Не для шинигами

      Влюблённость — вещь странная и ни капли не изученная. Возьмёт, да и прикинется дружбой, а ты потом сиди, разбирай, отчего сердце дрожит и дребезжит при виде товарища, твоего верного накама? А ещё и дыхание становится горячим-горячим, как на купальнях. Ну, не скажешь же наверняка, когда это явление судьбы заявится к тебе!       Вот и молодая Ичиго не знает, от чего её мысли полнятся образами и воспоминаниями о верном боевом друге. Куросаки наматывает на тонкие, но грубые, оружие всё виновато, пальцы рыжие локоны и сплёвывает от досады: не Иноуэ же она! Увидь это её сестричка Юзу, от ужаса уронила бы на бесстыжее лицо сестры тряпку или, Ичиго больше ставит на этот вариант, сковороду.       Она вспоминает их с Ру встречу, его лицо и фразы, как он проткнул её мечом, даря незабываемые приключения на задницу ближайшее время. Куросаки покрывается пунцовыми пятнами, чёртов Ру, даже их способ знакомства сводит её с ума. И ужасно пошло звучит, даже стыдно кому сказать, особенно бородачу. Усмехнётся в свои бакенбарды и заведёт старую шарманку, что его дочь уже совсем взрослая.       Бесит, как же Ичи это бесит! Что отец, что Абарай, вечно шутящий над ней, что Ру. Ру её особенно бесит, выводит из себя и заставляет рвать листы с домашкой по английскому. Вся кровать усыпана белыми клочками, а шинигами, сидя в позе лотоса, рвала на себе волосы.       Почему она испытывает это странное смятение и даже смущение, смотря на шкаф, где вполне рослый брюнет укладывался спать? Раньше её это не тревожило. Даже если одежда пахла его запахом, даже когда он ночью мило сопел и, мужик, шинигами, в конце-то концов, таскал с собой плюшевого зайца. А сейчас будто новыми глазами смотрит на старые вещи.       Всё лицо Ичиго краснеет. Они же спали в одной комнате, а отделял их всего-то шкаф. И ей, как же не хочется признавать, не хватает соседа. В голову лезут очень уж шальные мысли, типа написать младшему Кучики. Ага! И о чем Ичиго напишет? «Мой шкаф охладел без тебя»? Или «Мои платья стали пахнуть женскими духами, исправь, а то совсем на девчонку похожу»! Также Куросаки думала направиться в Сейретей и делить теперь комнату Ру... Нет, всё не подходит, как же глупо!       И какой же была живописной картина, представшая перед сидящим на окне Кучики. Невозмутимая Ичиго — почти; опустим её боязнь перед постыдными ситуациями и оголённой Шихоин — сидит на кровати, зарывшись руками в медную копну волос, и сжимает глаза всё сильнее, будто не желая чего-то видеть. И красная, как одноименная с девушкой ягода.       Чёртов Ру! Чёртов поганый Ру! И почему она думает о нём? Ичиго так увлекается внутренними терзаниями, что и не замечает нависшего над ней брюнета.       — Бу! — шутливо произносит парень, и Ичи, со сплетёнными в лотос ногами, кубарем катится с кровати, устроив тем самым снежную лавину из домашки.       Сердце Куросаки становится перекати полем и за секунду падает до желудка, возвращается на место, срывается в пятки и дрожит там, как побритый к зиме заяц. А дыхание становится как в парной — можно и обжечься.       — Идиот! Чёртов Ру! — кричит Куросаки и подается вперёд. Надо же было именно в этот момент Кучики наклониться, дабы ей помочь!       Спиной Ичиго ощущает холод от деревянной пластины кровати, а губы её обдает жаром, у Ру дыхание горячее её собственного! И если сначала касания уст лёгкие, как трепыхания бабочки, то потом Ру надавливает большим пальцем на девичий подбородок. Ичи и не понимает, как раскрывает рот. Зато вполне быстро ощущает трение языка о нёбо. Она чуть с ума не сходит от непонимания, что ей делать дальше. Но руки будто сами обвивают мужскую шею, а отвечает и вовсе кто-то другой, точно не она!       Ру отстраняется и долго смотрит в карие глаза. Ичиго прячет взгляд и остается пунцовой. Парень же просто сияет.       — А о чём это ты думала, пока я не зашёл? А? Признавайся! — краска переползает на уши и шею девушки. Вообще можно так краснеть? Кучики усмехается, а потом издает смешок. — Ну-ну, недотрога. Неужели переняла мышление Йоруичи-сама?       Он ещё и насмехается над ней! Теперь Куросаки точно не может ему сказать, что её дыхание горячее от мыслей о нём, как и душа мчится с перекати-полем-сердцем прочь из-за этого самодовольного шинигами, не может! А он смотрит так нагло, так открыто, что она даже боковым зрением видит! Ну что она ещё могла сделать с этим чёртовым Ру? Только увлечь в поцелуй, чтобы он, наконец, заткнулся!       Влюбленность — вещь странная. И никто не принимается её изучить. Доверить бы это дело Урахаре, чтобы не случилось так, что ты внезапно выясняешь о любви из-за поцелуя, и то непреднамеренного. И кучи поцелуев после этого, когда осознание уже взорвётся в голову... да и не только поцелуев. В общем, Ичиго не сразу, ой, как не сразу сознается в поражении. Особенно Ру.