between supposed lovers

— Повернись ко мне спиной и медленно стягивай с себя рубашку. — я в недоумении взглянула на Эдди. Он расплывался в довольной улыбке. Он просто обожал управлять мной. Ему нравилось смотреть на то, как я беспрекословно исполняю каждый его приказ , каждое его желание. Я медленно развернулась к нему спиной и принялась стаскивать себя свою повседневную рубашку, которая была сшита Глускиным специально для того, чтобы я могла шастать в ней по нашему жилищу. Она была на несколько размеров больше, чем нужно, и свисала до колен. Я стаскивала ее медленно только потому, что довольно сильно устала, исполняя свою основную работу. Я знала, что моя медлительность возбуждала Жениха. Я просто не могла шевелиться быстрее. Сил практически не осталось. Во время раздевания я задавалась вопросом, для чего же Эдди нужно, чтобы я сняла рубашку? Я могла бы просто приспустить трусы, а далее просто получить по заслугам. Но нет же. Обязательно нужно меня немного помучать. Покончив с рубашкой, я отбросила ее в сторону и хотела было повернуться к Эдди, но тот резко остановил меня и произнес: — Нет, не сейчас. Теперь снимай остатки одежды. Наклоняйся как можно ниже, когда будешь освобождаться от лишних тряпок. — сколько же довольных ноток звучало в этом голосе. Я тяжело вздохнула, затем принялась исполнять его просьбу. Я начала медленно стягивать с себя трусы, при этом наклоняясь как можно ниже. Мне было ужасно неудобно и стыдно, но я старалась не показывать этого. Снимая трусы, я ощутила нереальный страх перед Женихом. Я уже тысячу раз пожалела о том, что соврала. Сейчас мне ужасно не хватало функции поворота времени вспять. Я бы вернулась на пару часов назад и попросту бы занялась сексом с Эдди, раз он так хотел. Что ж, сама виновата. Ты же прекрасно знала, чем все это может закончиться.. Первый шлепок по моему обнаженному заду и чуть ли не яростный рык: — Где кровь, дорогая?! Какого, мать твою, черта?! — второй шлепок, намного сильнее прежнего. Он начал злиться. Я зажмурилась, стиснула зубы из-за не очень приятных ощущений, потом еле слышно прошептала: — Прости, милый. — после этих слов он резко разворачивает меня за плечо и резко впивается в мои губы своими. Я не могу назвать это нежным поцелуем. Это вовсе не тот поцелуй, через который передается вся любовь к жене. Это что-то вроде адской пытки губами. Мне приходится поддаваться ему, чтобы не заработать еще шлепок. Через минуту он обрывает поцелуй и отвешивает мне пощечину, сила которой заставляет меня отвернуться. Кажется, я прикусила язык. Точно. Я выплюнула кровь на бетонный пол, и тут же подумала о том, что когда-нибудь мне придется это вытереть. Я виновато опустила голову и продолжила молча стоять, в волнительном ожидании того, что будет дальше. Я не решалась поднять глаза. Сейчас это могло стать еще одной ошибкой. Сейчас я являюсь перед ним в качестве шлюхи, которая натворила делов. — Я сделал тебе больно, моя милая? — он медленно провел своей ладонью по моей щеке, которая сейчас пылала от боли. Мой взгляд уловил эрекцию Жениха. Кажется, просто так меня не простят. — Я сделал тебе больно, милая?! — гневным тоном переспросил Эдди. Я молча покачала головой в отрицание, мол, нет, дорогой, все отлично, продолжай, твою мать. — Такая..хорошая. Преданная своему мужу. Послушная..но..слишком много..врешь! — он отвесил мне еще одну пощечину. Я снова выплюнула кровь, но на этот раз я уже не могла сдерживаться. Из глаз потекли слезы. Они скатывались по щекам, заканчивая свое путешествие, ударяясь о бетонный пол. Я продолжала молчать, в страхе произнести хоть слово. Однажды мое молчание убьет меня. Скорее бы. — Ты думаешь, что я идиот, дорогая? — он медленно стер готовящуюся сбежать слезу. Я снова помотала головой, отрицая. Я действительно не считала его идиотом. — Тогда почему ты пыталась меня обмануть? Мм? — теперь его голос звучал более менее спокойно и равномерно, как это было обычно. Не знаю, стало ли мне немного легче от этой мысли. Я не хотела отвечать на этот вопрос, ведь ответ бы не очень понравился Жениху. Я снова сделала ошибку, выбрав правду: — Я просто не хотела заниматься..этим. — Я противен тебе, милая? — он заставил меня сделать это. Он приподнял мою голову за подбородок и направил мой взгляд прямо на свой, полный гнева и злости. Я вновь молча помотала головой и всхлипывая, пробормотала: — Пойми..дорогой..я целыми днями только и делаю, что убираюсь. Я сильно устаю и..у меня не остается сил..— и тут же я пожалела о своих словах. Я вновь закрыла глаза, в нежелании смотреть на Эдди. В нежелании наблюдать за тем, как он злится на меня. В нежелании наблюдать за тем, как он постепенно разочаровывается в своей жене. — Думаешь, я был полон сил, когда ухаживал за тобой, когда ты была больна? Я все равно продолжал удовлетворять тебя. Я хотел, чтобы тебе было как можно лучше. Хотел, чтобы ты забыла свою боль. Так ты мне платишь, да? — на этот раз он взял меня за волосы и потащил в сторону постели. Он толкнул меня на нее, быстро подошел и перевернул на спину. Он раздвинул мои руки в стороны и надавил на них своими, надежно прижав меня к постели. Я отвернулась, в десятый раз зажмурилась, но за это схлопотала еще одну пощечину, после которой я тут же повернулась обратно, глядя Глускину прямо в глаза. Он довольно улыбнулся и..сладко облизался. Он продолжал крепко держать мои руки, опустился своими губами к моим и снова принялся ласкать их. Несколько грубо, но уже не так, как было в начале. Он оторвался от поцелуя..и..я ощутила его язык у себя на шее, далее он провел им по ключицам, потом облизал грудь, перешел к животу, и достиг лобка. На этом он остановился и спросил меня: — Хочешь, чтобы я продолжил спускаться? Я неуверенно кивнула, хотя прекрасно знала, что он не собирался спускаться дальше. И вправду, он резко отпускает мои руки и теперь с силой раздвигает мне ноги. Он резко вошел в меня сразу тремя пальцами и принялся безжалостно вталкивать их в мой не такой уж и широкий проем. Меня пронзила ужасная боль, то место стало жутко раздирать от невыносимой, ужасной боли. Да, вскоре это начнет доставлять мне удовольствие, но сейчас..это было чем-то вроде сущего ада. Я стиснула зубы и не издала ни звука. Я даже не стонала, чтобы не показывать Глускину, что мне начинает нравиться. Закончив толкать в меня свои немалой длины пальцы, он стал медленно поглаживать ими мой клитор, что вызывало у меня частые подергивания и теперь уже и стоны, которые я просто не могла сдерживать. Я понимала, что уже совсем скоро кончу, крепко сжала простыни в кулаках и издала громкий, финальный стон. — Отлично, милая. Но я еще не закончил. — он перевернул меня на живот и резки движением поднял, поставив меня в одну из самых неприличных поз. Теперь то уж я точно хотела поскорее сдохнуть, ибо такая разновидность секса всегда вызывала ужасную боль. Эдди прекрасно знал, что я не люблю такое. Но сейчас ему было плевать. Искренне и глубоко плевать. Он резко входит в мой задний проход и сразу же ускоряет темп своих движений. Он не останавливается, чтобы дать мне хоть немного привыкнуть. Наоборот, мне казалось, что с каждой секундой он только ускоряется. И как его на столько хватает, черт возьми? Я пыталась сдерживать слезы, прекрасно понимая, что скоро я все-таки зарыдаю. Его довольно-таки большой член хоть и нормально помещался внутри меня, но..какой ценой. Моя дырочка в том месте была не такой уж и широкой, а от этого Эдди было только лучше. Так продолжалось еще минут пять. Он постепенно сбавлял темп, но боль никак не уходила. Когда он наконец закончил, то вновь схватил меня за волосы и поднял. Снова шлепок по заднице. Чувствовалось, будто бы перед этим Глускин не хило замахнулся. Задницу обожгла боль, и тут то я и попалась. Я начала рыдать, больше не в силах терпеть все это. Глускин схватил меня за горло, наклонился к моему уху и прошептал: — Ты будешь мне врать? Я помотала головой, не в силах дать словесный ответ. Но, кажется, такой его не устроил. Он сильнее сдавил мне горло и уже довольно громко повторил: — Ты будешь мне врать?! — Нет..умоляю..хватит.. Он злобно рассмеялся: — Хочешь, чтобы я отпустил тебя, милая? Нет, еще рано. Я должен научить тебя послушанию. Преподать тебе такой урок, который будет тебе сниться, моя дорогая. Ты должна пытаться получить хоть немного удовольствия, ведь я..ведь я трачу силы на то, чтобы хорошенько встряхнуть тебя. Ты должна уважать то, что я делаю сейчас, иначе..иначе ты будешь очень плохой женой. — он медленно ослабил хватку. Я рухнула на постель, продолжая всхлипывать и находиться в страхе перед тем, что меня ожидает. Сначала он заставил меня отсасывать ему. Он давил руками мне на голову, чтобы его член входил как можно дальше. Я часто отстранялась, пытаясь откашляться и прийти в себя. Я просто мечтала, чтобы он скорее кончил и отстал от меня, потому пыталась "работать" ртом как можно быстрее, но увы, Жених не хотел заканчивать с этим. Он порол меня ремнем, снова и снова имел меня и вот, слава чему-то святому, его тирада начала подходить к концу. И он решился на то, чего я хотела меньше всего. Резким движением он насадил меня на свой твердый инструмент, и начал производить возвратно-поступательные движения, снова на чертовски бешеной скорости. Он собирался кончить в меня, а я просто не могла ему этого позволить. Не сегодня, Эдди. Я сидела к нему лицом с заплаканными глазами, молчала, опустив голову, иногда еле слышно постанывала и пыталась хоть что-нибудь придумать. Но я..не успела. Я ощутила его горячее семя внутри себя. Он добился своего. Он шумно простонал и позволил мне слезть. Я встала с кровати и потянулась за рубашкой. Мой разум помутнел, точно также, как и взгляд. Я ничего не видела, в голове крутилась одна единственная мысль. Ребенок. Я упала на колени и принялась на ощупь выискивать свою рубашку, чтобы скорее нацепить ее на себя. В конце концов, я больше не могла здраво мыслить, я чувствовала жуткую боль в висках и в тех местах, в которых побывал член этого надзирателя. Я отдаюсь на волю своего организма, который тут же отключается. Я рухнула на пол и надеялась на то, что больше никогда не поднимусь.