Богиня

================================= Нет, это был обычный день. Обычные люди в обычной одежде ходили по обычным улицам обычной Москвы. Просто в душе было как-то паршиво. Он помнил предыдущий день полностью, до мелочей. Он врезался ему в память, разрывая сознание на мелкие кусочки, вторгаясь в личное пространство чувств и ощущений Мефа. Он вдыхал тот день вновь, хотел забыть о том, что было вчера, но… Это было слишком тяжело для его ослабевшего сознания. Меф вспоминал те три слова, которые прошептал сам голосом Прасковьи. Он просто не мог поверить в то, что это всё правда. Он считал, что Прасковья как кукла, что она не может ощущать и чувствовать. Он хотел считать, что всё это лишь очередная игра наследницы мрака, но… Что-то подсказывало, что Прасковья действительно испытывает к нему что-то похожее на… любовь. Мефодий вздохнул и подошёл столику. На нём лежал верный друг Мефа – меч Древнира, бережно укрытый тряпкой, смутно напоминающей одеяло. Буслаев аккуратно взял в руки меч и стал пристально его изучать. Юноша помнил, как появились все царапины и изъяны на мече. Он стал медленно прокручивать в голове историю меча Древнира. Это помогало отвлечься от грустных мыслей по поводу Прасковьи…

***

Сегодня ночью Прасковья не спала. Она выгнала Ромасюсика, он ей был не нужен сегодня. Он только мешал ей. А наследница мрака очень не любила, когда ей мешают. Вчера она просто не осознавала, что делает. А сегодня боль тугим комком засела где-то внутри, разрывая сердце и душу на части. Прасковья впервые почувствовала себя человеком. Настоящим человеком, с чувствами и эмоциями, с биением сердца, с ощущением тяжести и пустоты где-то посередине груди. Она вращала в памяти события прошедшего дня и не могла остановиться. Хотела прекратить, перестать, но… Что-то мешало. Она вспоминала каждое мгновение, каждую эмоцию, каждое наугад брошенное слово. Незаметно в голове проснулось воспоминание о том, как Меф говорил голосом Прасковьи. Это были те заветные три слова, которые она давно мечтала сказать: «Я люблю тебя». Почему-то ей стало казаться, что Буслаев сказал это ей, но… Она знала, что это не так. И от этого в душе всё умирало от резкой ноющей боли. Она понимала, что надо как-то отвлечься. Прасковья медленно подошла к своей кровати и взяла куклу, лежавшую рядом с подушкой. Единственное существо, которому она могла довериться – кукла без одной ноги. Прасковья вспомнила, как нашла игрушку, валяющуюся на детской площадке. Почему-то в воспалённом сознании мелькнула мысль: «Она должна быть моей!» И стала… =================================