа красная, веки опухли, волосы всклокочены. Я открыл холодную воду и, сунув голову под кран, сделал несколько жадных глотков.       — Кира, — позвал Ярослав.       — Да. Я дома. В гостевой.       Он отключился, и я, бросив телефон на полку, стянул с себя одежду. Приперевшись из клуба я даже не разделся, сразу увалился спать. Включив воду попрохладнее, я забрался в душ. В голове сразу прояснилось. Подняв голову вверх, я подставил лицо под струи.       Открывая дверь кабинки, Ярик чуть не вывернул ее. Он выглядел растерянным и удивленным. Судя по всему, Зимин и сам только что проснулся.       — Что? — спросил я.       — Где ты был?!       — Поздно вернулся из клуба, не хотел вас будить, поэтому лег спать здесь.       — Почему ты не брал трубку?!       Я выбрался из душа, обмотавшись полотенцем и взял телефон. Семь не принятых, последний в три ночи.       — Не слышал, — ответил я.       — Кира, это из-за вчерашнего? — осторожно спросил Ярослав.       Я повернулся к нему и подошел вплотную.       — Хватит уже, — холодно попросил я. — Ты вчера все доступно объяснил. Ты любишь Мая и нынешние отношения тебя устраивают. Я тебя услышал.       Я прошел в нашу гардеробную и оделся. В спальне ждал Майка.       — Кира! Где ты был?       — В клубе с друзьями.       Малыш обнял меня и заглянул в глаза.       — Что случилось, Кира? Что с тобой происходит?       — У меня все в порядке, — фальшиво улыбнулся я. — Просто башка трещит с похмелья.       Он мне не поверил, но все же отпустил. Я спустился на кухню и выпил кофе. Минут через десять ко мне присоединились Май и Ярослав. Оба смотрели насторожено.       — Я так понимаю, дети сегодня на мне? — спросил я у Зимина. — Что мне для них купить?       — Одежду, обувь, вещи первой необходимости, — ответил Ярик.       — Как скажешь.       Они пришиблено смотрели мне вслед. Вот почему я чувствую себя виноватым?