counter of their lifes / счётчик их жизней

Солнце нещадно палило, обжигая кожу парня, а под новыми кроссовками шуршал раскалённый за день гравий. Уходя из дома, Чонин и не представлял, что его жизнь изменится так круто, и не только в плане осознания своей выносливости. Он был всего в двух кварталах от Стены, но уже здесь вместо асфальта лежали мелкие камешки. Прошли едва 24 часа, а Чонин уже их ненавидел – ходить было неудобно и непривычно. Целый день на ногах, неизвестная обстановка и жаркое летнее солнце совсем вымотали его, а впереди ещё предстояла ночь под звёздным небом на земле, потому что в радиусе двух километров от Стены не было ни одной гостиницы. К тому же, если там, как и в магазинах, принимают только наличку, то он не сможет расплатиться – у него только карточка, а на его расспросы о банкоматах продавцы делали огромные глаза и говорили, что никогда о таком не слышали. Чонин шёл по улице, стараясь держаться края, тогда как остальные люди спокойно ходили по центру дороги. Парень ещё не привык к тому, что улочки были узкими и не имели тротуаров. А те и не были нужны, машин ни у кого не было, только пару раз в месяц здесь проезжали служебные машины, что везли что-то за Стену. Но Чонин этого не знал. Он вообще ничего не знал о новом мире, что открылся ему. Все свои 19 лет он прожил в центральной части города, за Стеной, где его окружали ровные серые дороги, зеркальные небоскрёбы и богатая жизнь. И Ким не мог поверить, что совсем рядом, за десятками метрами толстого цемента, кроется другая жизнь, совсем не похожая на его. Чонин повернул назад, чтобы спрятаться за угол и скрыться от вечерних, но всё ещё жарких, лучей солнца. Вот он снова у громадной и устрашающей Стены, под ногами неровный асфальт, а за спиной всё те же старые дома. Но зато он в тени и ему становится легче. Парень садится на пол и прислоняется к стене дома. Ему ужасно хочется пить, поэтому он лезет в свой рюкзак. Там, среди одежды, остатков еды и увесистой пачки писем, он отрывает бутылку, на дне которой плещется совсем немного воды. Тяжело вздохнув, Чонин всё же допивает её до конца. У него нет налички чтобы купить себе пропитание, и Ким с грустью понимает, что ему придётся либо умереть с голоду, либо возвращаться домой. Вот только он не уверен, что его пустят обратно в центр города. Увидев, как разнится жизнь здешних людей и его прежняя, он понимает, что так просто его обратно не пустят. А он ещё удивлялся, чего это стража несколько раз переспросила его, точно ли он хочет выйти за Стену. Теперь всё стало на свои места. Дело шло к ночи и на улице начало холодать. А Чонин-то надеялся, что вечером будет тепло, ведь день был жарким. Пока он так сидел, мимо него прошло с десяток людей, которые ни разу не взглянули на парня. Видимо, такое на этих улицах не редкость. Только один высокий молодой человек, проходя, удивлённо застыл на несколько секунд, рассматривая Чонина, но сразу же направился дальше ещё более быстрым шагом. Ким вздохнул и, бросив рюкзак на землю, упал на него головой. Он закрыл глаза, с полной готовностью как можно быстрее уснуть. Ему это почти удалось, но кто-то резко вытащил его из сладкой дрёмы рывком. - Эй! – воскликнул Чонин, стараясь сфокусировать свой взгляд и вырваться из цепких рук. А что если его хотят ограбить? Ким тут же потянулся к рюкзаку, стараясь покрепче ухватиться за него. Он лучше умрёт в борьбе с грабителями, но не отдаст им свои «сокровища». Но, кажется, грабить его никто не собирался, разве что у всех грабителей такие яркие улыбки. Перед Чонином сидел тот самый странный парень, что несколькими минутами ранее останавливался возле него. Удивительно, но его волосы были красными, чего раньше Ким не приметил, большие уши смешно топырились, а большие глаза и широкая улыбка придавали ему сумасшествия. - Эй, ты чего? – удивлённо протянул успокоившийся Чонин, понявший, что на его «сокровища» никто не посягает. Незнакомый парень только шире улыбнулся, прикрыв свои глаза, и поднялся на ноги, потянув за собой Чонина. Тот встал, продолжая прижимать рюкзак к животу. Незнакомец схватил его за руку и куда-то потянул. - Стой, куда ты меня тащишь? – спросил Чонин, пытаясь высвободится и надеясь, наконец-то, на ответ. Но парень с безумной улыбкой указал куда-то вперёд себя и как маленький запрыгал на месте, дуя губы и тряся Кима за руку, как бы говоря «ну пошли со мной! ну пошли!». И отчего-то Чонин пошёл. Может, он надеялся, что этот парень приведёт его туда, где он сможет поесть и переночевать, а может потому, что терять ему особо было нечего: еды нет, воды нет, только «сокровища» и угасающая надежда на то, что без чужой помощи он найдёт то, что ищет. Хотя решающим фактором была та милая выходка парня, после неё Ким не мог плохо думать о незнакомце. Они шли молча, Чонин больше не пытался завести разговор, понимая, что ему снова не ответят. Незнакомый парень вёл его всё время по дороге, что шла кольцом вокруг Стены, и никуда не сворачивал. Приблизительно через пару минут высокий парень резко свернул в сторону ступенек, что вели к крыльцу небольшого двухэтажного дома. Стоит заметить, что только возле кольцевой дороги были выстроены более-менее большие и двухэтажные здания. Дальше же стояли маленькие домишки или старые высотки. Входная дверь хлопнула, и Чонина оставили в гостиной одного. Незнакомец бросил его, побежав вглубь дома, едва успев разуться. Ким неловко переступал с ноги на ногу и рассматривал дом. Обстановка была необычной, скорее американской, нежели корейской. Он находился в небольшой гостиной, где немного справа и в центре, напротив окна, стоял потёртый диван и старый телевизор, слева была вешалка с парой курточек и горой обуви внизу. В дальнем углу за стеной пряталась лестница, что вела на второй этаж, а напротив Чонина находилась дверь, из-за которой доносился голос и запах жареного риса. - О, Чанёль, давай сюда хлеб. Сехун, узнав, что я скоро закончу ужин, уже пять минут ноет, что умирает от голода. Хотя до этого сидел молча. Эй, куда ты меня тащишь?.. Оу, привет, - говорит невысокий брюнет, которого Чанёль вытащил из кухни. - Эм, здравствуйте, - неловко отозвался Чонин. Он неуверенно переводил взгляд с сияющего Чанёля на шатена, улыбающегося фальшивой улыбкой милого хозяина дома. – Я не совсем понимаю, что я здесь делаю. То есть, этот парень, – Чанёль, да? – он притащил меня сюда, так что… - Да, я понимаю, - говорит шатен и в голосе его действительно понимание. Он поворачивается в сторону лестницы и кричит что есть мочи: - Дио, тебе стоит спуститься. Чанёль, он… - парень неуверенно бросает взгляд на Чонина, хмурится, а затем вновь кричит в сторону второго этажа: - Короче, тебе стоит спуститься. Уже через несколько секунд по ступенькам слышатся шаги, и до Чонина доносится усталый голос: - Что мой брат снова натворил? Если он опять сгрыз корку с хлеба пока шёл домой, то сам разбирайся с этим. - Поверь, это похлеще хлебной корки, - уверяет его шатен. Наконец-то показывается Дио, вот только всё, что видит Чонин – потрёпанные джинсы, до одури бледные кисти рук и чёрную толстовку, капюшон которой полностью скрывает лицо парня. Может дело в освещении, но Ким и правда не может разглядеть ничего под капюшоном, и это, признаться, заставляет холодку пройтись по его коже. Или это от изучающего взгляда, которого он не видит, но чувствует? Дио устало стонет. - Чанёль, ну за что ты так со мной и Бэком? – страдальчески говорит он, подходя к красноволосому, который всё ещё улыбается, но смотрит уже виновато. – Они тебе что, бездомные щенки? Где ты их вообще находишь? Честно говоря, Чонин мало что понимает из этого разговора. Более того, это очень сильно запутывает. Но спросить он ничего не успевает, потому что на голоса со второго этажа спускаются ещё двое парней, которые либо прояснят ситуацию (на что надеется Ким), либо ещё сильнее запутают несчастного Чонина. - Опять о нас говоришь, Дио? И хватит звать нас бездомными щенками, - замечает один из парней. Чонину сначала кажется, что они близнецы, но потом замечает, что говоривший ниже своего спутника, да и лицо всё же немного другое. Скорее всего, они братья, решает Ким. У обоих волосы выкрашены в блондинистый цвет. – О, новенький! – вдруг замечает парень Кима. – Привет. - Привет. Я… - начинает Чонин, но Дио перебивает его. - Ничего он не новенький, Лухан. Чанёль, зачем ты его привёл? – поворачивается он к высокому, а тот достает из кармана серой толстовки блокнот и ручку. Парень что-то пишет, хотя мог бы объясниться языком жестов, но, видимо, это что-то личное. Он показывает блокнот Дио. «Всё ради тебя, ты же знаешь» - написано там, и никто, кроме Дио, этого не видит. Любопытный Лухан уже тянет шею, чтобы посмотреть, но Чанёль вырывает этот листик и показательно рвёт на мелкие кусочки, как бы говоря, что эта информация только для одного человека. - Эй, - подаёт голос Чонин, и все поворачиваются к нему, - кто-то объяснит мне, что здесь происходит? - О, а он строптивый, - говорит Лухан, улыбаясь. Он поворачивается к Дио и делает жалкое личико. – Мам, давай оставим его. - Лу, прекрати, - впервые подаёт голос второй блондин, а затем обращается к Чонину. – Что происходит? Чанёль по доброте душевной или по другим неизвестным нам причинам притащил тебя, сбежавшего из-за Стены, жить сюда. Как и нас с Лу. - Что? – выдаёт растерянный Чонин через несколько мгновений. Это и правда звучит, будто он бездомный щенок. – С чего вы взяли, что я из-за Стены? - Ты на себя-то посмотри, - кивает на него Сехун. – Дорогие кроссовки, новенькие джинсы, кожаная куртка и белоснежная рубашка. Да ты весь, с ног до головы, в обновках от известных за Стеной брендов. А здесь нет известных брендов и обновка на человеке максимум одна. Ты определённо из-за Стены. - Всё это очень мило, но не пора ли ужинать? – говорит Лухан. – Мой Сехуни хочет кушать, за столом поговорим. Но никто не двигается с места, все переводят свои взгляды на Дио, ожидая распоряжений. По каким-то неведомым Чонину причинам он был главным среди них. Ким не знает, смотрит на него парень или нет, но всё равно упивается жалобным взглядом в темноту капюшона. Возможно, это не лучшая идея, но он ужасно устал и хочет есть. Наконец, Дио вздыхает и кивает. - Ладно, давайте есть, - говорит он и обращается к Чонину. – Разувайся. Разберёмся с тобой после ужина, - и он первым заходит в дверь слева от Кима, которую тот сначала не заметил. Облегчённо улыбнувшись, Чонин быстро снял кроссовки и поспешил за остальными. Он оказался в небольшой залитой светом столовой с длинным столом посредине и пятью разномастными стульями вокруг него. Откуда-то ещё Чанёль притащил шестой, так же не похожий на остальные. Дио сел во главе стола в самом, как приметил Чонин, тёмном месте, справа от него сели Лухан с Сехуном, слева – Чанёль с Бэкхёном, которые только что принесли всем еду. Киму пришлось опуститься на стул напротив Дио. Ужин был небогатым: тарелка с жаренным рисом, кимчи и хлеб, - но парень так проголодался, что сейчас это казалось ему самым вкусным в мире блюдом. Бэкхён хотел было убрать в сторону рюкзак гостя, что стоял у ножки стола, но Чонин испуганно ухватился за него первым. Никто, кроме удивлённо замершего Бэкхёна и наблюдающего Дио, этого не заметил. - Прости, - виновато проговорил Ким, успокоившись и отпустив рюкзак. – Но может он полежать пока здесь? - Да, конечно, - сказал Бэкхён и сел ровно. - Приятного аппетита, - громко воскликнул Лухан, взяв в руки палочки, и все последовали его примеру. Тишину нарушал лишь тихий звук жевания. Незамысловатая еда на деле оказалась очень вкусной, так что всего за пару секунд Чонин набил свой рот половиной порции. Но он едва смог прожевать её и проглотить, поэтому доедать решил не спеша. Ловко орудуя палочками, он принялся рассматривать людей, что приютили его на ужин. Дио всё ещё оставался для него загадкой. Он не понимал, почему тот прячет лицо, да ещё и, судя по тому, как умело, долгое время. В комнате было светло, но под капюшоном скрывалась темнота. По спине Чонина вновь прошёлся холодок, поэтому он поспешил перевести взгляд на Лухана с Сехуном. Понаблюдав за ними с полминуты, Ким усомнился в их родственных связях, потому что парни вели себя скорее как любовники, нежели как братья, хотя нечто братское присутствовало в их заботе друг о друге. Спустя ещё полминуты наблюдений Чонин вконец запутался в их отношениях и решил пока не заморачиваться этим. Зато по Чанёлю и Бэкхёну можно было сразу определить, кем они приходятся друг другу. Они редко касались или смотрели друг на друга, но, когда это происходило, Чонин видел неприкрытую и очевидную любовь этих двоих. Всё это выглядело не показушно или пошло, они в самом деле вели себя едва заметно, следуя друг за другом. Чонину вдруг вспомнились магнит и скрепка, которыми он однажды играл в детстве, вот только кто из них магнит, а кто скрепка, он не мог решить. Доев, Чонин отложил палочки и принялся ждать остальных. Скоро должна была решиться его дальнейшая судьба. Но всё случилось не так скоро, как он ожидал. Ещё пятнадцать минут он ждал, пока Дио помоет посуду, так как сегодня была его очередь. Сидеть под пристальными взглядами четырёх пар глаз было неловко, так что всё время он просидел вперившись в столешницу, прижимая к груди рюкзак, что он поднял с пола. Наконец-то в столовую вернулся Дио, вытирая руки, рукава его толстовки были закатаны. Чонин заметил, что предплечья у него такие же бледные, как и кисти рук. Сев напротив, как и во время ужина, хозяин дома повернулся к Киму. - Что ж, а теперь самое время рассказать нам, почему ты за Стеной, - проговорил он. – И чем подробнее будет твой рассказ, тем лучше для тебя. Наверное, - неуверенно добавил он в конце. Чонин кивнул и принялся рассказывать. - Меня зовут Ким Чонин, мне 19 лет, родители работают в Korean Electronic Inc.: отец – зам. директора, а мама – его секретарь, - решил он начать с небольшой информации о себе. Услышав должность его отца, Лухан присвистнул, но получил слабый тычок пальцем от Сехуна. Чонин продолжил: - С самого детства у меня был друг – До Кёнсу. Наши семьи дружили. Скорее всего, из-за того, что эта дружба была выгодна обеим, но мы с Кёнсу дружили по-настоящему. Даже больше. Наверное, я был влюблён в него. Возможно, и он в меня, но я не знаю. Чонин на пару секунд умолк, собираясь с мыслями, не зная, как лучше объяснить то, что случилось дальше. - Когда мне было 12, он вдруг исчез. Мама сказала, что его отправили в Китай, в горы, учиться. Она сказала, что там нет ни Интернета, ни сотовой связи, поэтому нам придётся лишь переписываться через письма. Первое от него пришло уже через неделю, я действительно был очень счастлив. Быстро написав ответ, я отдал письмо маме и стал ждать следующего. Так продолжалось почти семь лет, - он вздохнул. – На самом деле, мне стоило начать подозревать что-то ещё пару лет назад, когда я заметил, что почерк Кёнсу с годами не меняется, он был всё таким же, как и в тринадцатилетнем возрасте. Возвращаясь мыслями назад, я понимаю, каким же идиотом я был, самым настоящим. Полгода назад я нашёл в мамином секретере, который она забыла закрыть, все мои письма, которые я писал на протяжении долгих лет, - Чонин неосознанно прижал рюкзак к себе поближе и все поняли, что там эти письма и находятся. - Наверное, мне стоило сделать вид, что я не заметил и проверить мать, но осознание того, что произошло, упало на меня тяжелым грузом. Мне сразу же вспомнились все отказы прислать свои фото, объяснённые тем, что фотоаппаратов в горах нет, все наши общие воспоминания, о которых я писал в письмах, и которые были оставлены Кёнсу без внимания… Мама нашла меня всё там же, у секретера. Она долго просила у меня прощения, объясняя свои действия желанием защитить меня от правды. Как она рассказала, Кёнсу не отправляли ни в какой Китай, он был за Стеной. Как он туда попал, мама не знала или, может, она не хотела говорить. Чонин замолчал, собираясь с мыслями, но Дио не дал ему этого сделать. - Так ты здесь, чтобы найти его? – спросил он. - Да, - ответил Чонин. Голос, которым младший Пак задал вопрос, ему не понравился. - То есть ты вышел за Стену, ушёл из дому в мир, где ничто не спасёт тебя от Счётчика и бедности, ради парня, который может быть неизвестно где, который может быть вором, убийцей или, возможно, уже сам давно умер? – почему-то зло сказал Дио. Последние его слова напрочь вышибли из головы Чонина вопросы по поводу «Счётчика». - Он не такой! – раздражённо воскликнул Ким. – Он не стал бы плохим человеком. И уж точно не умер бы. - Поверь, в нашем мире смерть не зависит от желаний богачей из-за Стены, - в словах Дио было много желчи и что-то ещё, что-то более важное, чего Чонин не знал и не понимал. Сидевший слева от Дио Чанёль, накрыл его ладонь своей и сжал. Только тогда Чонин заметил, как смотрели на младшего Пака остальные. Бэкхён и Сехун выглядели напуганными, Чанёль – взволнованным, но всё понимающим, а Лухан – удивлённым. - Я знал, что ты идиот, но чтоб настолько, - нарушил звенящую от напряжения тишину Лухан и хмыкнул. Дио повернул к нему голову. – Твоё лицо наверняка перекошено от злости, - с улыбкой проговорил он. Кажется, ситуация забавляла парня. Пользуясь передышкой в их разговоре, Чонин попытался успокоиться. Он закрыл глаза и посчитал до десяти. В памяти всплыло лицо Кёнсу, и Ким улыбнулся. - Он дорог мне, - сказал он, привлекая внимание Дио. – Плевать, что ты об этом думаешь, но я найду его, - Чонин уставился в темноту капюшона, которая, хоть и была пару минут назад пугающей, теперь стала совсем не страшной. Как маленькие дети, вырастая, вдруг начинают понимать, что в темноте нет никакого монстра. – Спасибо за ужин, - бросил Чонин и в порыве встал из-за стола. Он собирался уйти из этого дома. - Стой, не будь смешным, - услышал он в спину голос Лухана, будучи уже у дверей из столовой. Чонин застыл, размышляя, что же ему делать. Ему некуда идти, но в этом доме ему были явно не рады, особенно, хозяин дома. Будто читая его мысли, Лухан продолжил: - Дио не единственный хозяин этого дома, - проговорил он и выразительно взглянул на Чанёля и Бэкхёна. Последний встрепенулся. - Да, верно, - кивнул он. – Чонин, сядь, пожалуйста, - попросил парень и Ким, чувствуя себя полным придурком и кисейной барышней, вернулся на место. – Проведём голосование, все пятеро. Кто за то, чтобы Чонин остался у нас до тех пор, пока сам действительно не решит уйти или мы не решим выгнать его? Вверх поднялись четыре руки, один Дио воздержался. Он встал из-за стола и проговорил: - А я и не говорил, что против того, чтобы он, - парень кивнул в сторону Чонина, - остался здесь. В голосовании нет нужды. Он пока будет спать на диване в гостиной, Лухан, покажешь ему дом и обо всём расскажешь. Чанёль, ты обещал подстричь меня сегодня, - сказав это, Дио быстро вышел из столовой, брат поспешил за ним. Чонин удивлённо посмотрел на остальных, но те тоже выглядели ошарашенными. Лухан улыбнулся. - Вот засранец. Ладно, Чонин, пошли я всё тебе покажу, - сказал он, поднимаясь. Дио стоял у себя в комнате, уткнувшись лбом в стену. Капюшон толстовки был спущен, но из-за почти кромешной темноты, которая застилала комнату из-за завешенных штор, лица всё ещё не было видно. За спиной у парня стоял Чанёль и не знал, что ему делать. - Зачем он здесь? – наконец проговорил Дио. – Он что, идиот? Старший Пак всё же подошёл к своему сводному брату и повернул к себе. Тот сразу же уткнулся ему в плечо и обнял, но плакать не стал. Чанёль обнял его в ответ и тихо замычал на ухо песню, которую им пела в детстве мать. - Ну зачем он меня ищет? – продолжил причитать Дио. – Жил бы себе за Стеной долго и счастливо. А ещё ты. Привёл его сюда, - и он стукнул Чанёля кулаком по спине. На грубость старший никак не отреагировал, продолжив мычать песню. За дверью послышался голос Лухана, который рассказывал, что здесь находится комната Дио. Через минуту младший вздохнул и отлепился от брата. - Ты обещал подстричь меня, - напомнил он, доставая из стола газету, чтобы постелить на пол, и стул. Чанёль улыбнулся, радуясь, что тихая истерика брата закончилась, и взял в руки парикмахерские ножницы. Он отвесил окно, свет из которого осветил покрытое шрамами лицо Дио, и принялся за работу.