Мгновенья

Каллен помнил, когда заметил ее впервые. Только что они смеялись и пели, глядя на шрам, оставшийся в небе вместо гнойно-зеленой раны, а миг спустя — растерянность, страх, и десятки глаз, устремленных на него, ведь это дело командора — защищать доверившихся ему людей. Он отдавал приказы, отводя людей в церковь, и отчётливо понимал — бесполезно. Убежище не строили как крепость, оно не выстоит против армии, даже если бы не было дракона. Так что остается лишь ждать, когда их раздавят, или самим обрушить лавину, погребая вместе с собой нападавших. Примерно это Каллен и сказал Кассандре, едва двери церкви захлопнулись за их спинами. Выбор между двух зол — но все же немногим дано право выбрать, как умереть. Взвился тевинтерский маг, заворчал гном… И вот тогда-то он ее и заметил. Конечно, познакомились они куда раньше, и не раз встречались за столом в ставке, да и сама она иногда приходила на площадку, где Каллен гонял солдат, когда расспрашивая обо всякой ерунде, когда рассказывая что-то сама. Но заметил — Эвелину, а не единственную, кто способен закрывать эти проклятые дыры в небе — он лишь сейчас. Когда девчонка с посохом за спиной вроде бы небрежно задвинула за спину Кассандру и уставилась снизу вверх, чуть склонив набок голову. На рукаве — окровавленная прореха, еще одна — на боку, свежий синяк на скуле. И чистый девичий голос, безмятежный, словно не стонали вокруг раненые, не бесновались чудовища за стеной, а им самим не приходилось сейчас выбирать, какую смерть предпочесть. — Если им нужна только я — все не так плохо. — Он убьет вас, а потом сметет остальных — просто так, потому что может, — сказал тевинтерец. Каллен не успел запомнить, как его звали, а скоро это и вовсе не будет иметь значения Закашлялся Родерик, требуя внимания, захрипел, сплевывая кровь. Проход… Есть возможность… — Сер Каллен, уводите людей. — В девичьем голосе прозвучали властные нотки. Потомственная аристократка, как ни крути. — А вы? Она улыбнулась, и Каллен оторопел. Слишком молода и глупа, чтобы понимать, на что идет? Сам он смерти не страшился — куда хуже дожить до дня, когда лириум отнимет разум. Но ей-то ничего подобное не грозило. — Уводите людей, — повторила она. — Пока этот Старший будет занят мной. Каллен помедлил, глядя на нее. Он предпочел бы пойти сам. Такова, значит, доля командора — бестрепетно отправлять на верную смерть других? Странно, что он задумался об этом только сейчас. — Требушеты, — решился он, — их подготовят. Солдаты скорее всего успеют вернуться. Успеют ли? Он отмахнулся от непрошенных мыслей — не время сейчас. Сжал девичье плечо: — Задержите его. Если получится — пока мы не доберемся до леса. И постарайтесь уцелеть, — подумал он про себя, понимая, что повторять это вслух просто глупо. Она кивнула. Обернулась: — Приказывать не буду. Кто-то со мной? И Каллен оторопел второй раз за последние четверть часа, когда все, кто ходил в ее маленьком отряде, кивнули. Даже весельчак-гном. Даже рогатый наемник. Даже тевинтерский маг, который совсем недавно причитал, что не хочет умирать. Кажется, он пропустил что-то важное, до сих пор не принимая ее всерьез. А, может, все гораздо проще — не только ж Эвелине понимать, сколько жизней на кону. Двери захлопнулись, Каллен отогнал лишние мысли. Позже, все позже, сейчас главное — успеть вывести людей. Потом в небо взмыл волшебный огонь, задрожали горы, покатился снег, погребая под собой и своих и чужих. Потом их догнали — те, кто остался прикрывать отход. Вела их Кассандра, измотанных и израненных, и все как один, на вопросы о Вестнице отводили глаза. И даже неунывающий Варрик мрачно молчал всю дорогу. И пока они разбивали лагерь. А потом вскинул на плечо арбалет и сказал: — Я возвращаюсь. Ухмыльнулся рогач, хлопнув по плечу гнома так, что тот аж присел, вскинулась Кассандра, и Каллен сам удивился, услышав собственный голос: — Я с вами. Потом он нес ее, бесчувственную и холодную, моля Создателя лишь о том, чтобы не было поздно. Ведь нельзя же потерять, едва успев разглядеть.