between supposed lovers

Проснувшись, я заметила, что ночью опять стащила одеяло с Эдди. От этого он обычно просыпается по ночам и направляется на поиски второго одеяла. Но сегодня, почему-то, он предпочел оставаться без теплого укрытия. Я была абсолютно уверена в том, что ночью он все-таки просыпался, потом недовольно хмыкнул, а затем обязательно сменил гнев на милость, и укрыл меня нашим одеялом как можно лучше, а сам продолжил мерзнуть. Мысли о том, что Жених заботится обо мне, всегда вызывали у меня теплую улыбку. И сейчас. Эдвард Глускин сладко спал, лежа на одном боку ко мне лицом. По нему нельзя было сказать, что он замерз, зато я прекрасно знала, что это так. Я поспешно скинула одеяло с себя и накрыла им Эдди. К счастью, он даже не дернулся, продолжая спать все также сладко. Не решившись тревожить его сон, я тихо поднялась с постели и оделась. Из крана потекла ржавая вода. Другой здесь не было. Я неохотно зачерпнула этой воды в ладони, сложенные "лодочкой" и поспешно умыла лицо. Лицо. Я увидела свое отражение в зеркале, что висело над старой раковиной. Странно, но обычно я не заостряю внимания на своем отражении. А сейчас я принялась прощупывать каждый миллиметр своей кожи. Она была жутко бледной, даже несколько зеленоватой, а может, это все из-за света и зеленых стен душевой. Карие глаза, я все еще помню их. Скулы, ни малейшего намека на пухлые щеки. Бледно-розовые губы. Разбросанные светлые волосы. Привет, это я, Хелен. Сколько мне лет? Не важно. Главное, что я все еще помню свое имя. Я улыбнулась своему отражению, и оно улыбнулось мне в ответ. А потом я заметила слезу, что сбежала по щеке моего отражения. Я прошептала: — Почему ты плачешь? Черт возьми, я не помню, сколько мне лет. А свой родной дом я помню? Родителей? Их имена? Хотя бы первые буквы имен? Я попыталась вспомнить, но увы, нет. Я вновь взглянула на себя. Мученица. Теперь меня нет. Я помню только свое имя, и то, могу забыть его уже через несколько минут. По крайней мере, у меня есть запасное. Дорогая. Вот мое резервное имя. Я отчаянно покачала головой. — Так..нельзя..Нельзя! — я со всей силы ударила по стеклу. То треснуло, а мой кулак теперь украшала кровоточащая царапина. Я попятилась назад и закрыла лицо руками. На свое несчастье, пол здесь был скользким от крови и воды, и я, конечно, шумно грохнулась на задницу и в отчаянии зарыдала. Я чувствовала себя конченной. Чувствовала себя никем. До этого у меня наверняка были какие-то цели в жизни. Я определенно хотела бы добиться чего-то. Но я не помнила даже этого. Когда я сюда попала? Сколько месяцев назад я сюда пришла? Наверное, я уже никогда не смогу ответить на эти вопросы. Кто мог знать, что все вот так сложится? Кто застрахован от такого? Никто. И я попалась на эту статью в законе подлости. Беда не обошла меня стороной. А можно ли назвать это бедой? В голове мельком пронеслась мысль, что своими рыданиями и всхлипываниями я могу разбудить Жениха, а ведь я даже не приготовила ему поесть. А еще меня с нетерпением ждала пыль на кухне и своя собственная кровь в его палате, в которой вчера он наказывал меня. Я обещала убрать за собой, потому должна была исполнить обещание, дабы избежать нового наказания. Черт возьми, как же я устала служить ему прислугой. Я чувствовала себя шлюхой и домработницей одновременно, но никак не любимой женой. Периодически он трахал меня, остальное время я либо готовила, либо убиралась. Хотя..что еще должна делать жена? Надо же, какой я сделала вывод о том, кто такие жены, и для чего они нужны. Нужно будет записать это. Или нет. Его голос заставил меня вздрогнуть. Мокрая тряпка вылетела у меня из рук. Я бесшумно выругалась. — Доброе утро, дорогая. Я тут же развернулась к нему и натянула приветливую улыбку, сделав вид, что двадцать минут назад я ни разу не рыдала. — Доброе, милый. Завтрак..на столе, как видишь. — Я не голоден. Я пришел за другим. — он медленно приближался ко мне. Его губы расплылись в хитрейшей улыбке. Он вытянул руки вперед, показывая, что хочет, чтобы я утонула в его объятиях. Но мне не хотелось тонуть в них именно сейчас. Недавно я поняла суть слова "жена" и теперь занятие сексом напоминало мне об этой сути. Не сейчас, Эдди, не сейчас. Но как сказать ему, что я не хочу? Он подошел совсем близко, и мне ничего не оставалось, как приобнять его. Его руки заскользили по моей спине, далее он шлепнул меня по заднице и прошептал: — Раздевайся. Я резко отошла, разорвав объятия. Далее набрала воздуха в грудь, не забыла и об остатках смелости, и выпалила: — У меня месячные, милый. — Вот черт. Какого черта, дорогая? Они ведь закончились неделю назад! — его голос был очень раздражен. Я не знала, что можно сказать в ответ. — Такое бывает..иногда. — У тебя проблемы со здоровьем, милая? — он подошел ко мне и взял меня за руку, взглянул мне в глаза и пытался понять, сколько правды в моих словах. Надеюсь, он не догадался, что правды там и вовсе нет. — Не думаю, что это..проблема, дорогой. Может..может они закончатся уже завтра, или послезавтра..Просто нужно немного потерпеть. — мой голос звучал неуверенно и ужасно дрожал. Я боялась, как бы он не захотел проверить меня. Эдди обиженно отпустил мою руку, далее молча развернулся и ушел прочь, свернув в сторону комнаты, в которой когда-то он сшил мне свадебное платье, оставив остывать завтрак, что до сих пор ожидал, пока его съедят. Это странно, но я почувствовала укол совести. Я..расстроила его? Он..обижен? Вряд ли, просто немного не в духе. Я тяжко вздохнула, вспомнила о пыли, которая ждала, пока ее вытрут, подняла тряпку с пола и продолжила свою женскую работу. *** Весь день он не разговаривал со мной. Меня это несколько удивляло и обижало одновременно. Он настолько привык к ежедневному сексу, что сейчас просто стал зависеть от него. Когда я оттирала кровавые пятна на стенах в коридоре, то слышала глухие стоны Жениха, который, кажется, самоудовлетворялся. На какое-то мгновение мне стало его искренне жаль, но я все равно не хотела заниматься с ним этими грязными делишками хотя бы сегодня. У меня существовал страх, что когда-нибудь он все-таки додумается кончить в меня, и тогда мне придется вынашивать его ребенка. Да, это мой билет в "сладкую" жизнь. Не нужно было бы рано вставать, убираться и готовить (а также трахаться каждый день), но с другой стороны, я не хотела беременеть только потому, что знала — у этого ребенка не будет будущего. Сами роды будут не очень стерильными, и он сразу подхватит какой-нибудь страшный недуг. Нехватка еды. Скоро запасы еды закончатся, и я думаю, вы прекрасно понимаете, что нам придется есть. Я не хочу, чтобы мое дитя питалось мясом мертвых пациентов Маунт-Мэссив, и запивало его их же кровью. Пожалуй, это было самой главной проблемой. Эдди хотел детей, я — нет. Если я откажу ему в этом, то он обязательно пополнит свою коллекцию свисающих под потолком в спортивном зале трупов моим. Быть может, он его как-то украсит, или прицепит табличку "Дорогая #4567. Продержалась дольше всех.", или придумает что-то еще. Меня и вовсе не пугали такие мысли. Я все равно прекрасно знала, что жить мне осталось не так уж и долго. Возможно, я погибну не от рук Эдди, а от голода, ведь есть человеческое мясо я не собиралась. Дверь комнаты, в которой находился Жених, резко распахнулась. Он взглянул на меня, затем спросил: — Ты все слышала, да? Я не знала, хорошо ли это, или плохо, что я все-таки слышала его стоны. Я предпочла правду: — Да, слышала. — я продолжила вытирать стены, пытаясь не смотреть на Эдди. Сегодня он вел себя как-то необычно, это несколько настораживало меня. — Я не смог кончить. Я повернулась к нему и не знала, реально не знала, что ответить. Я убрала тряпку в таз с ржавой водой и пожала плечами. Ну не смог, и не смог, я то при чем. Естественно, я не могла ему так ответить. Рисковала многим. Жизнью, для начала. — Ам..ну..это плохо, наверное? — вновь пожав плечами, ответила я. — Плохо то, что я знаю, что ты врешь, дорогая. Докажи, что ты действительно кровоточишь в том месте, и тогда я отстану. Ты знаешь, что тебя ждет, если ты соврешь. Блять. Первое, что пронеслось у меня в голове. Я оцепенела, ведь участь, которая меня ожидала действительно была не из самых сладких. Это не порка и не бичевание, он не собирался мне ничего отрезать. За вранье меня ожидала звериная оргия. Беспощадное многочасовое трахание во все отверстия. И не зависит, больно мне, или же нет. Я пришла в себя и медленно прошла в комнату, попутно стараясь что-нибудь придумать. "Они еще не успели протечь", "утром я вытирала за собой кровь с постели, честно!". Нет, он не поверит. — Раздевайся. — он стоял напротив меня. Это слово прозвучало как самый настоящий приказ, и я медленно принялась стаскивать с себя одежду.