Огонь моей души

Течение выносило кого-то в мою сторону. Очень скоро выяснилось, что это девчонка, ещё живая. Её мотало, словно тряпичную куклу. В быстром потоке мелькали тонкие руки и босые ступни, колыхались прилипшие к телу лохмотья. Всё реже и реже она приподнимала лицо над водой, чтобы сделать короткий яростный глоток воздуха. Я не торопился её спасать. Укрылся за скалой и наблюдал. У нас в аду всегда так было: если ты действительно хочешь выжить, придётся доказывать это изо всех сил. В том месте, где я спускался к воде, была небольшая отмель. Перед ней и после – ложе реки прорезало глубокое ущелье с отвесными стенами, так что, на отрезке в несколько миль это было единственное место, оставляющее шанс выбраться на берег. Шанс был откровенно мал. До этой встречи я не думал, что кто-нибудь ещё сумеет им воспользоваться. Я смотрел, как утопающая, цепляясь за скользкие камни, каждым движением отвоёвывает свою суть у небытия, и впервые за долгие годы снова захотел ощутить в руках тяжесть кузнечного молота. Говорят, что мастер вкладывает душу в свои творения. И в этом, я-то знаю, между демоном и человеком разница не велика. Всего лишь в том, что человек душу вкладывает свою, а демон – чужую. Дрожа и кашляя, безымянная девушка выползла на песок. Должно быть, она была слаба, точно новорожденная. Не помнила ни себя, ни прошлой своей жизни, ни того, что ей довелось испытать в посмертии. Я вышел из укрытия, подошёл к ней и протянул руку, но она, к огромному моему удивлению, встала сама. И за те мгновения, что душа поднималась с колен, она преобразилась. Волосы её стали белее снега, а кожа – как мёртвый пепел. Вместо рубища её стан покрывали доспехи из черепов и костей. Лицо тоже изменилось. Теперь в заострённых чертах не было ничего человеческого. Пустые, словно подёрнутые ледяной коркой глаза источали холод. Поднявшись, она обратилась в пространство, чеканя каждое слово как приговор: – Враг мой, Люцифер, услышь меня, где бы ты ни был! Отныне и до поры, пока ты правишь в Инферно, мёртвым не будет покоя! В вышине над её головой в вечном сумраке небес полыхнула молния. Затем ещё одна. И ещё. Ад принял вызов. От витавшего в воздухе напряжения волоски на коже вставали дыбом. На латаную-перелатанную ткань наших судеб ложились новые стежки. Я не удивился бы, окажись она искушением, одним из тех, что «светоносный» посылает время от времени своим подданным. Только вот я – не его подданный. Обрывок цепи всё так же оттягивал ошейник, и с появлением этой особы он не стал тяжелее ни на йоту. Значит, мой прежний хозяин был ни при чём. И всё же рука потянулась за ворот, чтобы привычным жестом нащупать скол крайнего звена. – Похоже, теперь у нас общая битва, леди… – не то, чтобы я стремился быть вежливым, но назвать её девчонкой в такой момент язык не повернулся. – Смерть. – она покачнулась и стала прежней. Сила, что окутывала её мистическим ореолом, исчезла без следа. – Леди… Смерть. Как только последние слова сорвались с её губ, она рухнула на песок и крепко заснула Оставаться здесь было опасно, и я отнёс мокрую беспомощную Смерть в своё старое убежище. Некоторое время назад эта надёжно укрытая среди валунов пещера стала домом для стаи пепельных волков, но я-то легко мог с ними договориться. И вот, спустя несколько часов, мы уже ютились дружной компанией вокруг костерка. Девушка спала, двое волков легли по обе стороны от неё и согревали своими чешуйчатыми боками, а я смотрел в огонь и очень старался не тревожить старые раны мечтой о мести. Четыре с лишним тысячи лет, целая эпоха – немалый срок, чтобы не спеша подумать обо всё и прийти к одному неутешительному выводу. Если кто и виноват в произошедшем со мной несчастии, то это, прежде всего, я сам. Демоны, как и ангелы, относятся к высшим сущностям. В учениях древних мистиков таких, как мы, называли аспектами. Аспект, как известно, не рождается и не умирает. Он возникает вместе с явлением, которое и воплощает. Это значит, такое существо нельзя убить, зато можно обречь его на участь, по сравнению с которой смерть покажется великим благом. Для этого нужно, всего-то, похитить его дар. Взять его сущность и заставить служить чужой цели. Люцифер не был бы Князем Лжи, если бы не придумал способ, как это сделать. Но сам он не мог воплотить задуманное. Тут-то и пригодился адский кузнец. Когда «светоносный» пришёл ко мне и рассказал, в чём состоит замысел, я испытал невиданный доселе подъём. Оружие, способное похитить не только душу смертного, но и ангельский дар – это ли не достойный вызов моему мастерству. Для того, чтобы выковать Тьму, я отобрал лучшие души. Как из плохой руды не выйдет доброй стали, так и душа для клинка годится не всякая. К примеру, те, что при жизни были воинами, почему-то тянут, в лучшем случае на подковы. Но не стану увлекаться описанием технических подробностей. Когда работа была закончена, я не мог нарадоваться на своё новое творение. Гладил рукоять, любовался каждым бликом на лезвии и грезил, грезил покорёнными небесами. Мог ли я вообразить, что всё обернётся именно так? Последующие воспоминания перечеркнул один удар. Острие Тьмы пронзило моё сердце, ледяная вспышка, и я – уже не я. С той поры пламя, что прежде полыхало во мне так ярко, начало угасать и угасало до тех пор, пока не осталась горстка золы и потухших углей. Всё, на что я теперь способен – это запалить кучку сухих веток. Так что ж, буду наслаждаться тем, что есть. Смерть проснулась далеко за полночь. Первый же вопрос, который она задала, отвлёк меня от невесёлых мыслей сразу и надолго: – А когда мы пойдём убивать Люцифера? – Терпение, моя леди. Подготовка займёт некоторое время. – ответил я, пряча улыбку в тени капюшона. Интересно, сколько лет ей было на момент гибели? Хотя возраст тела иной раз не имеет значения. Эта душа была, без сомнения, молода. Я хорошенько успел её рассмотреть. Если без спецэффектов, на леди она всё-таки не тянула. Человеческих лет пятнадцать, тонкая, как прутик, и бледная, будто выросла без единого солнечного луча. На лице застыло серьёзное, даже строгое выражение. Таким оно оставалось во сне, таким было и сейчас, когда она снова спросила: – Сколько? – Сколько потребуется. – Хорошо, – не унималась Смерть. – Как тебя зовут? – Крематор, – нехотя произнёс я. Не люблю представляться. – Это что, печь для сжигания мусора? – её белёсая бровь взметнулась вверх. Вот потому и не люблю. Я встал, мысленно отправляя волков прогуляться. – Неважно. Чем тратить время на болтовню, почему бы леди не проверить её боевые навыки? В пещере оставался схрон с оружием. Ничего особенного: простые мечи, топоры и копья. В те годы я ещё верил, будто отнятый дар может вернуться, если не сдаваться и продолжать заниматься любимым делом всеми доступными способами. Не сдавался я упорно, и почти за пятьсот лет изготовил столько лат и клинков, что хватило бы на все армии серединного мира. Разумеется, хранить всё это в одном месте не представлялось возможным. Так появились тайные укрытия. То, где мы сейчас коротали ночь, называлось Волчья нора. Оно было первым. И я ничуть не удивился совпадению, предвкушая, как в тесных каменных сводах снова будет звенеть сталь. Смерть взяла себе облегченный меч-бастард, лаконично простой, потемневший от времени. Выбирала без колебаний, едва бросив беглый взгляд на разложенный перед ней арсенал. Мне же по руке пришёлся эспадон. Двуручная рукоять легла в мою правую как родная. Впрочем, опыт подсказывал, что мне пока меч не понадобится вовсе. Едва мы разошлись по разные стороны от костра, как девушка перешла в нападение. В том, как она двигалась, не было ни намёка на школу. Только чистая энергия злости. Она держала меч как оглоблю, замахивалась – как топором, но инстинктивно чувствовала, на какую ногу перенести вес, в какую сторону качнуться, чтобы компенсировать инерцию клинка, непривычно тяжёлого для её детских рук. Первый удар пришёлся в стену: меч прочертил широкую дугу, выбивая сноп искр. Я лениво уклонился, хотя нужды в том не было. Девушка метила явно не в меня. Потом было ещё несколько выпадов. С каждым взмахом её хватка становилась как будто увереннее. Мимо, снова рядом. А теперь – по мечу, дистанция явно дальше, чем следовало. Заметив ошибку, она сдала назад, перехватила оружие крепче и подлетела почти в упор. Этот удар мог бы сойти за угрозу, если бы Смерть, как это свойственно новичкам, не оказалась полностью открытой. Я занёс над ней эспадон, только обозначив атаку. Смерть не растерялась, ловко нырнула мне под правую руку, и, вдруг, застыла на месте. На её лице явственно проступал испуг. – Что случилось, леди? – я опустил двуручник и уже собирался прочитать девчонке лекцию, мол, если страшно видеть десять килограмм железа, падающие тебе на голову, то лучше идти домой к мамочке. Или начинать привыкать прямо сейчас, потому что враги церемониться уж точно не станут. Но её реакция снова была подобна тычку под дых. – Мой меч. – Ваш меч? – должно быть, у меня был ужасно бестолковый вид с открытым ртом, а Смерть вот была совершенно серьёзной. – Мне кажется, он живой. А с этого места вдруг захотелось подробнее. Я взял бастард за лезвие и вынул из её разжавшихся пальцев. Смерть отпустила оружие легко, словно враз перестала понимать, для чего его держит. – Почему вам так кажется? – Не знаю. Это странно, – она сосредоточенно уставилась в даль, куда-то сквозь меня и сквозь стену, – Я ведь первый раз держу оружие. – Всё когда-то происходит в первый раз. Если дело только в этом… – Нет же! – перебила она, – Сначала меч подсказывал, как его удобнее взять, а потом отказывался бить по тебе. – Значит, вы почувствовали. – Что? – Его намерение. – Я протёр лезвие краем плаща. Походя заметил, как теплеет металл. – Мои мечи, они, в некотором роде, и правда живые. Не так, как вы или я. И, тем более, не так, как люди в серединном мире. Слышать их могут немногие. – Давай на сегодня закончим? – попросила Смерть, едва я прервался. – Если вы так хотите, леди. Она подхватила бастард и направилась к выходу. – Постойте! Куда вы? – задерживать её не было смысла, к тому же наниматься в няньки пока не собирался. Окликнул потому, что стало любопытно. – Нам нужно побыть наедине. Познакомиться. – С кем? – мой вопрос повис в пустоте. Не найдя, чем бы теперь заняться, я тоже выбрался из пещеры. Небо в этот день было особенно красивым. Тёмно-багровый горизонт дробили на части вспышки молний. Казалось, что купол ада сейчас обрушится, и на нас прольётся ослепительный предмирный свет. А на фоне лиловых вспышек на самом краю утёса стояла Смерть, одинокая тёмная фигурка с мечом. Она застыла в отчаянном порыве, и клинок в её руке устремлялся к небесам.