Атлант (Atlas)

Джима больше не было. Спок бездействовал, лишенный логики, кусочки его души искали существо, которое уже не могло ответить. Джима больше не было. Волны горя накатывали на Спока, темные как его страдания, перемешанные с горьким привкусом потери. Он рухнул, пронзенный и приведенный в ужас представлениями о том, что снова будет жить в одиночестве теперь, когда он знал, каково было быть целым. Неужели он будет лишаться всего? Сначала его мать и Вулкан, а теперь даже… Иное вырвало Спока из его скорби ударами неистовых команд. Мы не можем дотянуться до него туда, где он сейчас, громом ревела пустота, на месте которой раньше был Джим. Ты должен добраться до него, вулканец! Верни его обратно, чтобы мы смогли собрать воедино то, что было разрушено. Спок ответил с яростью, сокрушительнее которой не было со времен реформации на Вулкане. Ты заплатишь за то, что забрал то, что всегда должно было быть моим! и он напал, клинки его агонии бросились вперед, острые и смертоносные. Иное отмахнулось от них с бездумной легкостью, оно было гораздо сильнее, чем ожидал Спок. Найди его! потребовало оно. Прежде чем затихнет эхо, найди его! Как… Так, как всегда делал это твой народ! Ради него, ради его жизни, найди его! Слова поднялись из глубины наследия Спока – воплощение его сломанного отчаянного желания вернуть Джима, где бы он ни был. Оно безошибочно вело его к чистейшему способу соединить два разума навсегда, так, что даже смерть не будет над ними властна. Разлученные, прошептал вулканец, смотря, как клятва спиралью разносится во все стороны будто круги на поверхности озера, и не разлученные. Энергия объединилась в хрупкую цепочку, тонкая паутинка сковалась из их взаимной привязанности. Клятва Спока обрела силу в неожиданном клубке надежды, что дрожью прошила узы, утягивая его в бесконечную темноту и глубже, чтобы он нашел и стал единым целым со своей парой. Там не было ничего. Кроме… Он последовал за энергией с целеустремленной решимостью, отбрасывая в сторону запнувшееся биение его сердца и замерзшие в неподвижности легкие, пока он пробивал себе путь в то место, куда ушел Джим. Если он достигнет конца и найдет лишь ничто, он не сумеет вернуться. Если он достигнет конца и найдет лишь ничто, он не захочет вернуться. Вечно далекие и вечно близкие. Паутинка превратилась в нить, достаточно гибкую, чтобы перенести любые изменения, достаточно сильную, чтобы выдержать любое испытание. Спок устремился вниз по этой связи, неистово ища любые следы Джима. Он наткнулся на неожиданный барьер, ударяясь о него со звоном капли, упавшей на кристалл. Его разум растекся вокруг препятствия, пытаясь определить то, чем оно являлось, чтобы вычислить слабое место. Как раз за пределами его досягаемости был Джим, рассеянный на миллионы крупинок звездного света, слабо поблескивающих от эха усилий Спока. Мы одно целое, умолял вулканец, проталкивая мысль сквозь преграду, отделяющую его от его t’hy’la, отчаянно жаждущий хотя бы тени узнавания. Звездный свет медленно подплыл поближе, собираясь в пучки везде, где мысли Спока соприкасались с преградой, бисером стекаясь друг к другу как ртуть. Пожалуйста, Джим, t’hy’la, неужели ты меня не помнишь? Неужели не слышишь меня? Вечно далекие. Вечно близкие. Мы… мы… …одно целое… прошептал звездный свет. Да! Иное потоком обогнуло Спока, вжимаясь в барьер по всей его длине. Вот оно! Крупинки солнечного света и дождя… Тяни их за собой, собери их все вместе! Что-то прошило Спока насквозь будто молния, окутав его сознание темнотой на растянувшиеся до бесконечности секунды. Когда мрак отступил, Спок снова оказался в бескрайней пустоте разума Джима, Иное бесплотным дымом колыхалось подле него. Держи, сказало оно, раскаяние тяжело гремело в его голосе. Оно сомкнуло мысленные ладони чашечкой вокруг крохотной заводи золотого света и, дождавшись, пока Спок сложил руки в том же жесте, передало его ему. Мы будем ждать вас обоих. И вашего суждения. Но не торопись, будь с ним столько времени, сколько потребуется. Спок не слышал слов. Он не заметил отсутствия Иного, когда оно ушло, и вновь забившегося сердца и обожженных кислородом легких он тоже не заметил. Джим. Джим. Золото в его руках… это был Джим. Он прижал свет к себе, так крепко как мог, с облегчением и любовью. Джим… Свет шевельнулся, будто он хотел подняться с ладоней Спока, но ему совершенно не хватало на это сил. Спок улыбнулся; выдох, пропитанный нежностью, окутал золотое сияние. И оно рассеялось, словно пыль, подхваченная ветром, вертясь вокруг могучего сознания вулканца, опускаясь плащом вдоль самых сильных его нитей. Эмоции медленно просыпались и просачивались сквозь клубок золота, с грацией прекрасной кошки разворачиваясь под теплым вниманием Спока. …любимый…? Победа отозвалась дрожью в разуме Спока. Он обернулся вокруг света, собирая его в единую звезду, которая горела все ярче и ярче с каждым ударом человеческого сердца. T’hy’la, о, t’hy’la, как я скорбел по тебе… Проснись! Я здесь, я рядом; я всегда рядом. Ты узнаешь меня? …никогда не разлученные… Да! Связанные узами, t’hy’la, навсегда. Ты узнаешь меня? Звездный свет затрепыхался и потянулся, ища определенность, пытаясь заново собрать себя. Джим воссоздавал свой разум шаг за шагом, всю свою жизнь, выстраивая или отбрасывая информацию, пока не осталось лишь то, что должно было помочь ему выжить. Он учился заново держать ближе всего к сердцу те вещи, что определяли его сущность как Джима, вспоминая их одну за другой, пока все остальное растворялось в тумане, и единственным, кого он знал теперь, был… Спок. Это твое имя - Спок. Да. А… я… Спок обернулся вокруг оперившегося птенца – сознания его t’hy’la – укрывая его под пологом покровительственного жара бесконечного лета Вулкана. Джим, пробормотал он каждому уголку пустой темноты, вплетая в нее это слово со всей глубиной своей преданности. Капитан Кирк, мой Джеймс… Разум Джима задрожал, его краски вспыхнули вокруг Спока. Человеческая суть взрывалась вспышками повсюду, где они соприкасались, находя себя в Споке, используя ясность воспоминаний вулканца, чтобы соединить кусочки себя, все еще оторванные друг от друга. Когда он нашел связь, которая привела Спока к нему, он дотронулся до нее и задохнулся, когда она разлилась широкой рекой в его сердце. Это… это… Мы поженились…? О! Спок, здесь так тепло. Ты чувствуешь это? Да, Спок обвивался вокруг Джима, давая ему сил исцелить раны, нанесенные Иным, собрать рассеянные осколки мозаики его сознания к тому времени, когда они вынырнут отсюда, чтобы потребовать ответы и о нападении, и об ужасающем сожалении, что предшествовало пробуждению Джима. Но сейчас Спок отдавал всего себя Джиму, не утаивая ничего, и поражался радости и восхищению, рождавшимся из этих порывов. Я чувствую это, Джим.

* * * * *

За пределами вселенной, создаваемой Споком и Джимом, у доктора Леонарда МакКоя был сердечный приступ. Он опустился на колени возле спутанных тел тех, кто были двумя главными людьми на USS «Энтерпрайз», с трикодером, сжатым в пальцах; он колебался. Джим растянулся на спине, Спок склонился над ним, обе его руки намертво застыли на всех пси-точках капитана. Их глаза были закрыты, тела расслаблены. Когда МакКой только спустился, его трикодер зарегистрировал дикие колебания мозговых волн, пики и провалы, которые не могли быть объяснены. Биоритмы Джима начали затухать. Потом Джим умер. Потом Спок умер. Спок вернулся. А теперь и Джим…? МакКой оттолкнул будущего главу службы безопасности, который попытался отодвинуть первого офицера от его капитана. - Кто сказал, что ты можешь прикасаться к моим пациентам? – прорычал он, вооружаясь гипошприцами. – Отойди сейчас же, ты сделаешь только хуже! Обезопасьте периметр или еще что, Господи, я думал, Джим тебя тренировал, чтоб ты приносил пользу! Джотто кивнул. И с этим приказом отряд из семи человек медленно разошелся среди возвышающихся башен кристальных пиков, бесшумно крадясь. Если бы МакКою было до этого хоть какое-то дело, он был бы впечатлен. Но в сложившейся ситуации он едва заметил, как Джотто, пригнувшись, занял оборонительную позицию в паре шагов от него. Трикодер доктора поглотил все его внимание, показывая невозможное: восстановившиеся сердечные ритмы, странные хаотичные мозговые волны сливались в спокойные и узнаваемые. - Какого черта, Джим? – хрипло прошептал он. – Во что ты на этот раз влез? - Вина лежит на нас, – эхом прокатился по кристальному полю мягкий голос. Джотто подскочил, вскидывая фазер, ища цель. МакКой еще ближе придвинулся к уязвимым телам своих друзей, крепко вцепившись в гипошприц. - Нас обманом заставили разрушить нечто прекрасное, и за этот поступок мы приносим наши глубочайшие сожаления. - Да ну? – МакКой сглотнул, пытаясь избавиться от дрожи в голосе. – И какое это имеет отношение к нам? - Самое прямое, – ответил голос, приглушенный шепот которого раздался над его ухом. Доктор вздрогнул от неожиданности, едва не рухнув на Джима и Спока. Он поспешно отодвинулся, насколько это было возможно, от жеоды как раз позади него, каждой рукой схватившись за форменки своих друзей. Они были слишком тяжелыми, чтобы он мог самостоятельно их поднять, но это не означало, что он не собирался попытаться, если что-то решит на них напасть. Джотто между тем скользнул вперед с плавной грацией крадущейся на охоте пантеры, застывая перед своими старшими офицерами, целясь в тень, собиравшуюся внутри кристалла. - Назови себя, – рявкнул он. - Мы вам не враги, – пообещала тень. Она перекручивалась и изгибалась в кристалле, медленно принимая человеческую форму. Одна рука, сотканная из мрака, прижалась к сверкающей оболочке; потом оно протолкнулось сквозь грани, шагая на свет как Алиса из Зазеркалья. Джотто увеличил мощность фазера до максимума. - Господи Боже, – выдохнул МакКой. Тень стояла перед ними, высокая и ничего не выражающая, облаченная в маску Альфы из Псов Войны. - Это тот, – произнесло оно голосом, который все еще расплывался эхом от каждого кристалла вокруг, – кто сказал нам убить вашего капитана. И преисполненные ненависти к нему мы сделали это. (Почему здесь так темно? Тебя вырвали отсюда. Свет ушел вместе с тобой. Я могу его вернуть? Ты должен. И посмотри: ты уже делаешь это. Каждый уголок, которого ты касаешься, загорается так же, как и прежде. Ты поможешь мне? Я уже помогаю. Как? Отдыхай здесь со мной, когда ты устаешь; поворачивайся ко мне, когда ты потерян. Черпай силу из моей собственной. Я с тобой. Разлученные и неразлучные. Вечно далекие и вечно близкие. Единое целое, навсегда. Да. …Спок… Мы ведь женаты, да? Думаю, именно это и означает связь. Так ведь? Иди и узнай. Ты будешь здесь? Буду.) - Ненависти? Да что, черт возьми, Джим вам сделал-то? Мы никогда даже не были раньше в этом гребаном квадранте! - Мы ненавидим не вашего капитана, – поправила тень МакКоя, ее голос был мягок от сожаления, и оболочка Альфы бросила взгляд на Спока и Джима. Джотто сдвинулся, чтобы загородить их. Тень снова повернулась к МакКою, рукой указывая на себя. – Мы ненавидим того, кто носит этот облик. Он пришел сюда и убил… убил столь многих из нас. Уничтожил целый спектр кристаллов в южной долине. Весь Голос… погиб. МакКой потряс головой, пытаясь разобраться. - Спектр чего? Тень обвела руками янтарные шпили вокруг них. - Мы - коллективный Голос, созданный из каждого шепота, живущего в этих кристаллах. Каждый камень - это шепот, целый и уникальный. Вместе мы объединяемся в Голос, чтобы лучше общаться с теми, кто не является частью нашего спектра. - Спектра… – растерянно повторил доктор. Джотто наконец опустил свое оружие, на лице его застыло ошеломление. - Кристаллы разных цветов… – он замешкался, посмотрев на МакКоя, после чего облизал пересохшие губы и снова взглянул на тень. – Мы… Научный отдел отметил наличие кристаллов разных цветов в разных частях этого мира. Сапфиры на северном полюсе и южном, аметисты на западе, ониксы в долинах. Вы хотите сказать, что каждый тип камня - это целое отдельное… племя? Тень наклонила голову. - Это упрощенный способ понять наших братьев, да. - А как это все связано с Джимом? – потребовал ответа МакКой. - Это существо пришло сюда, – объяснила тень, вновь указав на свой облик. – Когда он появился тут, мы наблюдали. Мы не видели ему подобных с тех пор, как прибыли первые корабли, и он был не таким, какими мы вас запомнили. Мы лишь легонько коснулись его разума, с любопытством, но осторожно. Мы не хотели причинить вреда. Если бы мы только заглянули глубже… - Он бы все равно их убил, – мрачно сказал Джотто и снова покосился на МакКоя. – Думаю, я разобрался, к чему тут все идет. - Охваченные горем по нашим дорогим потерянным братьям, – тень опустила глаза и потеряла частично свою форму, отчаяние буквально горело в каждом звуке ее шепота, в каждой грани ее сознания, – мы попытались найти причину в его разуме. Мы пробились так глубоко как сумели за то короткое время, пока он не ушел, и мы спросили его почему. Мы обнаружили приказы, ярко выжженные в его мыслях, от капитана Джеймса Т. Кирка, приказы прийти и уничтожить столько, сколько будет возможно, пока не появится сам Кирк. Скорбь стала яростью, и мы ждали. МакКой прикрыл глаза, уронив голову, его ладони скользнули на стучавшее сердце человека и быстро колотящееся сердце вулканца. О Господи, подумал он. Джим… Месяцы обычных заданий, а она все равно нашла тебя. Он и Джотто перекинулись взглядами, полными жестокой решимости. Где-то, однажды, каким-то ужасным способом, Питерс заплатит за это. (Мы не можем остаться здесь. Нет. Не навсегда. Даже на ненадолго. А будет ли когда-нибудь снова как сейчас? Ты бы хотел этого? …Может, не в точности вот так… Но мне нравится это. Здесь так тепло. T’hy’la, внимательней посмотри на свой разум. Разберись в том, что существует между нами. А почему… О! Видишь? Нам нет нужды задерживаться здесь. Наши узы всегда будут дарить это тепло.) - Мы разрушили сознание Кирка, чтобы отомстить за тех, что были уничтожены по его приказу, – продолжала тень. По ее лицу прошла волна сожаления. – Когда его не стало, мы увидели, как страдал вулканец, и подумали, что… было странно, что такое существо как Кирк могло заслужить подобной преданности. Мы заглянули глубже и узнали истину, осознали, что сделали. Этот Альфа, по указаниям адмирала Питерс, использовал нас как оружие против… хорошего человека, – тень указала на двух офицеров Звездного флота, неподвижно застывших. – Мы собрали заново то, что сумели. Остальное зависит от Спока и Кирка. Они совершили что-то, чего мы не понимаем, соединили их сознания воедино, в нечто более сложное чем даже то, чем становятся шепоты, когда собираются в Голос. Эти узы могут стать тем, что в конце концов спасет Кирка. Она сцепила руки в замок, склонила голову, и облик Альфы растворился, снова становясь тенью в янтаре. - Мы сожалеем. МакКой выпустил дрожащий вздох, оторвав одну ладонь от Спока и с силой проведя ею по лбу. - Они скоро проснутся, – ровно произнес он. – Если сумеют. Мне надо будет поговорить с ними, убедиться, что они в порядке. - Нам надо вернуть их обратно на корабль, – согласился Джотто. Он убрал свой фазер и повернулся к янтарному Голосу. – Настоящее чудовище здесь Питерс. Ее нужно швырнуть в тюрьму, где она никому и никогда больше не сможет навредить, но у нас проблемы с тем, чтобы прижать ее. Однако это… это убийство через своего представителя. Или по крайней мере покушение на убийство. Если бы мы просто могли… Вы дадите показания? – попросил он. – Вам не придется идти с нами, в основном потому что я думаю, что вы, наверное, не сможете пойти с нами, но мы сумеем сделать запись. Ее засвидетельствует кто-нибудь очень важный. Может, мы сможем привести вас к присяге, а лейтенант Ухура свяжется с одним из адмиралов - хороших адмиралов, с Пайком, или Арчером, или Барнеттом, - чтобы они услышали ваши показания. Просто это… – он беспомощно всплеснул руками, – это то, чего мы так долго искали. От этого Питерс уже не открутится. Мы арестуем ее, если вы поможете нам. Повсюду вокруг них расплывчатые облака энергии формировались в янтарных жеодах, двигаясь так, будто твердые кристаллы были наполнены изнутри водой. И каждый из более трех десятков объединенных голосов прошептал: - Мы поможем. (Готов? Вместе.) Спок пошевелился. И Джим открыл глаза. Он сумел выдавить полуулыбку. - Здорово, Боунс. Что я пропустил?

* * * * *

Спок сам провел собеседование с Адмиралтейством, невозмутимый и логичный – мысли Джима мерно покачивались в глубине его сознания. Он знал, когда закончилось медицинское обследование МакКоя, знал, когда Джим вернулся в их каюту, знал, когда он погрузился в глубокий и безмятежный сон. Это… успокаивало. Янтарный Голос дал свои показания Арчеру, Барнетту и Пайку по сверхзасекреченному каналу связи, объяснив причину своего существования, тяжесть потери и то, каким путем обманула их Питерс. Когда у них была информация, которая была им нужна, адмиралы выразили свою благодарность и начали предпринимать шаги, необходимые для ареста Питерс. В течение следующих нескольких месяцев состоится суд. После этого команде Джима будет предоставлена заслуженная и весьма долгая увольнительная. Они звали «Энтерпрайз» домой.

* * * * *

- Ваша помощь в этом деле была невероятно ценна, – сказал Спок янтарному Голосу, сомкнув руки за спиной. Команда Джотто уже поднялась обратно на борт, дав Споку несколько минут, чтобы подвести финальную черту. - Мы почти совершили великое зло, – мягко возразил Голос, слова шепотом катились по янтарным полям, когда он ступил обратно в свой кристалл. – Если бы вы уже не были в его разуме, нам бы не хватило времени, чтобы докричаться до него и вернуть обратно. Шансы того, что Джим пережил бы столкновение с Голосом, уже были вычислены Споком до восемнадцатого знака после запятой. Он предпочел не сосредотачиваться на них. Вместо этого, с теплом и безмятежностью Джима в его сознании, вулканец поднял ладонь в традиционном салюте его народа. - Прежде чем вы уйдете, – произнес Голос, прижав темную иллюзорную руку к самой большой грани его дома, – есть еще одна вещь, которую мы забрали и которую необходимо вернуть. Спок замер. - Объясните. - Мы не… убиваем… просто уничтожив разум. Мы ищем то, что лежит в основании, и… отнимаем это. Вулканец отчетливо помнил тот момент, когда янтарное Иное нашло опору в сознании Джима, безжалостно разрушив ее. - Возможно, для вас будет лучше, если вы больше не будете говорить со мной об этом. - Но это важно, – настояла тень. Она сжала пальцы в кулак, а потом протолкнуло ее сквозь кристалл наружу. – Один из таких «краеугольных камней», что мы взяли, был… чем-то, что можно неточно назвать предсмертным дыханием Джима Кирка. Это последние удары его сердца, последний воздух в его легких, последняя волна энергии в его теле. Мы забрали это, чтобы лишить его жизни - то, что вы неожиданно вернули, предложив ему свой разум. Поэтому вот: это его последний шанс, если когда-нибудь он вам понадобится. Камешек, упавший на ладонь Спока, был маленьким, меньше трех сантиметров в длину, кристаллическая слезинка чистейшего синего цвета. Он блекло мерцал в его руке, тонко звеня незнакомой силой. - Со временем оно могло бы и само стать прекрасным Голосом, – сказала тень, угасая, сотканное из множества шепотов сознание вновь разбивалось на отдельные искорки. – Возможно, оно даже сумело бы заполнить пустоту в нашем разуме, оставленную гибелью спектра. Но не нам суждено его взрастить. Оно твое, Спок с Вулкана. Храни его. Спок сжал длинные пальцы вокруг кристалла. Когда он вскинул взгляд, Голос уже исчез. Он нажал кнопку на комме. - Поднимайте одного.

* * * * *

Когда все формы были заполнены и сданы, МакКой закончил мельтешить над сканами мозга Джима, а «Энтерпрайз» легла на курс к Земле, Спока отстранили от круговорота работы на целую смену. Джиму не разрешили возвращаться к своим обязанностям еще дольше – следующие три дня – и все знали, что это сведет его с ума, как только он проснется. Учитывая то, как крепко он спал, было трудно предугадать, когда это случится. Спок постарался отвлечься, сначала служебными делами, а потом медитацией, когда МакКой поймал его на попытке работать во время «отпуска по болезни». Но медитация только дала Споку больше времени исследовать его новые узы с Джимом, которые неизменно привели его к вычислениям, показавшим (до восемнадцатого знака после запятой), насколько близко он был к тому, чтобы потерять Джима навсегда. Потому что Джим умер. Поэтому он вынырнул из медитации и обратил свои усилия на более полезное занятие. Осторожно разобрав несколько декоративных украшений, собранных за его жизнь, Спок получил достаточное количество тонких серебряных ниточек, чтобы сплести ободок вокруг слезы, отданной ему Голосом. Работа была деликатной и затратной по времени, дав ему возможность отвлечься на по меньшей мере половину бета-смены. Когда кристалл превратился в кулон, висевший на тонкой прочной цепочке на шее Спока, его тихая вибрация на его коже стала постоянным напоминанием (до восемнадцатого знака после запятой), что Джим умер. Джим умер. Спок поднялся из-за стола, в глубине его груди заворочалось что-то неприятное. Он дважды пересек свою каюту, мысленно поглаживая сонную теплоту присутствия Джима в его сознании. Они были связаны теперь, соединены узами даже вне смерти, потому что… Потому что однажды, на руках у Спока, Джим умер. Вулканец быстро вошел в спальню, которую он разделял с его t’hy’la, и встал возле края кровати, смотря вниз на прекрасное лицо, безмятежное во сне. Джим лежал на животе, наполовину свернувшись вокруг подушки, слегка раскинув ноги. Спок опустился на колени на пол, не отрывая глаз от ритмично бившегося пульса на шее Джима. Он почти прикоснулся к его губам, пальцы были достаточно близко, чтобы ощутить тепло дыхания, вырывавшегося из легких Джима. Доказательство жизни, независимо от того, что кучка цифр (даже до восемнадцатого знака) могла предположить. Спок плавно поднялся, снимая с себя всю одежду, оставшись только в низко посаженных спальных штанах и с бледно-синим кристаллом на груди, и лег возле Джима, притягивая прохладное человеческое тело к себе. Он уткнулся лицом в изгиб плеча Джима, прижав одну ладонь к равномерно бьющемуся сердцу и ощутил, как напряжение наконец медленно покидает его. Даже во сне Джим узнал своего супруга. Он мягко что-то пробормотал, придвигаясь поближе к теплу Спока, и расслабленно замер. Джим умер. Но он не был мертв. Спок закрыл глаза и позволил этой мысли последней наводнить его разум, прежде чем темнота окутала его. Когда МакКой зашел несколько часов спустя, они все еще прижимались друг к другу, погрузившись в глубокий сон. Он немедленно выскользнул за дверь, изменив статус их замка, чтобы никто их не беспокоил. В этот раз гипошприцы могли и подождать.