Деликатный вопрос (A Very Sweet Subject)

Блумсбери-сквер был лишь в десяти минутах ходьбы от больницы Грэйт Ормонд Стрит. Когда Венди выскочила из палаты, она горела желанием предупредить свою семью о надвигающейся опасности и защитить её, но тело запротестовало против такого варварского обращения. В Неверлэнде можно было представить, что боли и ран не существует, но девушка восстала против этих порядков и теперь расплачивалась за это. Она была больна, истощена и нуждалась в постельном режиме. С трудом стоя на трясущихся ногах, она остановилась на лестнице, уцепившись за перила. - Ну же, вперёд, глупые ноги, - потребовала Венди и сделала ещё несколько шагов, после чего в изнеможении упала на колени. – Нет! Она схватилась за перила и собралась подтянуться и встать, когда услышала за спиной скрип половиц. - Почему ты не в постели? – потребовал ответа строгий голос, и она обернулась и увидела суровую на вид монахиню, смотревшую на неё сверху вниз. Должно быть, сестра-хозяйка, подумала девушка. - Мне нужно домой. Я должна предупредить… Предупредить свою семью, - с трудом проговорила она. Слова её не слушались – рот будто заполняла тягучая ириска. Отчаянным усилием Венди заставила себя встать, но тут же пошатнулась и стала падать на ступеньки. С невероятной скоростью медсестра подскочила к ней и схватила за руку, после чего повела обратно в палату, наполовину приняв на себя её вес. - Глупая! Ты могла сломать шею, - ворчала женщина. Когда они проходили мимо комнаты, где спал Питер, девушка вытянула шею из-за её плеча и попросила слабым голосом: - Туда, пожалуйста. Я хочу быть там. Сестра вскинула брови: - Даже не думай. - Пожалуйста… Он умирает, и он совсем один. Прошу вас, - пробормотала та, ещё сильнее повисая в её руках. Это будто смягчило сердце старой монахини: - Прекрасно. Но если я увижу, что ты не в постели до завтрака, я найду кровать, поставлю её рядом с его и привяжу тебя к ней! - Спасибо вам, - поблагодарила её девушка, надеясь, что эта угроза была лишь пустыми словами и ничем более. Её осторожно усадили в кресло возле кровати. Как в тумане она видела Питера и женщину, склонившуюся над ним, после чего её веки сомкнулись, и она погрузилась в сон. Когда Венди проснулась, тусклый утренний свет просачивался через занавески, а по оконному стеклу стучал дождь. Этот звук был такой уютный и домашний, что она позволила себе сосредоточиться, раствориться в нём на мгновение, прежде чем повернула голову и поморщилась. Её шея страшно затекла, а ноги и руки задрожали, стоило ей выпрямиться в своём кресле. Девушка никогда не чувствовала себя настолько измученной и голодной, однако всё это отошло на второй план – она смотрела только на мальчика на кровати. Пока она спала, кто-то снял с него наручники и расправил укрывавшее его одеяло. Он лежал тихо, очень тихо, и Венди невольно затаила дыхание. Она посмотрела в его бледное лицо, перевела взгляд на грудь. Ничего. - Питер? – позвала она и потянулась к нему. Пэн выглядел чуть здоровее, чем прошедшей ночью, но всё же был слишком спокойным и неподвижным. Девушка подняла подрагивающую руку и прикоснулась кончиками пальцев к его щеке. Она была тёплой. Долгий вздох облегчения сорвался с губ Венди, и она тяжело опустилась обратно на сидение, положив руку на его грудь. Она ощущала, как под её пальцами она опускается и поднимается, однако дыхание его было настолько медленно, что нельзя было назвать его нормальным. Но ведь и сам он не нормальный, подумала девушка, чувствуя себя слишком измотанной, чтобы двигаться. Поэтому, когда в палату вошла сестра-хозяйка в сопровождении ещё двоих людей, она, свернувшись комочком в кресле, наполовину обнимала Питера, и этот вид мог тронуть даже самое каменное сердце. - Венди? – голос был таким знакомым и всё же таким чужим, что она не сдвинулась с места и по-прежнему лежала, положив голову рядом с плечом Пэна, решив, что ей это, должно быть, снится. Однако тут кто-то ещё раз позвал её, – мужчина – и девушка устало приподнялась. Сверху вниз на неё смотрели её родители, оба в ночной одежде, с выражением изумления на лицах, которое отвечало чувствам самой Венди. - М-мама? Папа? - Ох, девочка моя! – воскликнула женщина и крепко прижала её к себе. Её мать была нежной и любящей и не стеснялась показывать это, однако эти объятья, наполненные чистой и горячей любовью, по силе чувств соответствовали лишь двум-трём подобным моментам. Она обнимала свою дочь и тем самым, казалось, возвращала ей свою поддержку и защиту. - Венди, Венди, Венди… - повторял отец. Он потянулся погладить волосы девушки, будто желая проверить, настоящая ли она. Убедившись в этом, мужчина обхватил её, как раньше сделала её мама, которая отошла, промокая не желающие униматься слёзы платочком. Наконец, Джордж Дарлинг отпустил Венди и взял её руки в свои. В его взгляде смешались радость и укор: - Бога ради, скажи, где ты была?! Мы с ума сходили от беспокойства! Столько месяцев и ни слова. И после того случая в школе мы думали, что ты или умерла, или… - Не сейчас, Джордж, - прервала его женщина, глядя на дочь, которая хотела ответить, но не могла вставить ни слова. – С тобой всё в порядке, милая? – спросила она, и та кивнула и покосилась на Питера. Взрослые проследили за её взглядом и с удивлением воззрились на него. - Кто этот молодой человек, Венди? – спросила миссис Дарлинг. Она подошла к кровати и вопросительно глянула на девушку. – Ты лежала рядом с ним, когда мы вошли. В этот момент Пэн пошевелился. Сердце Венди будто покрылось коркой льда, когда он открыл глаза, по очереди оглядел её родителей и, наконец, обратил свой взор на неё. Он медленно моргнул, и на его лице расцвела обаятельная улыбка. Она в жизни не видела выражения слаще. - Венди, - ласково проговорил Питер, – его голос был слаб, но полон чувства, – и она замерла, не зная, в какую игру он играет, и играет ли. - Вы знакомы с моей дочерью? – мягко спросила Мери, и Пэн вскинул на неё глаза, хлопнув ресницами простодушно, как божий агнец. У Венди не укладывалось в голове, как может кто-то столь порочный выглядеть таким невинным? Питер кивнул и посмотрел на девушку: - Да, мы знаем друг друга, - ответил он неопределённо, по-прежнему изгибая губы, и отвратительный подтекст этих слов вернул её к жизни: - Он мой… мой друг, - выдала Венди, и боль, проступившая на его лице, сменилась храброй улыбкой: - Да, это… это всё, на что я могу сейчас рассчитывать, - проговорил Питер и потупился. Весь его вид вызывал сочувствие и был крайне убедителен, но она знала его лучше, чем кто бы то ни было. Девушка подозрительно прищурилась, а её отец чопорно вздёрнул подбородок: - О! Вы на что-то рассчитывали? – его голос был сух и официален, и Венди поняла, что в любую секунду может разразиться скандал. Она знала, когда он так раскачивался на каблуках, это значило, что надо бежать и прятаться. - Я бы никогда не осмелился на это, сэр, - серьёзно ответил Пэн, глядя прямо в глаза мужчины, который краснел всё больше и больше. – Я… Я болен и заслуживаю лишь дружбы вашей дочери, если она посчитает меня достойным оной, - признался он покорно. Каждое его слово, будто игла, впивалось в девушку. - Вы нездоровы? – спросила Мэри. Венди увидела участие в её взгляде и поняла, что всё безнадёжно – он заполучил её. Питер кивнул и пожал плечами: - Всё случилось… неожиданно. Ваша дочь… Она спасла мне жизнь, - проговорил парень и с гордостью взглянул на неё. Девушке захотелось аплодировать ему, себе, всем им, как в театре, чтобы наконец закончить эту сцену, что разыгрывалась перед ней. Мистер Дарлинг посмотрел на неё, удивлённо приподняв брови: - Это правда? - Она будет отрицать, но да, она действительно спасла меня. Я бы утонул, если бы она не вытащила меня из озера. Это… Это была моя вина. Лодка перевернулась, а я был слишком слаб, чтобы плыть. Так глупо… Мэри тряхнула головой, словно пытаясь развеять заклятие, что он сплетал из своих слов. - Кто ты? – неуверенно спросила она. - Меня зовут Питер. - И ты… помолвлен с моей дочерью? – выпалил Джордж. Казалось, напряжение наконец стало отпускать его, а цвет его лица из красного стал розовым. Венди, напряжённая, как струна, пристально смотрела на Пэна, но он медлил, будто подбирая более точные выражения. - Это… очень деликатный вопрос… - начал он, и эти слова – её слова, которые он швырнул ей с насмешкой – вдребезги разбили её самообладание. - Хватит! Достаточно! Я не могу больше это слушать! – выкрикнула девушка. Её родители подскочили от неожиданности. Они наконец воссоединились со своим потерянным ребёнком, но их околдовал своими сладкими речами этот среброязыкий демон. Венди хотелось кричать от несправедливости всего происходящего. - Милая! – воскликнула миссис Дарлинг и посмотрела так, будто впервые увидела её. - Мама, пожалуйста, дай мне объяснить, - начала девушка и замолкла, натолкнувшись на взгляд Питера. Сейчас всё внимание родителей было сосредоточено на ней, и потому они не видели ни надменности в его глазах, ни того, как он изогнул бровь в ожидании её рассказа. Сейчас была очередь Венди сделать ход в этой игре, но она могла лишь подыграть ему. Пусть ей хотелось отвергнуть Пэна, оставить его здесь, но что она могла? Ведь это было самое очевидное и простое объяснение: учась в школе, она влюбилась в мальчика и сбежала с ним, но обнаружила, что он тяжело болен, после чего они вдвоём доблестно вернулись в Лондон, чтобы просить благословения отца. Питер соткал эту ложь мгновенно, когда её родители вошли в палату и он открыл глаза. Девушка вдруг подумала, что никогда не встречала никого столь же изощрённо хитрого или столь же блестящего. Она не могла сказать им, что он удерживал её силой или заманил в ловушку, ведь первое, что они увидели, была Венди, обнимающая его. Был ли способ развернуть ситуацию в свою пользу? Пусть объяснение Пэна было западнёй, но оно же могло стать и спасением. Она не могла сказать им правду. В противном случае после признания её бы послали уже не в школу-интернат, а в сумасшедший дом. Девушка глубоко вздохнула, стараясь успокоиться: - Я… Я люблю его. - А я хотел бы, чтобы ваша дочь осталась со мной навсегда, если это возможно, - вкрадчиво добавил Питер и уставился на неё с обожанием. Скрипнув зубами, Венди отбросила мысли о том, как ей хочется никогда больше его не видеть, и заставила себя посмотреть на родителей. Её мама выглядела приятно взволнованной и осторожной, а её отец – шокированным, но нерешительным. Репутация его дочери была уничтожена, и оставался единственный способ восстановить её – и своё – доброе имя. - Ты… ты сказал, что болен. Не хочу показаться бестактным, но… насколько? – спросил Джордж, и девушка, как на ладони, увидела все его мысли: настолько, что оставит её обесчещенной, или всё же овдовевшей? Его планы заставили её побледнеть и предпринять ещё одну попытку исправить ситуацию: - Я не хочу за него замуж, - она умоляюще посмотрела на встревоженную миссис Дарлинг. - П-понятно. Но ты ведь любишь его, не так ли? – спросила та слабым голосом. - Д-да, но он так болен. И он согласен с этим. Так, Питер? – Венди вперилась в него отчаянным взглядом, подошла и стиснула его руку в своих пальцах. – Его благородство не позволяет ему оставить меня в таком неопределённом положении. Е-если бы он был здоров, то всё было бы иначе. Пэн сжал её ладонь и притянул ближе. На секунду девушке показалось, что он коснётся её поцелуем, но он лишь погладил её безымянный палец, на котором пока не было украшений: - Конечно, ты права. Я хотел подарить ей мамино кольцо, но она отказалась, - нежно объяснил он. - Твои родители знают об этом… соглашении? – деликатно спросила Мэри. Питер покачал головой: - Они умерли. Упокой, господи, их души. Боюсь, остался лишь я и моё поместье, - проговорил он грустно, а Венди закрыла глаза и поморщилась от отвращения. Мистер Дарлинг вскинул голову, как борзая, почуявшая кровь: - Поместье? - Да, оно небольшое, но старинное. Боюсь, я не слишком богат. Мои предки были людьми ветреными, однако у меня по-прежнему есть мой титул, - небрежно сказал юноша, и Венди страшно захотелось кого-нибудь укусить. Пэн говорил так убеждённо, что ей показалось, что он и правда верил в свою ложь. Девушка стискивала его руку всё сильнее и сильнее до побелевших костяшек. Пока перед мысленным взором её родителей проходила видения родовых замков и прочих богатств, в палату вошла сестра-хозяйка в сопровождении двух медсестёр. Кашлянув, она сказала не терпящим возражений тоном: - Боюсь, мы вынуждены попросить вас покинуть палату. Нам нужно обследовать пациента. Мэри серьёзно посмотрела на неё: - Пожалуйста, сделайте всё, что в ваших силах, - горячо проговорила она, и монахиня кивнула: - Этот молодой человек – член вашей семьи? - Мы… Я буду честной до конца – это пока лишь планы. Он дорог нашей дочери. Женщина понимающе склонила голову: - Да, я так и подумала. Она хотела – в её-то состоянии! – пойти и предупредить вас о его здоровье. Трогательно, но глупо. Что касается молодого человека, в какой-то момент всё висело на волоске. У него была лихорадка и истерика, но сейчас, судя по всему, он идёт на поправку. - Что?! – в один голос вскричали Венди и Питер. Девушка была удивлена, а Пэн выглядел озадаченным. В этот момент она поняла, что он действительно верил в то, что находится на пороге смерти. Вот в чём была цель его игры: если бы он умер, ей пришлось бы собирать свою жизнь по осколкам и тем самым понести наказание за то, что сумела перехитрить его, пришлось бы ответить перед Потерянными, если бы они появились. Мысль о них скрутила её желудок в тугой узел. Тем временем сестра-хозяйка выпроваживала Венди и её родителей из палаты. Возле женщины стояли две медсестры, одну из которых девушка узнала, и подозрительно посматривали на юношу, как крысы поглядывают на дверь в ожидании злобного кота. По крайней мере, хотя бы кто-то будет настороже. - Ну и утро! Я едва поверил, когда Лиза разбудила нас, - проговорил мистер Дарлинг, качая головой, подвёл дочь к скамейке и усадил её. Вокруг них просыпались маленькие пациенты и готовились к завтраку. Девушка вдруг поняла, насколько она голодна, как измучена, и приникла к матери, которая села рядом. Мэри обняла её за плечи и пытливо заглянула ей в глаза: - Скажи мне честно, ты правда любишь его? - Я… Я не знаю, - призналась та, мотая головой. Венди совсем запуталась, ведь произошло многое. Ей казалось, что ещё чуть-чуть, и она разлетится на куски от всех мыслей и чувств, что переполняли её. - Но ты любила? Девушка почувствовала, как в горле встал ком, а глаза защипало: - Ах мама, я никого не любила так сильно! – проговорила она, и та крепко её обняла. Мистер Дарлинг стоял рядом и смотрел на них сверху вниз. Его переполняло желание выразить свою любовь, но он был слишком сдержанным и дисциплинированным человеком, и потому не знал как. Венди вжалась лицом плечо своей мамы и расплакалась.