Богиня

============================= Что-то изменилось… Это чувствовалось в лёгком дуновении ветра, в сером небе, в белых кучевых облаках, похожих на куски марли. Запах Москвы еле уловимо изменился, будто в воздухе распылили всю бутылку освежителя воздуха и теперь от удушающего запаха режет глаза. Раз в минуту дышать было трудно, каждый вздох давался с трудом. И будто бы в мозге каждого жителя выжгли раскалённым железом: «Что-то будет»

***

Мошкин заметил всё это, когда выходил из института и медленно, шаг за шагом, шёл по улице всё дальше и дальше. Дальше и дальше. В голове уже не осталось ответов, а вопросы всё ещё прибывали. Зачем? Почему? Как? Когда? Во сколько? Он боялся, что всё это заполнит его с головой, он утонет, как тонут люди в воде, захлебнувшись ею. Он боялся, что не сможет выбраться, и всё рвался наверх, к солнцу, но вопросы атаковали его. Он уже остался почти что без сил, рвения к жизни уже не было, он почти что позволил вопросам умертвить себя, завалить. Вопросы почуяли это и навалились на бедного Женю с новой силой, но вдруг он услышал музыку. Она играла внутри него или всё же снаружи, он не понял, просто мысленно поплыл на этот звук. Он подплывал всё ближе и ближе к источнику мелодии, вопросы уже начали отступать, как вдруг…

***

Меф медленно шёл по улице. Его ноги уже вроде бы устали идти, но он ещё не дошёл. Он шёл к Большой Дмитровке, прямо к резиденции мрака и боялся, что не дойдёт или что его не пустят внутрь. Ему нужно было поговорить с Прасковьей, а точнее с самим собой, если она будет использовать его, а не Ромасюсика. Если честно, ему уже совсем надоел этот шоколадный юноша, и он уже давно бы отрезал ему голову и всё остальное, расчленил бы его, убил, уничтожил… Ну, по крайней мере, он бы его прогнал. Но Мефодий не в силах был это сделать, поэтому и не обращал внимания на него. Пока мог не обращать. Рядом уже показалось заветное шестнадцатое на улице здание, но он вдруг испугался. Страх зажал его в свои клешни, совсем как огромный красный краб. Буслаев пытался вырваться из его хватки, применял различные мысленные приёмы, убеждал себя, что никакого страха нет. Но чтобы победить, нужно было знать источник страха. Меф не знал. Значит, и победить он не мог, так? Но Буслаев смело подходил всё ближе и ближе к резиденции мрака, всё ближе и ближе. Страх не отступал, а Мефодий уже начал понимать, откуда же он взялся. Меф продолжал бороться со страхом, но казалось, что тот никогда не отступит. Вдруг в его сознании мелькнула яркая, захватывающая мысль. Мысль, ведущая за собой. Просто Мефодий боялся, что Прасковья не поймёт его, не выслушает, а Ромасюсик будет путаться под ногами и вставлять свои совершенно не нужные комментарии. Это глупо, по-дурацки, и когда Буслаев понял это, страх начал отступать. Вначале медленно, а потом всё быстрее и быстрее, и, в конце концов, страх уже побежал галопом прочь, прочь от Мефодия. А резиденция мрака медленно приближалась… =============================