Запах ладана

Первый месяц в Хогвартсе прошёл относительно хорошо. Минусы на уроках, вечные перепалки с этим идиотом Малфоем, проблемы Гермионы, всё осталось позади. Сегодня. Сейчас. В эту секунду. Анна-Мари Виктуар или как там её смотрела в окно. Там, на улице, за толщей кирпичных стен, шёл дождь. Мокрый, как будто небо плачет, грустный и одинокий, будто его бросили все и вся, дождь. Дождь с большой буквы. Анна смотрела на стекающие по окну капли и думала. О жизни. Больше о смерти. "Уже год.. Год, как его нет. Ровно год", — по щекам потекли слёзы. Холодные, сырые, противные слёзы. Реветь ей не хотелось. Хотелось быть сильной и плевать на всё. Вдруг чьи-то тёплые пальцы коснулись её плеча. Анна уже искала глазами палочку, как чей-то заботливый голос произнёс: — Анна, ты чего? Анна-Мари повернулась к Гермионе и улыбнулась, сев на подоконник. Она вообще любила подоконники. Такие длинные, белые, нормальные и обыденные, они притягивали её внимание. — О своих проблемах бы думала, — Анна фыркнула. Даже Гермионе не хотелось рассказывать о том, что случилось год назад. Ровно год назад. Целый год назад. И как она может жить, твою мать?! — Мои проблемы — это неразделённая любовь.. — Гермиона посмотрела в окно, на дождь. На капли. На грусть и одиночество. — Проблемы ведь, — Анна отвернулась, стараясь избегать взгляда подруги. Подруга то подруга, но вот Габриэль и Патрисия были ей ближе. Были. Это другая жизнь. Надо запомнить. Записать. На лбу. Малфоевом. — Наплевать. Это был его выбор. ЕГО, — Гермиона вздохнула. — А ты давай выкладывай всё. — Нет, — Девушка сама удивилась резкости, прозвучавшей в её голосе. Непривычной резкости. — Рассказывай, — пот тону подруги Герми поняла, что случилось что-то серьёзное. Анна пристально посмотрела в глаза собеседницы, словно проверяя, достойна ли она услышать это. Видимо решив, что достойна, девушка начала: — Год.. Целый год.. Уже прошёл.. — она отвернулась, а потом снова взглянула Герми в глаза. Увидев там ожидание, она продолжила: — Год назад умер Доминик.. Умер.. Его больше нет.. Не будет!!! — Анна вцепилась руками в подоконник с такой силой, что побелели костяшки пальцев. — Он сражался.. Я даже не знаю с кем.. Авада.. И всё.. Гроб.. — девушка посмотрела в стенку. По щекам медленно потекли слёзы. Холодные, сырые, противные слёзы. Реветь ей не хотелось. Хотелось быть сильной и плевать на всё. — Мы любили друг друга. Долго. Искренне. Такого больше не будет, — посмотрела в глаза Гермионе. Гермиона боялась что-то сказать. Анна — она ведь как открытая рана, если дотронешься — взрыв, бабах и всё такое. Ей было жаль её, но Анна не любила жалость. Жалость — для слабых. Она сильная. Конечно, сильная. И пофиг, что плачет. Все плачут. Жизнь заставит. — Анна.. Девушка подняла глаза на подругу. "Жизнь — сплошные диалоги", — пронеслось у неё в голове совершенно не в тему. По щекам всё ещё текла эта прозрачная солёная вода. — Что? — голос казался пустым. — Успокойся. Всё уже прошло. Анна яростно замотала головой и снова сжала подоконник. Снова побелели костяшки пальцев. — Не прошло. Никогда не пройдёт, Герм. — Анна, успокойся. К великому неожиданию Гермионы, Анна покорно кивнула. — Прости.. Мне надо успокоиться, правда.. Я не могу забыть его.. Он.. Был такой один.. Доминик.. — Анна погрузилась в свои мысли, глупо улыбаясь. А слёзы ещё текли. И улыбка исчезла. А за окном дождь. Целый день. Постоянно. Мокрые дороги. Ручьи. Дождь. Грусть. Одиночество. И этот набор существительных захламляет мир. Но — плевать. Дождь — это дождь. Счастье, вперемешку с грустью. Печалью. Одиночеством. Горьким кофе и тёплым пледом. Дождь. Грусть. Год. Смерть. Доминик.