Плацебо

POV Армин

Я люблю зиму. Безумно. Нет дурацкого солнца. Родители из-за холода реже выгоняют на улицу эдакого домоседа вроде меня. Рождественская распродажа в Стиме¹. А еще… Гололед. Нет, я вовсе не люблю ездить туда-сюда как первоклашка по замерзшей луже. И ненавижу падать. Но мне нравится держать Джейн за руку. На самом деле она до ужаса неуклюжая. Поэтому цепляется за мою руку мертвой хваткой. Скорее всего она не придает этому значения, но для меня это что-то да значит. Как глупо, правда? Мы подошли к ее дому. Она пытается замерзшими пальцами набрать код на домофоне, но получается только с четвертого раза. Тихо чертыхается и, кряхтя, открывает тяжелую железную дверь. Я с усмешкой придерживаю ее, давая ей пройти, на что Джей фыркает и, задрав нос, старается гордо удалится. Но поскальзывается на первой же ступеньке. Серьезно, как она выживает с такой-то «ловкостью»?.. Когда мы заходим в квартиру, она буквально выскакивает из куртки, которая в несколько раз больше нее самой. Девушки в мужской одежде, конечно, мило выглядят, но мне бы хоть раз увидеть ее в платье… Или юбке… Ну в чем-нибудь женском. Хоть одним глазком. – Ненавижу зиму, – из-за череды своих неудач выдает она. – А я люблю, – отвечаю ей я и загадочно улыбаюсь. – Это еще почему? За что любить-то ее? – недоверчиво косится на меня и без помощи рук скидывает с себя ботинки. – Секрет, – демонстрирую ей свой язык и подмигиваю. Джейн в ответ лишь цокает и топает на кухню, а я вслед за нею. Квартира, в целом, самая обычная, но было в ней что-то неуютное. Наверное это из-за осознания того, что живет она тут одна. Слишком большая квартира для одного человека. Чем, интересно, она заполняет пустое место? Саундтреками из видеоигр? Я присаживаюсь за стол и подпираю рукой лицо. Джейн. И что я в ней нашел? Сам не знаю. Просто в какой-то момент стал ловить себя на том, что ищу ее взглядом. И когда плел интриги в паре с Алекси под видом Серого Кардинала я все думал, что же она предпримет далее. И все как-то думал о ней и думал… Вспоминал где и как видел ее раньше. Постепенно она занимала все больше места в моей голове. И вот во что это вылилось. – Армин, – ее севший от легкой простуды голос вырывает меня из мыслей. Она уже сидит напротив меня и греет ладони об кружку с чаем. Вторая стоит рядом со мной. Я подхватываю двумя пальцами ручку и делаю глоток. – Я хотела поговорить о том, почему я одеваюсь и вообще веду себя так… Ее слова вызывают у меня сильное удивление, потому я подавился и стал бить себя в грудь. Она обеспокоилась и даже уже собралась вскочить, но я остановил ее жестом и выдавил из себя: – Все в порядке, все нормально, продолжай. Она потупила взгляд и начала свой рассказ. Честно говоря, я не слушал. У меня была на то причина. Причина, по которой она может меня и бросить. Думаю, сейчас я могу ей рассказать, но… Не хочу, чтобы наши отношения закончились сейчас. Скажу ей позже. Скажем, через недельку. Или даже через две… – Ты поможешь мне? – этой фразой окончила она свой рассказ. – Да, – на автомате, не раздумывая сказал я. И эта ложь резанула мне слух. – А начнем мы поиски с… – и я стал что-то говорить. Как все размыто, да? Половины диалога как не бывало. Мои собственные слова не откладывались в голове. Мой собственный голос был словно чужым. И одно предложение за другим будто срывалось не с моих губ. От этого внутри нарастало некое отвращение к самому себе. Еще хуже мне стало, когда она улыбнулась и прикрыла глаза. Ей кажется, что ситуация полностью под ее контролем. Что она отлично справляется с проблемами. Что она может бесконечно притворяться кем-то другим. Что единственный лжец – она сама. Но как же Джейн глубоко ошибается…

***

Следующим утром

Я стоял у железной перегородки. С крыши открывался безумно красивый и в то же время ужасающий вид. Кроваво-красное небо выступало фоном для множества идеальных геометрических фигур – обычных городских домов и промышленных зданий. Острые угловатые антенны торчали из каждой крыши и словно скребли по небу. Одна такая вот железяка была где-то позади меня, изредка поскрипывала когда дул сильный порывистый ветер. Ассоль стояла рядом, как всегда в мешковатой одежде напяленной на бледное худое тело. Когда-то я был похожим на нее. Такой же худой, бледный и нелепый. Это все пережитки детского дома. Просто она провела там слишком много времени. Руки невольно сложились на перегородке и я на автомате уткнулся в них лицом, таким образом немного неестественно сгибаясь. Слева от меня послышался смешок. Я чуть повернул голову и приоткрыл один глаз: она опять курила. Мне никогда не нравился запах сигарет, я всегда был против курения и настаивал, чтобы рядом со мной не дымили. Но она была исключением. Потому что с тех пор, как она пристрастилась к никотину мне казалось, что без очередной дозы табака она умрет. Рассыплется пеплом по ветру и исчезнет, как будто ее никогда и не было. – Ты ей не рассказал, да? – ее голос колет меня как статическое электричество. – М-мм, – отрицательно мычу я. – Вообще ничего? – М-хм, – снова мычу, но уже утвердительно. – Ну и дурак. И мы молчим. Я вновь меняю свое положение. Не отрываю головы от сложенных крестом рук, но меняю свой угол обзора – теперь мне снова виден жуткий город на фоне алого рассвета. Внизу, рядом со школой, шастают опоздавшие. И Натаниэль. Он явно кого-то ищет. Потом поднимает взгляд и видит Ассоль. Она расплывается в неестественной теплой улыбке и довольно машет ему рукой. Он грозит ей кулаком и спешит в школу. Если бы он знал, как много эта девчонка ему позволяет… Честно говоря, я и сам ее немного побаиваюсь. Она – единственная, помимо, конечно, Алекси, кого я знаю с детства и с кем еще поддерживаю связь. Я точно знаю, что она часто ведет себя как наивный ребенок, но какой бы глупой она не притворялась, все она понимает. И я знаю, почему она старается волосами скрыть свои глаза. Лишь раз в своей жизни мне довелось увидеть ее в чрезвычайной ситуации. Нас с братом и ее оттащили куда-то за угол и стали избивать. Думаете, она мастер дзюдо и отбилась в стиле Джеки Чана? Увы, нет. Ее стиль драки далеко не впечатляющ. Скорее ужасающ. Мне до сих пор снится ее безумный взгляд. После того случая, казалось бы, стоило порвать с ней всякое общение… Но она знает мою тайну. Делает вид, что не в курсе, но от меня этого не скроешь. Забавно, да? У такого скучного задрота как я, так много интригующих загадок… Через некоторое время староста буквально насильно утаскивает Ассоль. Она машет на прощание мне рукой, а я, обернувшись, машу ей. Сунув руки в карманы, задираю голову вверх и гляжу на небо, уже местами посиневшее, после чего усмехаюсь. – Тайны, – выплевываю я это противное слово. – Да заберите у меня их все… Я просто хочу жить спокойной жизнью. Хочу встречаться с Джейн. Хочу, чтобы мой брат был счастлив. Хочу спокойно засыпать, а не убегать от своих снов, играя в игры. Дверь на крышу распахивается. На пороге стоит Джейн. Хмуро глядит на меня. Потом на небо. На носки своих ботинок. А потом размеренными шагами идет ко мне. Становится напротив и долго глядит в упор, заставляя меня напрячься и начать думать: «что я сделал не так?». Ее ручка тянется ко мне, ловко хватает «собачку» и расстегивает молнию на моей куртке. Кровь прилила к щекам, сердце застучало чаще, и я уж подумал: «неужто..?». Но все пошлые мысли улетучились, как только она спиной прислонилась ко мне закрыла мою куртку так, что ею теперь были согреты и она, и я. Я, не упуская возможности, со спины обнимаю ее и гляжу на выражение ее лица. Оно равнодушное. Скорее всего для нее я просто источник тепла и некоторых выгодных услуг. Эй, Джейн, обрати на меня внимание. Не гляди этим пустым взглядом куда-то в пол. Посмотри на меня, оторвись от поисков брата. Давай же… – Ну и как это понимать? – спрашиваю я надменно, словно бы ни капли не волнуюсь. – Мне холодно, – монотонно говорит она, прикрывая глаза. – Надела бы свою куртку… – Ощущения не те. Мне нравится слушать и чувствовать ритм твоего сердца. Ты знал, что оно стучит как бешеное? – и хитро улыбается, словно и не догадывается почему. – Да что ты говоришь… – закатываю глаза, а сам обхватываю ее покрепче, чтобы не убежала. Она ж такая – то прибежит, прижмется, пригреет, а потом ей наскучит и уйдет как ни в чем не бывало. – Пойдем в класс. Тут холодно, – говорит она и тянет меня за куртку. – Но красиво, – возражаю я, резко разворачиваясь вместе с ней лицом к рассвету. Она с минуту молча смотрит на вид, которым еще немногим раньше я любовался с Ассоль. Ее взгляд, внимательный и строгий, смягчается и нацеливается вдаль. – Возможно. Но эти антенны, скребущие небо, не дают мне покоя… И я чувствую, как она дергается. Так по-детски, если честно. Ей словно жалко эти антенны. На секундочку мне даже показалось, что она пустит слезу. Но безразличное выражение лица, словно маска, вновь вернулось к ней. Куда же девается настоящая Джей, когда она возвращается на свой маскарад? В какой час карета превращается в тыкву?² Не так важно, сколько мне придется выжидать ответа на вопрос. Времени у нас еще немало, правда?

***

В классе было очень душно. Обогреватели работали на полную катушку, а окна не открывали. Учителя вообще вечно орут, стоит даже приблизиться к окнам. Впереди меня сидел мой любимый мальчонка. Фу, как слащаво звучит. Но из всех мальчиков в классе он все-таки самый миленький. Если бы Алекси это услышал – расплакался. Ведь он думает что слово «миленький» синоним ему самому. Кто же знал, что одна глупая девчонка обрежет свои волосы, оденется в шмотки брата и отнимет у него это звание в моих глазах… Я устало гляжу в окно и подмечаю, что начал лить дождь. Зимой. Отличная погодка. Лучше б уж снег… – Итак, сперва мальчики, – донесся до меня голос учительницы. Я резко повернул голову в сторону говорящей. Рядом с училкой стояла женщина лет сорока в медицинском халате. А. Медосмотр. Чуть не забыл. Джейн уже кидала в мою сторону обеспокоенные взгляды и сжималась, будто таким образом сможет исчезнуть из этого класса, стать невидимкой или того хуже… Мужская половина класса поднялась и мерными шагами зашагала в сторону выхода. Единственный лже-парень класса замялся где-то между рядами, пропуская вперед других. Я подошел ближе и сжал ее руку, чтобы она знала что все под контролем. Кивком головы я подал знак Алекси, который в ответ мне улыбнулся и бодрым шагом, обгоняя всех и каждого рванул к медсестре. Знаете эти глупые разговоры о телепатии между близнецами? Так вот, никакая это не чепуха. Отчасти, все же, это правда. Хотя, признаться, временами я ощущаю между мной и братом огромною пропасть и тому причиной случай в глубоком детстве, случай, положивший начало моему интровертизму и его экстравертизму. Забавно, как всего около десяти минут нашей жизни могут в целом поменять всю суть человека. Мы всегда были одинаковы, с самого рождения, но наше восприятие событий оказалось в корне различным. То, что он с легкостью похоронил у себя в памяти, будоражит меня в кошмарах по сей день. Наверное, со мною что-то не так… – У тебя же есть план? – взволнованный голос звучит прямо у моего уха. – Есть, ни о чем не беспокойся, – отвечаю я и мягко улыбаюсь. Джейн. Мы с ней не близнецы, но так похожи, что я порой впадаю в ступор. Не внешне, не судьбами, мнением, моделью поведения… И этот ее взгляд, не единожды виденный мною в зеркале заставляет что-то перевернуться внутри. Сомневаюсь, что она чувствует то же самое, но мне достаточно держать ее поблизости рядом с собой чтобы чувствовать удовлетворение. – А в чем заключается этот твой план? – вновь она отвлекает меня от размышлений. – Потом расскажу, – я сжимаю ее руку крепче и отвожу взгляд. Пусть поломает голову. Она не глупая, сама догадается. – Ты сегодня какой-то странный, – замечает девчонка, заговорщически улыбаясь в своей обычной манере. – У меня ощущение, будто ты чего-то боишься. Мы останавливаемся рядом с дверью, около которой уже собирается очередь. Она приподнимается на цепочках и начинает шептать: – Будто ты что-то скрываешь, а? Мурашки пробежались по всему телу. И тугой комок чувств начал пульсировать где-то в груди. С одной стороны мне хочется доверительных отношений… С другой, я обожаю игры – это все знают. Мне нравится играть с ней в кошки-мышки: она натыкается на мои мышеловки и пытается выбраться из них, а я, в это время, зная разгадку, подкидываю ей задачки все сложнее и сложнее… Это даже круче, чем запирать людей в «Симс» в бассейне³. – Ничего не скрываю, – отвечаю я ей как можно тише. – И, кстати, скрытная ты моя, не слишком ли близко ты стоишь? И разве не странно парням держаться за ручки? Джейн краснеет и отскакивает от меня на метр. Алекси, стоящий неподалеку, спускает себе смешок и сотрясается от сдерживаемого смеха. Он искоса бросает взгляды то на меня, то на нее, а после из пальцев делает рамочку в виде сердечка, куда помещает и нас. Беловолосая на это среагировала агрессивно – кинулась на непоседу и давай ему волосы трепать. Ох, как он это ненавидит. Ведь все утро причесывается, да и вообще ухаживает за волосами как может. – Пф, идиоты, – хохотнул я, держась за живот. – Армин, – грозно изрекает запыхавшаяся «мышка», – билет на тот свет тебе уже заказан, – и большим пальцем рассекает воздух у своей шеи. – Дамы вперед, – одними губами произношу я. Она все понимает. И у нее начинает дергаться глаз от возмущения и гнева. Я лишь сильнее тешусь от ее гнева. Как мне будет этого не хватать…

***

Алекси подлавливает медсестру и отдает ей две карточки. Она, в свою очередь, быстро где-то записывает наши имена, ставит галочки и отпускает с миром. Мы заранее прошли медосмотр, потому снова его проходить не требуется. Первый пункт плана выполнен. Далее в игру вступаю я. Медсестра, только что оформившая нас, непосредственно в осмотре не участвует – она занимается исключительно канцелярией. В кабинете же сидит парочка врачей, незнакомых еще с нашими (с Алекси) лицами. Более того, так как Мортимеры тоже тут недавно, им неизвестны и их лица. Личные дела с фотографиями им не предоставляют – а зачем? Все медицинские данные необходимые для прохождения осмотра собраны в карточки, которые они берут откуда-то из поликлиник, где мы числились ранее. Вот и получается, что я могу беспрепятственно назваться Джеймсом и пройти вместо него осмотр. План идеален и предельно прост, куда сложнее объяснить почему именно мы не попадемся на горячем. Но как бы то ни было, единственное, что надо знать – мы не попадемся по ряду занудных причин, основные из которых были уже перечислены. Конец рассуждениям.

***

К концу учебного дня я был невероятно эмоционально вымотан. Да, план сработал, но это не главное. Джейн думает что все позади, однако трудности только начинаются. И осознание того, во что я впутался, вгоняет меня в жуткий стресс. У меня и своих «стрессов» предостаточно, а тут еще эта головная боль… Зато и тут есть свои плюсы: прямо сейчас мне радует глаз счастливая победоносная улыбка Джейн. Ей это к лицу. – Черт возьми, а ты не промах! – вновь изрекает она, заводя меня за руку в пустой класс. Я на автомате закрываю дверь на хлипкую защелку и сажусь на одну из задних парт. Она плюхается рядом и начинает что-то тараторить, в перерывах лишь вдыхая побольше воздуха, чтобы потом выпустить его в этот бессмысленный поток слов. А я киваю ей с умным видом. – Эх, а знаешь, ты мне даже нравишься… – вдруг проскальзывает в ее речи. – В смысле, не за то, что ты мне услужил, а как человек. Есть в тебе что-то такое, даже не знаю как объяснить… – А что тебе нравится во мне больше всего? – я хитро улыбаюсь и обнимаю ее за плечи. – Наверное то, как ты произносишь мое имя, – совершенно неожиданно изрекает девчонка, поднимая на меня глаза. Понимаю. Из уст того, кому нравишься, твое имя всегда звучит как-то по-особенному. – Джейн, Джейн, Джейн… – начинаю я шептать ее имя, а она лишь смеется ответ. За окном сгущаются тучи, отчего света в классе становится все меньше. Тишина нарушается легким постукиванием капель по окну и моим шепотом. Из-за открытых окон холод окружает нас со всех сторон, но между нами все еще сохраняется тепло. И мы не рискуем отдалятся друг от друга, ведь не хотим вновь окоченеть от серости окружающего мира.

***

Под вечер, в своей комнате, я каждый день тоскливо гляжу в окно, из которого когда-то летним днем увидел девушку с белыми волосами. Она проходила мимо снова и снова, приковывая к себе мое внимание. И каждый раз, видя ее взгляд, мне хотелось узнать ее ближе. Вот к чему это привело. Сидя сейчас в своей комнате я жалею, что без памяти отдался охватившим меня чувствам. Таким ярким, что от этого временами больно. Я глотаю снотворное и укутываюсь пуховым одеялом с головы до ног. Зажмуриваюсь и стараюсь поскорее провалиться в темную бездну снов. Последнее, что я слышу, прежде чем провалиться в страну кошмаров – смех настоящего Джеймса за стеной. Он напоминает мне о его очаровательной сестре. Тепло одеяла напоминает ее объятья. Потому первые образы, пришедшие ко мне во сне, было ее улыбающееся лицо. Мимолетная картинка, сплетенная из самых ярких нитей, быстро смазывается чем-то грязным, липким, холодным… Алекси будит меня. Своими маленькими, но крепкими ручонками он пихает меня под бок, вырывая из царства Морфея. Я лениво открываю глаза и сталкиваюсь своим недовольным взглядом с его жалостливым. В детстве у нас были совсем другие роли. Я был более активен, непоседлив и игрив, он же – робок, тих и спокоен. Наверное, где-то с тех пор мне и полюбился такой тип людей. Я всегда старался быть сильным и защищать брата, которого то и дело шпыняли дворовые мальчишки. А все из-за того, что у нас не было отца – почему-то им казалось это постыдным. Я-то мог дать отпор, но мой глупый братец… И вот однажды, в очередной раз он будит меня. Скорее всего у него кошмар или же боится выйти на кухню воды попить. У него чуткий сон – чуть что, сразу просыпается, а следом будит и меня, потому что ему страшно. – Армин, я слышал какой-то странный шум из маминой комнаты… – хнычет он. Я молча беру его за руку. Мы спрыгиваем с кровати и идем к злополучному месту на цыпочках. Я уверен, ничего такого не могло произойти, но все же внутри меня одолевают тревожащие сомнения. Чем ближе мы подходили к двери, тем больше мне хотелось развернуться и убежать – но я не мог, я же должен быть сильным. Для брата. Еле дотянувшись до ручки, мы отворяем дверь и в полумраке комнаты различаем мамин силуэт под потолком. В тишине мрачно поскрипывает веревка, на которой она покачивается из стороны в сторону. Опрокинутый табурет лежит под ее ногами – именно он был источником шума. За окном проезжает машина. Ее фары на мгновение озаряют комнату и мы отчетливо видим, что произошло, но не осознаем в силу своего малого возраста. А дальше… Я уже не помню, кто из нас это сказал, но, ткнув в маму пальцем, детский голос проронил: – Смотри, мама летает!..