Плюс две обаятельные проблемы в моей жизни...

***

Сидя в столовой, я откровенно скучала. Уже готова на стену лезть от безделья, но, видимо, Хичолю-сомбэ не угодило, то, что я мешала палочкой фри свой сок, или он просто решил подсесть ко мне и разогнать скуку, что маловероятно. В общем, он направлялся к моему столику. И что вы думаете, он сделал? «На кой-ляд он кинул на стол листочек со своим мобильным?! А на обратном пути еще и подмигнул! Я что, похожа на девушку легкого поведения? Ну, всё, Сомбэ, это — война, но никак не дружба!»

Я провела этого индюка прищуренным и полным злости взглядом, и услышала краем уха насмешки Суджу, это невообразимо просто!

Решаю уже уйти из этой обители глупых шуточек, но перед этим сминаю листок в комок и иду в направлении этих комедиантов. Ей богу, не в ту сферу пошли. Пока я подходила, взгляд Super Junior менялся от очень веселого, до серьезного, по мере моего приближения. Встав за спину Хичолю, жду, когда он сообразит хотя бы повернуться, и, о, да! Дождалась! Вселенская суперзвезда даже встал напротив меня! — Появились какие-то вопросики, милая? — каков нахал! Нет, ну, каков нахал! — Прости, ласточка моя ненаглядная, ты тут листочек обронил, — мило улыбнувшись, я швырнула этот листик в его лицо. «Теперь можно и песни писать»- немного присвистнув, подумала я, пойдя прочь

***

Уже в коридоре моя злость перетекла в ярость, я рвала и метала, но приходилось сдерживаться. Люди здоровались со мной, а я, кивая и повторяя ёмкое «Угу», проходила мимо. Я бы, наверное, так врезалась в стену, если бы меня вовремя не окликнул Джинки. — Бора! Погоди, притормози немного, — кричал парень, подбегая ко мне. Он, видимо, хотел узнать на счет песни. Ох, не вовремя ты… — Бора-щи, я тут узнать хотел на счёт песни, — ха! В точку, — Можно ли на днях попробовать её записать?

Я тупо уставилась на него. Все слова мигом испарились в моей голове. Что он сейчас сказал? Записать? — Ч-что…- еле выдавила из себя я. — Почему ты так удивленна? Между прочим, текст и музыка прекрасны и подходят нашему концепту, — улыбнувшись, спокойно ответил Онью. Медленно, но верно мои губы растянулись до ушей. Где это видано, чтобы песню человека, и двух недель в агенстве не проработавшего, записали. Вдруг забылась вся злость и горечь, что с несколько минут назад полностью мною владела, и появилось такое чувство, что мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди. — Какая милая картина… Кхем-кхем, — раздался голос рядом. Мы с Джинки повернулись, и увидели сверкающего своим самолюбием Хичоля. Не знаю, как я удержалась, что бы не врезать по его смазливому лицу. Наверное, страх потерять работу сделал своё чёрное дело. Хотя, по правде говоря, благодаря прекрасной новости, что я узнала ранее, лишнего кровопролития не хотелось. — Записываем песню, записываем песню…- летая в облаках, повторяла я. Моя эйфория, наверняка, продержалась бы достаточно долго, но два молодых человека решили начать свой диалог. — О, Хичоль-сомбэ, ты чего здесь делаешь? Разве у тебя нет никакого расписания? — посмотрев на часы, Онью вопросительно уставился на мужчину. — Можешь оставить нас с композитором наедине, пожалуйста? — в упор смотря на меня, отчеканил Хичоль. «Пф, насмешил»- забавлялась я ситуацией в душе, ведь никакого желания общаться с этим человеком наедине у меня не было. — Возможно, я чего-то не понимаю, но, знаете ли, у этого композитора есть имя. Всё же, думаю, имена нужны людям. Хотя бы для того, чтобы они использовали их для обращения к тому или иному человеку, — спокойно поучал Джинки своего сомбэ. Вот это поворот, однако. Хичоль в ту же минуту одарил парня прищуренным, презрительным взглядом. Ох, что-то обстановка накаляется. И, конечно, моя дурная головушка не придумала ничего лучше, как подлить масла в этот огонек. Могу поклясться, что почувствовала как на моём плече радовался чёртик. — Ничего страшного, оппа. Я с удовольствием поговорю с сомбэ, — сделала акцент на словах «оппа» и «сомбэ», дабы позлить этого Фроузэнолюба, — встретимся в студии, я не долго.

Сейчас две пары «глаз-блюдец» уставились на меня. Но, если Онью был просто удивлен, и через мгновение по его лицу уже пробежала ехидная усмешка, то лицо Хичоля невозможно было передать словами. Его глаза бегали в непонимании, будто искали ответ: когда мы успели с Джинки так сблизиться. Не выдержав этой ситуации, он схватил меня за руку и потащил в неизвестном направлении. Усмехнувшись, я взглянула на напряжённо смотрящего вслед мне Онью. «Так, это еще что за взгляд? Кажется, кто-то ревнует…»