Отпустить прошлое, чтобы построить будущее

Утром он торопился. Он хотел забрать Эна из этого кошмара, чтобы хотя бы рядом с родителями омега почувствовала себя спокойно. Дети не капризничали, словно понимая его, Хек послушно съел целую тарелку каши, и Лео, еще раз проверив квартиру, спустился к машине. Усадив детей, он положил в багажник вещи и поехал в больницу, чтобы, наконец, раз и навсегда решить эту проблему. Хаген был рад видеть своих малышей. Он крепко обнимал их и смотрел на альфу с благодарностью. Его глаза говорили куда больше слов, и мужчина улыбнулся в ответ, растрепывая волосы Хонбина. Он оставил на постели чистые вещи для парня и скинул сообщение Тэкену с просьбой о встрече. Тот ответил не сразу в силу занятости, но утверждал, что с Эном все в порядке и волноваться не стоит. Это был первый раз, когда Тегун вздохнул с облегчением. Он быстро писал заявление на отпуск, забирал справки Хагена и объяснял коллегам, где лежит документация по его больным. Когда он вернулся в палату, омега уже был собран и готов ехать. Лео взял на руки Хека, Эн был еще слаб, чтобы носить на руках ребенка, и медленно пошел на улицу, приглядывая за идущим между ним и омегой Хонбином. Они разговаривали фактически ни о чем, перекидывались общими фразами и вспоминали детство, которое провели вместе. За этими разговорами Хаген и не заметил, как задремал, убаюканный мерным ходом машины и тихим, высоким голосом альфы. Тегун сделал музыку тише, чтобы не потревожить сон омеги, и прибавил скорость, чтобы поскорее добраться до родных мест. Стоило часа через четыре въехать в Тэгу, как Лео вдохнул знакомый запах. Тут словно ничего и не изменилось за те семь лет, которые он тут не жил. Он безошибочно вспомнил дорогу до дома Эна, сворачивая на узкую улицу. Людей почти не было, и уже через десять минут он остановился у знакомого забора. Было странно снова заходить в этот сад, тем более с Хагеном, да еще и с годовалым ребенком на руках. Енджин открыл дверь слишком быстро, будто караулил их. Он ничего не сказал своему сыну, лишь обнял его и забрал у Тегуна Санхека, давая тому возможность принести вещи и загнать машину в гараж. Эн тут же бросился в объятия старшей омеги, не обращая внимания на то, что ее фартук был перепачкан после готовки обеда. Лео показали комнату, куда нужно было отнести сумки, но Хаген сам попросил его, шепча на ухо и краснея до корней волос, чтобы альфа остался с ним. Мужчина кивнул, занес вещи малышей в наскоро приготовленную для детей комнату, а свои отнес к омеге. Тут все было прежним, как будто он никуда не уезжал, и не ему было двадцать четыре. Тегун словно перенесся в свои семнадцать, когда они часто с Эном оставались здесь, чтобы посмотреть фильм или просто поговорить. Джунен позвал его обедать, и альфа, бросая мимолетный взгляд на все еще стоящую в рамке на столе их с Хагеном фотографию, спустился на кухню. Родители омеги не затрагивали за столом причину приезда сына домой. Делали вид, что не замечают следов побоев, подавленности парня, его зажатости. Эн уже не улыбался так счастливо и открыто, как это было раньше, на вопросы отвечал по большей части односложно, и старшие переключились на Лео. Они расспрашивали его о работе, об отношениях, и Джунен хитро посмотрел на обоих гостей, когда альфа сказал о том, что до сих пор одинок. Словно поняв что-то, старший омега тут же сменил тему, рассказывая о том, что изменилось в городе с того момента, как оба парня уехали отсюда. Тегун слушал с интересом, у него так и не было возможности приехать сюда вновь, и Джунен предложил им в ближайшие дни прогуляться, чтобы осмотреться. Лео это показалось отличной идеей, так омега сможет отвлечься от плохих мыслей, да и побыть с детьми за пределами дома пошло бы ему на пользу. Но Хаген энтузиазма старшего не разделял, размазывая еду по тарелке и посматривая в сторону Хонбина, увлеченно рассказывающего, какие мультики ему нравятся. Но он не мог не заметить улыбки альфы, наблюдающего за этой картиной. Сердце гулко застучало в груди, и омега почувствовал, как щеки его вспыхнули. Он торопливо поблагодарил родителей за обед и поспешил скрыться в своей комнате, чтобы избежать позора и лишних вопросов. Тегун пришел только через два часа, задержанный старшими. Сначала помогал Джунену убраться, чтобы не показаться невежливым гостем, а затем долго разговаривал со старшим альфой, делясь с ним тем, что знал о браке младшего. Хаген лежал на кровати, играя с Санхеком, и расслабленно улыбался, наконец-то наслаждаясь спокойствием. Но, стоило ему увидеть альфу, как сердце снова застучало, и перехватило дыхание. Лео пощекотал мальчика, а потом, взяв его на руки, высоко поднял. По комнате разнесся детский смех, и Эн засмеялся следом. Он не мог смотреть спокойно на это. Взрослый, серьезный, очаровательный Тегун играл с его ребенком, словно со своим, заботился о них всех и никогда не упрекал за промахи. Омега одернул себя. Он не должен думать о мужчине так. Но память услужливо подсунула ему все мысли о Лео, что посещали его голову, и Хаген снова покраснел. Он зажмурился и попытался восстановить сбившееся дыхание. - Нужно разобрать вещи, - Эн кивнул, даже не глядя на старшего. – И давай завтра сходим прогуляться. Возьмем с собой детей, поедим уличной еды. На это омега отрицательно замотал головой. Он не был еще готов выходить на улицу, тем более в таком виде. Тем более, с Лео. Весь город, наверное, знал, что выходил-то он за другого. Тегун недовольно цокнул языком и мысленно пообещал себе вернуться к этому разговору вечером. Он вернул Хека омеге, а сам принялся за свой чемодан. Вещей было немного, но все равно не хотелось, чтобы в маленькой комнате места стало еще меньше. Закончив с этим, альфа присел на край кровати и, после недолгого молчания, завел разговор о прошлом, когда они еще жили рядом. Это помогло Хагену отвлечься и забыть о своих размышлениях. За воспоминаниями они и не заметили, как наступил поздний вечер, а Санхек уснул, смешно подложив маленькие ладошки под голову. Перенеся ребенка в импровизированную детскую, старшие спустились на ужин, и теперь Эн уже не выглядел таким потерянным. Но стоило им позже снова остаться с Тегуном наедине, после душа, как омегу снова охватило волнение. Это был не страх, что старший будет жесток к нему, а лишь боязнь того непонятного, что было между ними. Хаген сам прижался к альфе, когда они легли рядом, сам положил ладонь на грудь, обтянутую тканью футболки. А когда их лица оказались слишком близко друг к другу, то зажмурился, ожидая не то поцелуя, не то его отсутствия. Но Лео не дал ему выбирать. Он легко коснулся чужих губ своими, сжимая омегу в своих руках. Парень шумно выдохнул и ответил, приоткрывая рот и позволяя влажному языку скользнуть внутрь. От поцелуя кружилась голова, муж уже несколько лет не делал этого ни просто так, ни во время секса, и сейчас Хаген чувствовал себя невесомым. Страх уступил место податливости, подчиненности, и он не противился, когда почувствовал горячую ладонь на пояснице. Но Тегун остановился. Он не хотел давить на младшего, принуждать его к чему-то. Да и время было неподходящим. Альфа снова приблизился, Эн снова закрыл глаза, но почувствовал лишь теплое, мятное от зубной пасты дыхание на своих губах. - Так мы пойдем завтра гулять по городу? – Хаген выдохнул тихое «нет». – Тогда, спокойной ночи. Омега почувствовал себя преданным. Тегун его нагло шантажировал, хищный прищур чужих глаз сводил с ума. Эн сам поцеловал его, меняя свой ответ, сжимая широкие плечи. Лео удовлетворенно хмыкнул, когда тяжело дышащий парень уткнулся носом ему в шею, и закрыл глаза. После двух таких тяжелых дней ему следовало выспаться. Хаген возвращается к нормальной жизни спустя две недели. Синяки почти сошли, царапины зажили, и лишь на плече остался небольшой грубоватый рубец, напоминающий о прошлом. Альфа был удивлен тому, как легко он уговорил парня развестись. Может, это было жестоко, но Эну был нужен именно такой урок, чтобы решиться. Лишь подобное поведение Вонщика по отношению к мужу могло заставить омегу подать на развод. Боязнь за детей была сильнее всего. Но отношения между ними самими были странными. Омега то подпускал к себе близко, то отталкивал, все еще боясь. Приступы бесконтрольного страха и ночные кошмары мучали его, и не всегда Тегун мог помочь ему. Часто Хаген отодвигался от него, отталкивал протянутую руку и смотрел затравлено и дико, готовясь к очередному наказанию. В такие моменты Лео просто уходил спать к детям, давая время младшему прийти в себя, принять то новое, что было с ним. Утром Эн смотрел в пол, бормоча извинения, ластился и изо всех сил пытался показать, что альфа для него другой. Но понимать эту разницу в любой момент ему было слишком сложно после четырех лет издевательств и побоев. Тегун не злился, не обижался, прощал еще до того, как слышал эту просьбу от Хагена. Он пытался помочь младшему, постоянно вытаскивая его из дома на прогулку, с детьми или без, чтобы тот смог почувствовать себя свободным. Но самой омеге казалось, что этот страх останется с ним навсегда, и любое недовольство мужчины будет заставлять его забиваться в угол и мелко дрожать. Джунен много разговаривал с ним, делал вид, что не знает ничего о его браке, и время от времени переводил тему на Лео. Эн тут же краснел, начинал заикаться и, чаще всего, покидал комнату, заставляя старшую омегу тихо смеяться. Хаген все еще был подростком, который боялся заговорить с родителями о своих чувствах к альфе. А парня и самого терзало это. Мыслей о Тегуне было слишком много, они были разными и странными, от них бросало в дрожь, а кровь приливала к щекам, делая из взрослого парня смущенного ребенка. Для него было давно забытым испытывать такое к альфе, но осознание того, что его чувства выходят за ту грань, что была между ними раньше, до того, как Лео стала известна правда об их отношениях с мужем, было для него слегка пугающим. Да, Тегун целовал его вечером, крепко обнимая и перебирая мягкие волосы пальцами, но тогда омега могла держать свои эмоции под контролем разума. Все изменилось, когда он пришел проведать детей, с которыми мужчина сидел, пока младший помогал Джунену на кухне. Альфа наклонился над кроваткой, смотря на спящего Санхека и поправляя ему яркое лоскутное одеяло, сбившееся в ногах. Хаген не мог не умилиться от этого. Он подошел к кроватке и, встав рядом с Лео, посмотрел на сына, так беззаботно улыбающегося во сне, оказавшись вдали от того кошмара. Но ноги омеги задрожали, стоило Тегуну изменить свое положение и встать прямо за его спиной, прижимаясь к ней грудью и упираясь руками в бортик кроватки. Эн словно был в ловушке, но первоначальный страх исчез, оставляя после себя желание стоять так как можно дольше. Он сам неосознанно вжался в старшего сильнее, позволяя приобнять себя и коротко поцеловать в шею. С того самого момента Хаген и не мог перестать думать об альфе как о том, с кем он действительно хотел бы быть рядом. От Тегуна веяло спокойствием, уверенностью, и лишь ночные кошмары мешали полностью довериться ему. Но омегу не торопили, давая возможность заново привыкнуть к каждому прикосновению, случайному или специальному, к каждой ласке, к каждому поцелую. Эн сдавался так быстро, что это пугало его самого. Прошло всего две с половиной недели с тех пор, как его выписали из больницы после избиения, а он уже думает, каким бы Лео был с ним. Хаген тряс головой, пытаясь избавиться от этих мыслей, но теперь кошмары оставляли его сны, уступая место слишком теплым рукам и тому почти нереальному, от чего сердце колотилось быстрее, а пальцы покалывало от удовольствия. Эн понимает, что его растущую с каждым днем тягу к Тегуну видно со стороны, слишком поздно. Родители хитро улыбаются, собирая детей на прогулку, и через фразу отпускают двусмысленные намеки, особенно отец, держащий на руках довольного Санхека. Тот играет с волосами мужчины, но альфа не говорит на это ни слова, внимательно смотря на сына. Тот то краснеет, то бледнеет от очередных слов старших, нервно заламывает пальцы и комкает край недавно купленной футболки – все старые вещи ему велики. Лео растрепывает волосы Хонбина, уже стоящего в коридоре, и делает вид, что ничего не слышит, хотя сам час назад разговаривал с Енджином на эту тему. Наконец, появился Джунен, слишком долго собирающийся на обычную прогулку, но он был омегой, ругать за подобное его не было смысла. Еще раз проверив, все ли они взяли, старший альфа пропустил мужа и Хонбина вперед. - Мы сначала в парк, потом в кафе, поедим мороженое, в кино сходим. Часа на три-четыре, нормально же? – Лео незаметно для Эна кивает, потирая переносицу. Как только дверь закрывается, младший направляется в свою комнату, где он собирается провести весь день. У него нет желания заниматься домашними делами или смотреть фильм, ему просто нужно немного тишины и одиночества. Тегун следует за ним и устраивается рядом на кровати, обнимая парня. Он уже давно позволяет себе в поцелуях больше, чем положено, каждое его прикосновение откровеннее, чем следует, но Хаген никогда не противился. Может, сейчас альфа торопит события, но Эн всегда словно настаивает на продолжении, и глаза его после резкого окончания ласк постоянно недовольные, будто он злится из-за этого. Но раньше родители и дети всегда были дома, а сейчас они одни, и кто знает, как поведет себя омега. Лео разворачивается и целует парня без предупреждения, сжимая худое тело в своих руках. Хаген вздрагивает, но на поцелуй отвечает, цепляясь пальцами за ткань футболки старшего, словно удерживая себя от необдуманного поступка. Но Тегун настойчив, поглаживает омегу по плечам и нагло врывается языком в ее рот. Это так знакомо и ново, и Эн снова боится, что все повторится, что он станет рабом в этих отношениях, бесправным и безмолвным. Он ударяет мужчину по груди, пытаясь выбраться, и его слушаются. И это еще больше пугает, заставляет сжаться в комок и натянуть одеяло до самого подбородка, хоть на улице и лето. Альфа осторожно поглаживает парня по волосам, пропуская мягкие пряди через пальцы, и говорит тихо и спокойно, стараясь не провоцировать еще больше. - Я остановлюсь, как только ты попросишь, - Хаген смотрит не верящим взглядом, но из-под одеяла все-таки вылезает, поддаваясь нежным прикосновениям. – Но мы можем хотя бы попробовать. Я же вижу, что ты тоже хочешь этого, не меньше меня. Эн на секунду отворачивается, чтобы все обдумать. Тегун никогда не позволял усомниться в себе. Он заботился о нем и детях, делал для них все и немножко больше, чем того требовалось. Он вытащил его из ада и помогал вернуться к нормальной жизни. И, черт возьми, Хаген не может отрицать, что хочет. Он отводит взгляд, стоит старшему показаться без футболки, хотя сам искоса поглядывает на него, мучается от снов и собственных мыслей и не может контролировать себя, когда его целуют. Но так сложно поверить заново, пусть и другому человеку, что это гложет его прямо сейчас. Он должен решиться хоть на что-то, и легкое прикосновение прохладной ладони к его горячему плечу переворачивает все в голове. Именно сейчас Хаген как никогда раньше осознает разницу между ним и Вонщиком, который не был так ласков даже в лучшие времена их отношений. Теперь Эн целует сам, сдаваясь на милость старшего, позволяя ему еще больше, чем было разрешено до этого. Он уже не видит выхода отсюда, его голова кружится от изменившегося запаха альфы. Ранее почти неощутимый, сейчас он стал резким и терпким, и Хаген теряет себя, дыша глубоко и рвано, медленно сходя с ума. Лео не торопится, все так же лежит рядом, но его ладонь сжимает волосы на затылке омеги, когда та случайно прикусывает его губу. Хочется сильнее и больше, Тегун ведет пальцами по шее и вдоль позвоночника, пересчитывая кончиками выступающие от излишней худобы позвонки. За те три недели, что они здесь, Эн так и не смог набрать хоть немного веса из-за постоянных кошмаров и страхов, но альфе все равно. Хаген податливый и нежный, и какая разница, что он не обладает тем идеальным типом фигуры, который нравится старшему. Поцелуи становятся горячее и откровеннее, омега тихо стонет, когда чужой язык проводит по ровному ряду зубов и деснам, и сжимает в ладонях скрывающую почти идеальное тело футболку. Он так хочет снять ее, но боится, и потому прижимается сильнее, чтобы хоть так почувствовать еще немного чужого тепла. Кислород в легких заканчивается стремительно, перед глазами темнеет, и Тегун отрывается от мягких губ, давая возможность им обоим вдохнуть. Эн дышит тяжело, хватает открытым ртом горячий летний воздух и не думает о том, что окно в его комнате не зашторено. Лео покрывает поцелуями линию челюсти омеги, скулы, оставляет крохотную отметку за ухом, обхватывает губами мягкую мочку, легко посасывая. И от этого Хаген стонет еле слышно, но альфа лишь усиливает ласку, пуская в ход зубы, наслаждаясь мелкой дрожью хрупкого тела. Эн никогда не знал, насколько чувствительным может быть к прикосновениям. Вонщик никогда не зацикливался на этом, предпочитая только брать и брать, и сейчас омегу почти трясет, когда влажный язык проводит от выступающей косточки за ухом до ключицы и повторяет путь в обратном направлении. Кожа горит в тех местах, где Тегун касается ее пальцами, на ней словно остаются ожоги, но это настолько восхитительно, что Хаген приоткрывает рот в очередном стоне, не в силах сдержать себя. Парень никогда и не думал, что в постели все может быть по-другому, что не он ублажает, а его, и это осознание лишает его почти всех связей с реальностью. Лео легко прихватывает зубами кожу над кадыком, снова проводит языком до ключиц, оставляет короткий поцелуй между ними и осторожно тянет светлую футболку вверх, все еще боясь отказа или, что хуже, паники младшего. Но тот с огромным усилием давит в себе страх и кивком разрешает продолжить. У альфы в голове пустота, когда он видит парня под собой, такого соблазнительного в своей неискушенности ласками, и он проводит ладонями по бокам с легким нажимом, вызывая у омеги стайку мурашек по коже. Тегун лишь улыбается подобной реакции и, устраиваясь между инстинктивно разведенных ног младшего, склоняется над ним. Очередной поцелуй, от которого, ожидаемо, кружится голова, а затем юркий язык касается возбужденного соска, и Хаген вскрикивает, не понимая, что с ним происходит. Его тело практически горит, в ушах гул собственной крови, а сердце словно сумасшедшее колотится под ребрами, пока Лео поочередно покусывает и посасывает его соски. Эну кажется, что он умрет прям сейчас, настолько ему хорошо. Он цепляется пальцами за волосы Тегуна, причиняя ему боль, но не слышит ничего в ответ, лишь выгибаясь, когда поцелуи спускаются к животу. Альфа прокладывает влажную дорожку от солнечного сплетения до пупка и опускает кончик языка во впадинку, от чего Хагена словно бьет разрядом тока, и он, глухо выстанывая, закусывая собственную ладонь, замирает, зажмурив глаза до белых точек. Когда эйфория проходит, и он встречается взглядом со старшим, то ему стыдно и неловко от случившегося. Лео лишь улыбается, водя пальцами по животу, а потом, когда омега теряет бдительность от ласк, просовывает их под резинку штанов и белья, собирая белесое семя. Эн краснеет до корней волос, когда альфа пробует его на вкус, блаженно щурясь, а следом целует, давая попробовать самого себя. Если бы Хаген мог, он бы упал в обморок от того, что старший не брезгует подобным. Его торопливо избавляют от оставшейся одежды, и Тегун, удерживая парня за бедра, вылизывает его член, не пропуская ни миллиметра кожи. Омега на самом деле хочет провалиться в забытье, лишь бы не видеть довольных глаз мужчины, ублажающего его. Это все слишком неправильно для прожившего в страхе несколько лет Эна, но от ласк он теряет остатки самообладания и силы воли. Теперь Лео может сделать с ним все, что угодно, после того, как подарил такое наслаждение не знающему ничего об этом парню. Альфа думает, что этого было очень много для знакомого с подобным младшего, но собственное возбуждение слишком сильное, чтобы сейчас остановиться. Он раздевается торопливо, неаккуратно кидая на пол собственную одежду. Хаген шумно выдыхает и отводит взгляд, пытаясь не смотреть на налитую кровью плоть без пяти минут любовника, но его ладонь будто живет отдельной жизнью, несмело проводит по груди и животу и замирает в десятке сантиметров от подрагивающего члена. - Я могу… - омега облизывает пересохшие, опухшие губы, но его руку перехватывают, прижимая к кровати. Их лица сейчас так близко. - Не сегодня, - Лео громко дышит на ухо, потираясь своим возбуждением о влажную от пота кожу бедра младшего. – Сейчас просто расслабься и доверься мне. Эн судорожно кивает, когда горячие пальцы скользят по чувствительной внутренней стороне бедра, заставляя разводить ноги еще шире. Он не чувствует себя грязным, хотя должен, все-таки он еще в браке, но альфа настолько восхитительно неторопливый и нежный, что Хаген хочет вернуться в прошлое, чтобы никогда не знать Вонщика. Тегун приподнимает его бедра, и омега ощущает себя не просто непозволительно открытым. Его словно вывернули наизнанку, заставляя показать все самое потаенное, запрятанное глубоко. Мужчина целует его под коленом, вызывая стайку мурашек по спине, и совершенно неприлично касается языком истекающего смазкой отверстия. Он вылизывает его, просовывает кончик внутрь, от чего младший дрожит и стонет, хватается пальцами за волосы и изгибается дугой от невозможности получить сейчас желаемое. Он только и может думать о том, насколько будет хорошо потом, если сейчас Тегун плавит его, лишает естественной формы, чтобы потом создать новую. Хаген почти рыдает, когда чувствует внутри себя один палец. Альфа растягивает его неторопливо, разминает тугие стенки, с каждым движением пытаясь найти нужный угол. У него не получается сразу, Эн слишком узкий, и лишь спустя долгих пять минут старший может добавить второй палец и развести их ножницами, срывая с покусанных губ очередной вскрик. Омега не уверена, что может быть еще лучше, чем есть сейчас. Но Лео словно пытается свести его с ума окончательно, добавляя к пальцам язык, и голос Хагена срывается, становится хриплым и надломленным, когда Тегун все-таки добивается желаемого. Раз за разом он касается набухшей простаты, заставляя парня извиваться под собой, сбивать простыни и впервые в жизни просить. Третий палец входит легко, и Эн готов сделать все сам. Возбуждение тугой спиралью скручивается внизу живота, лишает последних крох рассудка, и омега сипло стонет, когда чувствует пустоту внутри. Альфа отстраняется и тянется к лежащим на полу около кровати домашним штанам, вытаскивая их кармана после недолгих копаний презерватив. Хаген не может смотреть на то, как старший раскатывает тонкий латекс по своему члену, зажмуривается и превращается в оголенный комок нервов, чувствуя у растянутого отверстия головку. Он расслабляется, шумно выдыхая, и принимает в себя чужую плоть полностью, даже сквозь резинку чувствуя ее жар, и несколько минут неподвижно лежит, пытаясь привыкнуть к ощущению наполненности. И это лучшее, что он испытывал в этой жизни после рождения детей. Тегун двигается медленно, опираясь руками о подушку под головой младшего, позволяет цепляться за свои предплечья, оставляя на бледной коже синяки. Он смотрит на блаженное лицо омеги и все еще не может поверить в реальность происходящего. Эн не отталкивает, просит больше тихими, сорванными стонами, и отказать ему невозможно. Лео начинает двигаться быстрее, теперь удерживая бедра омеги, а тот надрывно скулит каждый раз, когда головка члена касается простаты. Альфа чуть не падает, когда Хаген намеренно сжимается, и теперь короткие ногти царапают мокрую спину, оставляя ноющие полосы. Парень шепчет что-то бессвязное, странный набор звуков, в котором не улавливается ни одно слово, и Тегун, на мгновение замерев, резко меняет их местами. Эн смущен как никогда в жизни. Он не был таким смущенным даже в свой первый раз, но то, что он сейчас седлает бедра мужчины, выводит его из колеи. Он не мог и представить себе, что когда-нибудь ему позволят вести, что он перестанет быть ведомым. Лео удерживает его, помогает держать темп, но Хаген все равно сбивается, чувствуя скорую разрядку. Ему нужно быстрее, резче, и он кусает альфу за плечо, оставляя отметину от зубов. Он кричит в голос, не смотря на открытое окно, стоит Тегуну трахать его так, как он хочет. Омега сжимается вокруг члена, ведет к разрядке и срывается на хриплое скуление, пачкая спермой живот старшего. Лео хватает не намного больше. Он рычит, будто зверь, и до синяков сжимает бедра парня, чувствуя, как тело охватывает непривычная легкость. Эн валится рядом с ним без сил, тяжело дышит и не может сказать ни слова. Он буквально умер и родился заново сейчас. Альфа небрежно бросает на пол использованный презерватив и обнимает младшего, целуя в изгиб шеи. Они молчат долго, не зная, как начать разговор, но эта тишина уютная, прерываемая лишь шумом проезжающих по улице машин. Наконец, Хаген переворачивается и смотрит мужчине в глаза, пытаясь найти там ответы на свои вопросы. - Спасибо, - его голос еле слышен, и он не знает, как объяснит это старшему сыну. – За то, что не был как он… Тегун хмурится и закусывает губу. - Я не хочу, чтобы ты вспоминал о нем. Это уже пройденное, твое прошлое. Просто… Я не знаю, как это правильно сказать, - Эн смотрит на него внимательно, с интересом, не зная, чего ожидать. – Давай попробуем все снова. У тебя буду я, рискнем сделать все заново. Если ты захочешь, можем купить другую квартиру, в другом районе. Или ты поступишь в университет, думаю, Тэхен будет не против посидеть с детьми. Хаген нагло перебивает его, прикасаясь своими губами к чужим. - Ты слишком много думаешь и говоришь сейчас. Все потом. Омега целует и ведет ладонью по бедру старшего, легко царапая кожу. Зима в этом году выдалась слишком теплой и слякотной. Выпавший несколько дней назад снег растаял и превратился в грязную кашу под ногами, оставляя на темных куртках пятна из-за быстро проезжавших машин. Хаген смотрит на улицу через плотно закрытое окно в детской и слушает, как тихо поет колыбельную Санхеку Тегун. Хонбин давно спит, вымотанный первым днем в детском саду, а Хек подкладывает под голову ладошки, причмокивая во сне. Лео еле слышно зовет омегу, и они оба возвращаются в свою комнату, которую после покупки новой квартиры Эну разрешили обставить самому. Тогда он радовался как ребенок, получивший долгожданную игрушку, и они с Тэхеном долго бегали по магазинам, пока приехавшие на время Джунен и Енджин сидели с детьми. Хаген привычно устраивает голову на груди альфы и немного нервно водит пальцами по его животу. - Ты бы хотел еще детей? – Тегун шумно выдыхает, и их взгляды пересекаются. – Ну, чтобы у тебя был свой сын. - Если ты опять собираешься начать песню о том, что я взял тебя с двумя детьми от прошлого брака, то лучше не надо. Ты знаешь, что я люблю их, и мне не важно, что биологически они не мои, - Хаген обиженно вздыхает, но потом берет себя в руки. - Я не об этом, - Лео тут же обращается в слух. Омега выпутывается из объятий и подходит к стоящему у стены комоду. Долго роется в одном из ящиков, не включая свет, а потом снова возвращается к мужу, садясь на край кровати. - Я не знал, как лучше сказать об этом. Ты занят на работе, уставший по вечерам, но не могу же я молчать вечно, - Тегуна пугает подобный тон младшего, но он придвигается к нему, садясь рядом. – В общем, я тест этот сделал еще четыре дня назад, но все случая не было подходящего. Лео смотрит на кусочек пластика с двумя полосками в своих руках и не сразу понимает, что происходит. Пятнадцать минут назад он уложил спать двухлетнего Санхека, а сейчас оказывается, что совсем скоро наступят бессонные ночи, и укладывать он будет уже совершенно другого малыша. Альфа крепко обнимает парня, несдержанно целует и валит на постель. Хаген тихо смеется и откидывает голову назад, поставляя шею под поцелуи. Он до последнего боялся реакции мужчины, но сейчас все страхи рассеиваются, оставляя после себя лишь спокойствие и уверенность в том, что его не бросят.