Show me how to dance

— Всё было ужасно, да? — с досадой спросил Стив, жалея о том, что решился на этот танец, после которого ему хотелось провалиться сквозь землю весь оставшийся вечер, и даже теперь, когда они с Баки вернулись домой. — Ну, не то, что бы ужасно, — ответил Баки, снисходительно улыбнувшись — точно с такой же улыбкой он наблюдал за ним во время того неловкого танца. — Ты можешь сказать честно. — Тебе не помешает немного практики. Но, думаю, ты ей всё равно нравишься. — Теперь уж точно нет. — Я был уверен, что ты успел научиться танцевать, — с удивлением признался Баки, и Стив не сдержал горькой усмешки: — Как видишь, многое осталось по-прежнему. — Это можно исправить. Я же здесь. — Серьёзно, Бак? Ты бы снова за это взялся? — хмыкнул Стив, глядя на него изумлённо и недоверчиво. — Даже не знаю. Выдержу ли я это снова? — Баки тихо рассмеялся в ответ. — Как и я, — не остался в долгу Стив. — Но я готов попробовать. Баки всё ещё улыбался, но смотрел на Стива совершенно серьёзно в ожидании ответа. Стив, осознавший наконец, что он не шутит, невольно застыл на месте. Воспоминание о последнем таком вечере танцев, обычно отзывавшееся глухой, надёжно, как ему казалось, запертой глубоко внутри болезненной тоской, сейчас словно оглушило его, оказавшись вдруг слишком ярким и свежим, будто вчерашним. Как будто и не прошло столько лет. С тех пор, как Стив узнал, что Баки жив, он просто был рад этому. Рад, что Баки рядом с ним, как и раньше, рад, что просто нужен ему. Он старался не думать о том, помнит ли вообще Баки тот вечер и тот поцелуй. Он так и не решился спросить тогда, хотя не раз собирался — значило ли это что-нибудь для Баки? Он бы просто попытался забыть об этом и жить дальше, вновь оставшись наедине со своими чувствами, если бы не сомневался в том, что это была всего лишь очередная пьяная выходка его лучшего друга. Потому что Баки целовал его не так, как если бы просто хотел показать, как это делается, а так, словно ему это нравилось не меньше, чем Стиву. Словно он действительно хотел этого. Теперь его чувства, которые за всё это время никуда не делись, казались совсем неуместными, и вовсе ненужными Баки, и он почти смирился с тем, что уже никогда не прикоснётся к Баки, как в тот вечер. Видимо, потому это предложение застало его врасплох. — Серьёзно, Стив, в конце концов, ты же не собираешься ещё один век так позориться? — Значит, позориться? — оправившись от оцепения, обречённо произнёс Стив. — Вот как это выглядело. — Мы разберёмся с этим. Хотя бы попробуем, — Баки поднялся с подлокотника кресла, на котором сидел, и потянулся к ноутбуку, чтобы включить музыку. — Хочешь прямо сейчас? — спросил Стив. Очевидно, Баки действительно не собирался отступать, и Стив даже на секунду уловил тот азартный блеск в его глазах, с которым Баки раньше решительно настаивал на том чтобы Стив пошёл с ним на танцы. — Почему нет? Или с тебя хватит на сегодня? — он подошёл к Стиву, снова улыбаясь, на этот раз с вызовом. — Ладно, как скажешь, — согласился Стив, пытаясь унять нарастающее, непрошенное волнение — впервые за долгое время Баки был слишком близко, и он начинал понимать, насколько он не готов к очередному вечеру танцев. К своим чувствам, которые так долго сдерживал. — Если ты обещаешь отнестись к этому серьёзно. — Не обещаю, — усмехнулся Баки. Волнение, от которого Стив всё ещё тщетно пытался избавиться, только усилилось, едва Баки коснулся его, уместив его руку у себя на спине, а вторую мягко, уверенно обхватив собственной. Прикосновение оказалось более пронзительным и будоражащим, чем Стив ожидал, и ободряющая улыбка Баки, который, видимо, по-своему расценил его волнение, совсем ему не помогала. Он тихо выдохнул, попытавшись успокоиться и усмирить всё сильнее разгорающиеся с каждой секундой эмоции, воспоминания и ощущения, и сосредоточиться на движениях, которых Баки отнюдь не забыл, всё так же терпеливо позволяя ему вести себя в танце и тихо посмеиваясь над ним, если Стив неуклюже спотыкался и едва не наступал ему на ногу. У него почти получалось. Почти получалось не думать о том, как непривычно и приятно снова прикасаться к Баки; контролировать дыхание, замирающее через каждые несколько секунд и руки, то и дело начинающие подрагивать. Сложнее было не смотреть на него дольше, чем нужно, потому что Баки, кажется, стал ещё красивее, чем раньше. Стив не впервые ловил себя на этой мысли, и сейчас только убедился, что так и есть. Возможно, дело было в новой причёске, которая очень подходила Баки или в чём-то другом, а может, в том, что он слишком сильно скучал, и реальность оказалась куда ярче воспоминаний, которые, как думал Стив — всё, что у него осталось. Труднее всего было не останавливать взгляд на его губах и не вспоминать о том, какие они горячие и чувственные, настойчивые и ласковые одновременно; не вспоминать, с каким внезапным желанием Баки целовал его в тот вечер. Но Стив пытался, снова и снова концентрируясь на движениях. — Неплохо, — Баки улыбнулся ему, тепло и искренне, но в этой улыбке Стив с замиранием сердца вдруг заметил тень какой-то непонятной грусти, а во взгляде — затаённую тоску, и даже остановился на секунду, пристально глядя на Баки и пытаясь понять причину. — Немного практики, и ты будешь танцевать лучше меня. Баки остановился вместе с ним, и Стив, решив, что он, вероятно, просто устал — слишком много впечатлений и воспоминаний за один вечер — понял, что придётся на этом закончить, с трудом поборов неожиданно сильное, отчаянное желание не отпускать Баки, которое пришло вместе с осознанием того, что вряд ли ещё наступит такой момент, когда он сможет снова вот так прикасаться к нему. Однако Баки почему-то не спешил отстраняться, на миг вдруг сжав его руку в своей чуть крепче, как будто сам не хотел отпускать Стива, только продолжал смотреть на него с этой невыносимо грустной улыбкой. Стив, окончательно сбитый с толку и этой грустью, и этим жестом, просто предложил: — Тогда продолжим? Раз уж мне надо практиковаться. Баки задумчиво хмыкнул, на этот раз улыбнувшись одобрительно, и его взгляд немного просветлел. — Когда-нибудь у тебя будет, с кем. Стив не сдержал горькой усмешки, невольно вспомнив что ещё тогда, в тот вечер, подумал, что вряд ли он встретит кого-то ещё, с кем ему захочется танцевать так же сильно, как с Баки. Как, впрочем, и всё остальное — всё, о чём Стив так тщетно старался не думать весь вечер, довольствуясь тем, что они просто танцуют, тем, что Баки настолько близко, что Стив мог ощущать его дыхание на своём лице и его тепло. — И такими темпами довольно скоро, Стив, — подметил Баки, видимо, истолковав эту усмешку по-другому. — И я для этого буду тебе не нужен. — Ты всегда будешь нужен мне, Бак, — не удержавшись, ответил Стив, совершенно серьёзно и очень тихо, чтобы Баки не расслышал, насколько обречённо это прозвучало, потому что Стиву, несмотря ни на что, всё ещё очень хотелось бы, чтобы Баки знал, насколько он на самом деле нужен ему. — Я никуда от тебя не денусь, — заверил его Баки, и теперь Стив уловил уже знакомую грусть в его голосе. А затем Баки неожиданно усмехнулся: — Но надеюсь, целоваться ты всё-таки научился без меня. Стиву сперва показалось, что он ослышался, и только через несколько секунд до него дошло осознание, что Баки действительно это сказал. И что он прекрасно помнит тот поцелуй, хотя Стив был почти уверен в обратном. — Не знаю, но мне говорили, что у меня с этим всё плохо, — признался он. — Сказывается отсутствие опыта. — Правда? — Баки смотрел на него со смесью удивления и любопытства. — Не может быть. — Правда, — ответил Стив, пристально глядя на него и стараясь не искать с тоской и надеждой что-то кроме всего лишь воспоминаний. — Можно я не буду вдаваться в подробности? — Ладно, — Баки снисходительно кивнул, усмехнувшись. А затем, также легко и непринуждённо, как и в прошлый раз, предложил: — Так уж и быть — я всё ещё могу помочь и с этим. Вряд ли Баки сказал это всерьёз и действительно собирался это делать. Однако чувства, которые Стив так старательно пытался держать при себе весь вечер, словно взорвавшиеся от этих слов, тут же отозвались неудержимым, на этот раз слишком сильным желанием вновь ощутить прикосновение губ Баки к своим — хотя бы ещё один раз — которое и заставило Стива остановиться и, неожиданно даже для него самого, с вызовом ответить: — Так помоги. Баки, остановившись вместе с ним, посмотрел на него изумленно и недоверчиво. Стив и сам не верил, что сказал это, но уже было поздно, и ему оставалось только наблюдать за реакцией друга, ожидая, что он просто отшутится, но Баки, глядя на него внимательно и совершенно серьёзно, сказал: — Если ты правда хочешь… — Да, — твёрдо ответил Стив. Он до последней секунды сомневался, что Баки действительно это сделает. Но тот, едва услышав ответ, без колебаний потянулся к его губам, и тогда все сомнения Стива смело горячее волнение, вмиг охватившее всё тело. Пожалуй, Стив хотел этого слишком долго, и, видимо, даже сильнее, чем ему казалось — едва ощутив мягкие и осторожные прикосновения губ Баки на своих, он с готовностью ответил на них, со всем своим желанием, которое за эти годы ничуть не угасло, и теперь разгоралось с новой силой от осознания, что Баки целует его, от его близости, возможности прикасаться. Ещё немного, и Стив совсем потерял бы голову, полностью отдаваясь этому желанию, позволив ему взять контроль над собой, если бы Баки не сделал шаг назад, будто пытаясь отстраниться. Стив, отрезвленный этим, заставил себя оторваться от его губ. Он с волнением ожидал чего угодно, не представляя пока, как объяснит свой внезапный пыл, заставший врасплох его самого. Но не того, что, едва встретившись с ошеломленным взглядом Баки, в следующий миг вновь почувствует его губы на своих. На этот раз Баки целовал без той осторожности, которая была вначале, и это точно не было похоже на то неловкое, ненавязчивое любопытство, с которого всё началось тем вечером, в день рождения Стива после приличного количества алкоголя — сейчас Баки был абсолютно трезвым. И он вполне осознанно целовал его с той же настойчивостью, как и Стив до этого, только более порывисто, с таким неудержимым желанием, словно только и ждал возможности сделать это, и ждал слишком долго. И хотел этого не меньше, чем сам Стив. Лишь через несколько мгновений, на которые Стив будто выпал из реальности, поражённо застыв и, кажется, даже перестав дышать от этих отчаянных и до боли желанных горячих поцелуев, на него тихо обрушилось осознание, что так и есть. Что Баки не только не забыл, но и хотел этого, так же, как и сам Стив — всё это время и до сих пор. Что Стив не ошибся тогда, когда чувствовал, что Баки тоже нравится целовать его. И что сейчас, видимо, он был готов к этому больше, чем когда-либо. Всё ещё ошеломленному Стиву хотелось остановить его, заглянуть ему в глаза и увидеть в них подтверждение, что это действительно так, что на этот раз он почувствовал взаимное желание безошибочно, хотелось убедиться в происходящем. Но сильнее всего остального хотелось целовать Баки в ответ. Наверное, Стив прижал его к себе даже слишком решительно и резко, потому что Баки на миг оторвался от его губ, поражённо выдохнув, однако тут же возобновил поцелуй, теперь гораздо смелее, прижимаясь в ответ и положив правую руку на его шею, а левой неосознанно сжав ладонь Стива почти до боли. — Прости, — произнёс Баки, поспешно разжав пальцы, когда Стив сдавленно простонал ему в губы. Он выглядел абсолютно растерянным, словно опьянённым и одновременно взволнованным от происходящего, наверное, как и сам Стив, и тот, не найдя в себе силы что-либо ответить, просто завороженно кивнул, мягко переплетая их пальцы и снова потянувшись к нему. Если Стив и чувствовал себя неопытным в поцелуях, то он точно не думал об этом сейчас — только не с Баки. Целовать его было легко, как и танцевать с ним — с каждым движением получалось всё лучше и легче. И Стив был уверен, что дело было не столько в опыте Баки, сколько в нём самом. В том, что с ним Стиву этого по-настоящему хотелось, и сейчас он мог окончательно забыться в головокружительном желании прикасаться к губам Баки снова и снова, чувствовать его ответные прикосновения, отчаянные попытки прижаться сильнее, его прерывистое, неровное дыхание, его пальцы, скользящие по шее и вызывающие у Стива приятную дрожь по всему телу. В какой-то момент Баки, видимо, не выдержав этой бури эмоций, которая накрыла их обоих, оторвался от его губ и просто обессиленно прильнул к нему, тяжело выдохнув. Стив мягко обнял его, всё ещё потрясённый и, пожалуй, впервые за долгое время чувствующий себя по-настоящему счастливым. — Я же говорил, что ты быстро учишься, да, Стиви? — произнёс Баки через какое-то время, начиная отстраняться от него, нехотя, как будто заставляя себя отпустить Стива. Он выглядел всё ещё ошеломленно и разгоряченно, с покрасневшими губами и выбившимися из небрежного хвоста прядями волос, а в его взгляде всё ещё горело желание, почти как в прошлый раз — такого взгляда Стив не замечал у него, наверное, с тех самых пор. Он невольно улыбнулся, любуясь им, и теперь с вновь нарастающим волнением окончательно осознавая, что ему всё это не показалось тогда. — И что у меня неплохо получается, — ответил Стив, едва узнавая свой голос, слишком тихий и почему-то хриплый. — Очень даже, — ответил Баки. Видимо, только сейчас, наконец, осознав, что произошло, он смотрел на Стива совершенно растерянно и как-то беспомощно, застигнутый врасплох своими чувствами, раскрывшимися так внезапно, и, похоже, всё ещё неуверенный в том, что они взаимны. Баки едва заметно вздрогнул, когда Стив, не удержавшись, бережно убрал прядь волос с его лица, проведя ладонью по щеке, как будто ожидал чего угодно, кроме этого. Будто Стив только что не целовал и не прижимал его к себе, как сумасшедший, словно всё ещё не понял, насколько он нужен ему. — Наверное, потому, что я нашёл того, с кем по-настоящему хочу этого, — ответил Стив, возвращая ему слова, сказанные им в тот вечер, и мягко, но настойчиво потянул Баки, всё ещё растерянного, но ничуть не сопротивляющегося, обратно к себе, чтобы поцеловать его снова, и на этот раз точно не собираясь его отпускать.