Silentium

Песня к главе: Red - darkest part. "В наши времена трагедии уже не в моде. Почему бы не добавить больше веселья?" (с) Ута

***

Ута - гуль. И мне, чёрт возьми, страшно.

***

Нэоко проснулась невероятно поздно - в два часа дня. Такое девушка наблюдала за собой крайне редко (это же нарушает режим!), поэтому, не теряя ни секунды, балерина помчалась в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Хотя, зачем себя обманывать, просто под душем лучше думалось. Странно это, стоять под тёплыми струями воды и перебирать в голове содержимое холодильника, чтобы знать из чего готовить завтрак, хотя около двенадцати часов назад в этом же доме побывал самый настоящий гуль. Голодный гуль. - И что с того?! - спросила сама у себя Нэоко, всплеснув руками, оставляя на кафельных стенах ванной ещё больше брызг, - он не съел меня, значит, я могу быть спокойна. И, почувствовав себя самой нелогичной, но вполне спокойной, девушкой в мире, Мори выключила воду и, завернувшись в мягкое махровое полотенце пошла на кухню, чтобы сварить себе крепкий кофе.

***

Студия Уты встретила Нэоко своей обычной атмосферой таинственности. Поправив сумку на плече, девушка немного нервно сглотнула и подошла к столу, за которым обычно сидел Ута. Кстати говоря, самого хозяина в помещении не обнаружилось, что несколько смутило балерину. - Ута? - дрожащим голосом позвала гуля девушка. Тишина. Нэоко уже собралась уходить, как вдруг её взгляд упал на наброски, что лежали на столе в каком-то жутком беспорядке. Не похоже это было на Уту - у мастера всегда был порядок на рабочем месте. Вдруг раздался характерный щелчок, такой бывает, когда закрывается дверь. Обернувшись на звук, Нэоко ахнула, как только увидела, кто перед ней стоял. Нет, это был Ута. Привычный Ута, на теле которого красовалось бесчисленное количество татуировок, в немного странной одежде и с экстравагантной прической. Только это был не мастер, с которым была знакома балерина, не даже тот новый Ута, что открылся ей вчера. Перед ней стоял монстр. - Знаешь, Нэоко, - спокойно начал разговор парень, - когда я в первый раз тебя увидел, то безумно захотел съесть. Даже целый план в голове составил, как выслежу, а потом медленно-медленно разделаюсь с тобой, смакуя каждый кусочек. Но внезапно ты оказалась умной и я отпустил тебя. Воздуха в лёгких стало не хватать. Больше не было ни обиды, ни недоумения, ни злости. Только страх. Тягучий и противный, он обволакивал все тело и не давал сдвинуться с места. Хотя, куда теперь бежать? Нэоко - бабочка, попавшая в паутину, Ута - паук. Исход известен всем. - И тут, благодаря стечению обстоятельств, ты вернулась ко мне в студию раньше срока. Ты забыла книгу, - гуль хрипло рассмеялся, подходя все ближе и ближе. Наконец он встал почти вплотную к Нэоко и положил ей руки на плечи, - и я сменил тактику. - Что? - это был скорее не вопрос, а полный боли и безысходности шепот. День только начался, а сил кричать уже не было. - Милая, Нэоко, - Ута заглянул в глаза девушке, - все это время я развлекался. Все это время я просто подготавливал тебя к смерти. Я сожру тебя, Нэоко. - Нет! - балерина вышла из ступора. По правде сказать, уже немного поздно, - нет, пожалуйста! Не трогай меня! Но все эти выкрики и слабые попытки оттолкнуть гуля только позабавили мастера. - Какая же ты жалкая... - довольно промурлыкал Ута, поглаживая щеку девушки большим пальцем, - раз уж ты такая милая, я сделаю тебе подарок. Ну скажи: кому хочется умирать девственником? Мгновение и сумка Мори уже летит в дальний угол. Девушка снова попыталась отодвинуться от гуля, но тщетно. Ута держал мёртвой хваткой и улыбался победным взглядом хищника. Все эти брыкания Нэоко вызывали у него исключительно умиление и ещё большее желание завладеть этим наивным ребёнком. Разве не прелесть? Балерина, отличница, красивая и уже давно желанная... - Не сопротивляйся, иначе будет хуже, - рыкнул Ута на ухо Мори и, схватив в охапку, донес до стола и, прежде чем посадить на него балерину, одним движением смахнул все, что лежало на рабочем месте Уты. Нэоко все ещё не оставляла попыток вырваться. Она то била, то царапала мастера. Пару раз даже укусила. Но это не только не возымело нужного эффекта, но ещё больше распалило гуля и теперь тот, грубо схватив личико девушки, впился в её губы резким и грубым поцелуем. Прикусив нижнюю губу Нэоко до крови, чтобы та открыла рот, мастер второй рукой опустился ниже поясницы балерины и до боли сжал её ягодицу. - Я же сказал не сопротивляться. Ты сама этого захотела, - прошептал на ухо Нэоко Ута и откусил мочку уха. Громкий и продолжительный крик разнесся по студии. По щекам балерины потекли горячие слёзы, которые тут же стал слизывать гуль, победно ухмыляясь. Пока Мори содрагалась в рыданиях, мастер с превеликим удовольствием прожевал кусок плоти и проглотил его, улыбаясь подобно мартовскому коту. - Нэоко, ты просто чудо. Сняв с себя весь верх, Ута с невероятным самодовольством отметил, что балерина, несмотря на боль, всё-таки задержала внимание на его торсе. Проведя рукой по волосам Нэоко, словно успокаивая, другой мастер стал расстегивать пуговицы на блузке девушки. У Мори уже просто не осталось ни моральных, ни физических сил. Она просто сидела на столе и плакала навзрыд. Гуль же, самозабвенно избавляя несчастную жертву от одежды, напевал какую-то песню под нос, пребывая в наипрекраснейшем расположении духа. - Знаешь, если бы я не хотел тебя съесть, то сделал бы личной игрушкой. Видела бы ты себя со стороны! Это же прекрасно! Восхищению парня не было предела. Маленькая, хрупкая девушка сидит на столе заплаканная, обессиленная - мечта любого садиста. Но Ута садист больной на голову. Мастер толкнул девушку в грудь так, что она упала на спину и даже ударилась головой о стену, к которой был приставлен стол. До гуля тут же дошёл ароматный запах крови. Облизнувшись, Ута поднес правую ладонь к поврежденной части головы Нэоко и провёл ею несколько раз взад-вперед, чтобы крови осталось побольше. Облизнув пальцы, мастер блаженно закрыл глаза. - Попробуй, какая ты на вкус! - вдруг "расщедрился" мастер и засунул практически половину ладони Нэоко в рот. Та закашлялась и чуть не блеванула, но гуль не дал ей этого сделать. Убрав конечность, он снова наклонился к Мори и затянул её в долгий и какой-то жутко мучительный поцелуй. Он был с привкусом крови и кофе. Собственно говоря, это был самый настоящий вкус Уты. Гуль снимал с девушки сначала бюстгальтер, затем штаны и трусы - и все это так медленно, заставляя Мори смущаться и хотеть умереть сию же секунду. Наконец мастер и сам избавился от одежды и Нэоко увидела насколько её хотел этот чокнутый псих. Расставив ноги балерины пошире, Ута уже собрался войти, как Нэоко вновь "проснулась" и свела колени, пытаясь закрыть руками все, что находилось между ног. Видимо Уту это не устроило, потому что он грязно выругался, сильно сжал бедра Мори, да так, что та снова заплакала от боли, и вставил свой член резко и на всю длину. И снова полный боли крик. Довольное рычание гуля, рыдания Нэоко, переходящие в истерику, стук стола о стену. По внутренним сторонам бедер девушки текла кровь, но Уте было на это все равно. Сейчас ему было важно то, что он получил то, чего так давно желал. Вдруг, в соседней комнате послышался звон бьющегося стёкла, а затем дверь, ведущая в подсобку, вылетела, и в студии показался чей-то тёмный силуэт. Нэоко уже не соображала. Видела она все очень размыто. И то, как кто-то оттащил от неё гуля, и то, как два силуэта сцепились в схватке, и то, как кто-то тёплый взял её на руки и... Взлетел?

***

- Чёрт! Это было моё!