Эй, малышка

- Стас, погуляешь с Эдгаром? - Ага, - пробурчал я, подпирая щеку рукой и колупая пальцем поверхность стола.       Алина, встав напротив, внимательно на меня посмотрела. Я, вскинув на нее глаза, вздохнул, поднимаясь на ноги: - Да иду я, иду.       Идти мне, по правде, не хотелось. Эдгар меня не особо любил. Несмотря на свои размеры и милый куцый хвостик, он рычал и все время атаковал меня из-под стульев. А после убегал к Алине в поиске защиты.       Вот и сейчас, не дав мне взять его к себе на руки, он попытался оттяпать мне палец, после чего рванул к сестре на кухню. Вздохнув, я выпрямился и отправился вслед за этой мелюзгой. - Надевай на него сама, он мне не дается, - поморщившись, протянул я поводок сеструхе.       Та, молча приняв его из моих рук, управилась с Эдгаром за несколько секунд. Тот все еще фыркал на меня. - Ты чего такой угрюмый? - протягивая мне обратно поводок, хмыкнула Алина.       Коротко оглянувшись на нее, я отмахнулся. - Да один чувак кидалой оказался. - На деньги кинул, что ли? - поинтересовалась девушка уже в коридоре, где я напяливал на себя шлепки.       Я помотал головой отрицательно и снова махнул рукой, как бы говоря, что это неважно. После чего открыл входную дверь. Алина настаивать не стала и только пожала плечами, выпроваживая меня и Эдгара на улицу.       Мелкая зараза, которая все время путалась под ногами и норовила куснуть за пятку, вне пределов квартиры про мое существование забыла. А я старался и не напоминать, наслаждаясь коротким перерывом на спокойное существование. Наблюдая, как щенок неуклюже гонится за пролетающей мимо бабочкой, я опустил задницу на лавку. Прищурился, подняв лицо к небу.       Прошло уже чуть больше недели после моего последнего визита к Романычу. Собственно, после этого раза мы больше не встречались.       И честное слово, мне уже было насрать. Конечно, сначала было малость одиноко жариться на солнцепеке одному: за такой, казалось бы, маленький промежуток времени я как-то успел привязаться к компании. Но, с другой стороны, сейчас я снова начал привыкать почти ни с кем не контактировать несколько часов подряд. Так что все образуется.       Да и вообще, не попадались мне и раньше козлы, что ли? Нет, козел, который поцеловал меня и свалил, попался, конечно, в первый раз, но в целом не так уж все и страшно. Как-нибудь переживу.       Пережить можно все, кем бы этот человек ни являлся и что бы он тебе ни сделал. Только если, разумеется, не убил. Да.       Так что выше нос, Стасян. И не таких говнюков забывал.

***

      Так, ладно.       Когда я смирился и плюнул на все, то был уверен в том, что ситуация не поменяется. В принципе, потому и плюнул. Но злодейка-судьба, видимо, решила, что я помучился мало.       Эй, алло, я не знаю, кто всем этим заведует, но я нормально помучился, окей? Я заслужил отдых и стабильную зарплату, в конце концов!       Как бы там ни было, слегка заспанный вывалившись из автобуса на нужной остановке возле парка, я лениво поплелся на свое рабочее место. Выспаться у меня этим утром не особо получилось, поэтому все мысли занимали образы любимой кроватки. Или хотя бы дивана.       Широко зевая, сначала я ничего не заметил. Прошел на привычное место, виновато улыбнулся хмурому Виталику, моему напарнику. На самом деле напарником он был только в начале и в конце рабочего дня, когда нужно было возиться с батутом. Подозреваю, я мог бы справляться с этим и сам, но мне почему-то не особо доверяли. - Ты проспал, - раздраженно проинформировал меня Виталик.       Остановившись возле парня, который отличался своими густыми черными бровями и вспыльчивостью, я уставился на медленно надувающийся батут и почесал репу: - Пардон. - Пожалуюсь на тебя, - заявил чернобровый и отвернулся.       Я вздохнул. Вот всегда он так. Как что не так, то сразу "пожалуюсь на тебя". В итоге Виталик никогда никому не жаловался, но фразу эту полюбил и каждый день использовал ее, волшебным образом находя, к чему прикопаться.       Я терпел. Терпел и сейчас, при случае кривя лицо парню, когда он отворачивался. А что еще оставалось делать.       Тихо-мирно я прожил и следующие полчаса. Виталик, потусовавшись в парке еще немножко, свалил. Подставив под зад неизменную табуретку, я даже слегка задремал на месте.       Телефонный звонок меня взбодрил. Звонила Алина. Сказала зайти после работы к ней домой и погулять с Эдгаром. Просить сестра по определению не умела, она просто ставила перед фактом. Я возмутился: - А Лариса что?       Не получилось. Оказалось, что Лариса тоже на работе. Я возмутился второй раз: - Да я его даже на руки взять не могу!       Не получилось отмазаться и сейчас. Сеструха посоветовала мне не ныть и даже пообещала дать что-то в награду. Что именно - не сказала. Я несогласно засопел, но все же, малость заинтригованный, согласился.       Окончив разговор, я сунул сотовый в карман. Встал, потянулся. Пока не было народу, сделал по-быстрому небольшую разминку. Оглянувшись по сторонам и уверившись, что желающих попрыгать на батуте пока нет, наскреб мелочи и развернулся в сторону ларька, чтобы запастись водой.       Впрочем, уйти далеко я не успел. Краем глаза заметив чей-то взгляд, невольно мимоходом оглянулся. Оглянуться пришлось и второй раз, когда в мозгу что-то резко щелкнуло.       Остановившись, я часто заморгал и присмотрелся внимательнее. Мало ли, может, обознался.       Но нет, возле аппарата для сладкой ваты действительно стоял Романыч. Это точно был он. По спине даже пробежался табун мурашек и повлек за собой учащенное сердцебиение.       Шумно выдохнув от неожиданности, я отвернулся, чтобы успокоиться. Несколько секунд помявшись, высыпал мелочь обратно в карман и, резко развернувшись, целенаправленно затопал к этому мудаку. Хотя бы для того, чтобы вежливо поинтересоваться, какого хера.       Роман, почти сразу заметив меня, не спускал глаз с моей персоны до последнего. Я, напряженно сжав челюсти, отвечал тем же. Подойдя практически вплотную, остановился. Изо рта тут же вырвалось: - Ты что тут делаешь? - Работаю, - кивнул парень на аппарат для сахарной ваты.       Я даже опешил, до того не ожидая подобного ответа. Разве тут не работала какая-то прыщавая старшеклассница? Тупо поморгав под внимательный взгляд прищуренных глаз Романыча, я все-таки собрался с мыслями и задиристо вскинул подбородок: - Лишаешь школьников летней подработки. - Могу сказать то же самое про тебя, - в тон мне хмыкнул Роман и сел за аппарат, как бы показывая, что разговор окончен.       Потоптавшись еще с минуту на месте, но так и не найдя, что бы такого сказать, я ушел. Оставив батут без присмотра ненадолго, сходил все-таки за водой до ларька. По пути все давил в себе соблазн обернуться еще раз и проверить, точно ли на том месте сидит белобрысый, и не помутился ли просто мой рассудок.       Я не понимал.       Неужели у Ромы хватило смелости все же явиться передо мной? Или мои слова настолько задели его, что он решил доказать, что я был не прав?       Так почему он сделал это через неделю, а не сразу? Почему решил устроиться сюда торговать сахарной ватой?       Не слишком престижная работка. Сомневаюсь, что у него больше не было выбора. Да и не выглядит он как торговец сахарной ватой. В этом фартуке наверняка будет смотреться нелепо.       Вспомнив, что фартука на парне вроде не было, я подозрительно сощурился. Может, ну его, не работает, а так, пустил пыль в глаза? Ну, приврал малость. Вот только для чего?       Да и на месте вроде сидит до сих пор. Не мог же он подкупить ту девчонку, чтобы она посидела в кустах, пока он будет типа работать.       Что ж, здравствуйте, первые признаки шизофрении. Я знал, что когда-нибудь вы ко мне нагрянете.       Следующие часы работы, поставив табуретку так, чтобы беспалевно зыркать на Романыча, я никак не мог сосредоточиться. И плевать, что сосредотачиваться было не на чем. Мысли собираться воедино не желали.       Иногда мне казалось, что Роман тоже смотрит в мою сторону. Тогда я чувствовал какое-то смятение и отворачивался. Да и остывшая досада снова начала закипать.       Я все еще не понимал, и это только злило меня.       Впрочем, к парню я больше не подошел. Только один раз он проходил мимо, и сердце предательски быстро забилось, потому что на секунду мелькнула мысль, что направляется Романыч ко мне. Куда там. Туалет оказался парню нужнее, чем моя шкурка.       Оно и понятно. Нет, правда. Краем сознания я понимал, что парню, может, просто нечего сказать. Как, в принципе, и мне.       В любом случае, поминутно вздыхая, я ерзал на табуретке и не находил себе места весь день. Хоть и старательно пытался не показывать это. Вот только получалось не очень хорошо. Я даже, забывшись, позволил какому-то мелкому пацану поскакать на батуте почти десять лишних минут, прежде чем спохватился. Ладно хоть Виталика рядом не было. А то опять начал бы угрожать со своими жалобами.       Кстати говоря о Виталике. Когда настало время складываться и парень появился в поле зрения, я коротко оглянулся через плечо. Уверился, что Романыч все еще на месте и даже продает кому-то сахарную вату, облачившись все же в фартук. Чернобровый, заметив мой взгляд, хмыкнул: - Знакомая? - Что? - не понял я, вскинув глаза. - Ну ты уже минут пять на кого-то пыришься, - наморщил лоб Виталик и кивком головы указал мне за спину, заставив обернуться. - Вот и спрашиваю: знакомая, что ли? Или просто понравилась?       Поняв-таки, что парень имеет в виду девушку в легком голубом платьице, которая как раз и покупала сахарную вату, я помотал головой отрицательно. Взлохматив затылок, промычал: - Нет.. А куда та девчонка подевалась, которая еще вату продавала? Ну, там теперь вон тот парень торчит. - А, Рината? - вытянув шею, посмотрел в указанную сторону Виталик. - Да хрен ее знает. Я даже не заметил, что ее нету. - Пожалуешься на нее? - вяло улыбнулся я.       Виталик недобро уставился на меня. Уперев руки в бока, он после паузы недружелюбно отозвался: - На тебя.       И продолжил наблюдать, как батут постепенно сдувается. Я украдкой закатил глаза.       Через минут двадцать я был свободен. Освободился бы и раньше, но зацепился с Виталиком языками. Он хоть и вспыльчивый до ужаса, но болтать с ним интересно. Главное, правильно подобрать тему для разговора. А там, как говорится, уже не отвяжешься.       Когда мы наконец попрощались и парень, махнув рукой, свалил куда-то вглубь парка, я кинул взгляд последний раз в сторону аппарата сахарной ваты. К моему глубокому удивлению с примесями разочарования, его там не оказалось. Как, собственно, и самого Романыча. Раз никого и ничего нет - значит, закрылись. А я и не заметил как-то.       Выдохнув, отвернулся и зашлепал к остановке. Правда, пройдя несколько метров и вскинув глаза, я выгнул озадаченно брови: недалеко от выхода, скрывшись в теньке около кустов, стоял Роман. И если зрение не обманывало меня, он курил, делая глубокую и неспешную затяжку каждый раз.       Отведя глаза в сторону и сделав равнодушное лицо, я хотел как ни в чем не бывало пройти мимо. Сделать вид, что не замечаю направленного на меня взгляда. Вот только у Романыча были другие планы.       Внезапно перегородив мне путь, он заставил меня остановиться. Я недоуменно поднял на него глаза. Торопливо выдохнув дым в сторону, белобрысый заявил: - Надо поговорить.       Несколько напрягшись, я осторожно кивнул. Смотреть в глаза парню я почему-то старательно избегал.       Какое-то время мы просто молча стояли. Переминаясь с ноги на ногу, я хмурил лоб и то и дело глядел по сторонам. Меня эта ситуация немного нервировала. - И давно ты куришь? - все-таки не выдержал я молчания первым, кинув взгляд на почти выкуренную сигарету, зажатую между губ Романыча. - Недавно снова начал, - поделился тот и, сделав последнюю затяжку, выкинул окурок под ноги, наступив на него, чтобы затушить.       Проследив за этим действием, я вопросительно вскинул глаза, всем своим видом показывая, что готов слушать. - Извини.       На секунду мне даже показалось, что я ослышался. Видимо, откровенное недоверие проскользнуло на моем лице, потому что Роман повторил: - Извини. Был неправ. Пришел мириться, - и после этих слов парень протянул мне пакет, в котором что-то болталось и который я поначалу даже не заметил.       Помешкав, я взял пакет, осторожно заглянув внутрь. Там обнаружилось несколько жестяных банок с пивом. Подняв глаза, пересекся взглядом с Ромой. Нужно было что-то сказать. - Думаешь, - нахмурил я лоб, - три банки пива достаточно, чтобы все забыть и продолжить делать вид, что ничего не было?       Не знаю, почему я взъелся. В конце концов, мог бы без проблем принять извинения, и всем бы стало легче. Ведь первый шаг сделал не я, да и наверняка это решение далось парню с трудом. Но все-таки меня задевало, что после всего Романыч решил откупиться тремя банками пива. - Я не прошу тебя делать вид, что ничего не было, - резонно заметил белобрысый. - Я говорю, что был не прав, и прошу у тебя прощения. - За что? - опять не унимался я. - За то, что исчез, или за то, что напал? - Я не нападал на тебя, - брови Романыча тоже полезли к переносице. - Ты поцеловал меня... - Хватит, - резко оборвал меня парень, - строить из себя жертву. Ты, между прочим, тоже виноват. - В чем это? - закипело во мне возмущение. - Да в том, что... - белобрысый вдруг осекся.       Посмотрев в сторону, он облизнул пересохшие губы и, приблизившись, снизил тон. Пристально глядя в мое лицо, он продолжил: - К твоему сведению, до встречи с тобой я решил положить конец всем этим любовным утехам с мальчиками. Да, я спал с парнями. И мне нравилось. Педик, глиномес, пидорас - как хочешь это назови, - я уже было открыл рот, чтобы возразить, но Романыч быстро заткнул меня: - Нет, принцесса, ты выговорился в прошлый раз. Теперь настала моя очередь.       И, убедившись, что я прикрыл рот, парень продолжил дальше, говорил он быстро и обрывисто, я едва поспевал следить за его ходом мыслей: - Я хотел прекратить это. Подумал найти себе нормальную бабу, может, завести семью. Так далеко я, конечно, не смотрел, но мало ли как бы пошло. Пришел я в кафе, встретился с бывшей одногруппницей. Подумал: вот оно, может, с ней что получится. И тут явился ты.       Я засопел. Во-первых, звучало это, как оскорбление и обвинение в одном флаконе. Во-вторых, белобрысый сам же хотел трахнуть Лизу, хотя при мне плевался на нее ядом. И это было подло с его стороны. - "Ромкина принцесса", - выплюнул парень с таким лицом, словно собирался меня порешить за это здесь и сейчас. - Пришел весь такой смазливый в этой футболке, да еще пах так вкусно. А как ты дулся! Мне уже тогда хотелось затащить тебя в туалет.       Мне от таких подробностей стало плоховато. Да и от "смазливого" я слегка прибалдел, ибо никогда себя таковым не считал. Никто не считал, я думаю. Кроме Романыча. - А потом ты меня поцеловал. Сам. Да у меня чуть крышу не снесло! Знаешь, как сложно было держать себя в руках и не трахнуть тебя прямо там?       Сглотнув комок, я затравленно оглянулся по сторонам, проверяя, нет ли никого поблизости. К счастью, мы были одни. - Ты мне спасибо сказать должен за такую выдержку: другой бы просто воспользовался ситуацией. А я продолжил искать с тобой встреч, и знаешь... Я не хотел тебя пугать, - взглянул Рома на меня такими глазами, что, будь я девушкой, то давно бы поддался его чарам. - Я хотел развить с тобой отношения постепенно, чтобы ты привык. - Привык к чему? Быть геем? - едва не поперхнулся я от такой наглости.       Когда Романыч начал напирать капитально, я, трухнув, попытался было шугануться назад. Но ладонь парня, крепко обхватившая заднюю сторону моей шеи в обманчиво дружелюбном жесте, не дала мне этого сделать. Я, вздрогнув, нехотя позволил парню приблизить его лицо к моему. И подготовился уж было к последующему поцелую, краем мысли запаниковав, что нас может увидеть любой желающий. Но Роман только, серьезно глядя мне в глаза, тихо и твердо произнес, обжигая мое лицо горьким после выкуренной сигареты дыханием: - Не ты ли это недавно вопил, что я трусливая тряпка и сбегаю после первого же фейла? Так вот, пришел предупредить: ты нарвался, маленькая дрянь, и отступать я больше не намерен.        И, когда я буквально похолодел от ужаса, выпучив глаза, парень прекратил излучать убийственную холодность и чмокнул меня куда-то в район виска. Потрепав меня по загривку, он отстранился и, мило улыбнувшись, мягко, но настойчиво спросил: - Ну что, мир?       Я соглашаться не спешил. Тогда белобрысый, впившись в мое лицо жутчайшим взглядом, с нажимом повторил: - Мир?       Сглотнув, я кивнул. Романыч, улыбнувшись шире, похлопал меня по щечке и хмыкнул: - Ну, тогда до завтра, принцесса, - и, нехотя оторвав руку от моего лица, парень развернулся и ушел, что-то насвистывая себе под нос.       А я так и остался стоять на месте, таращась ему вслед. А мысль где-то на задворках сознания деликатно шептала: "В глубочайшую же задницу вы попали, сэр. В глубочайшую".