Эй, малышка

      На следующий день перед глазами Романыча я явился запыхавшийся, раздосадованный и жутко подозрительный.       Хотелось, едва завидев парня, тут же проорать: "Я тебе не комплимент делал, я тебе, мать твою, угрожал!" В качестве доказательства показал бы ряд не отправленных сообщений. Но до этого так и не дошло: Виталик, сдвигая свои внушительные брови на переносице, недобро прогудел: - Ты почти на двадцать минут опоздал. Буду жаловаться.       Поморщившись, я нехотя оторвал взгляд от Ромы, который любопытно поглядывал в нашу сторону. Убирая прилипшие волосы к мокрому от пота лбу, я возмутился: - Ты же видел, что я бежал!       Чернобрового мои слова не воодушевили. Он цыкнул: - За баблом ты бежал, а не на любимую работу.       Ну, что правда, то правда. Но если бы бумажка в сто рублей, которая была вытащена из той же заначки, улетела на проезжую часть, я бы не пережил. Честное слово. Слишком много расходов за эту неделю.       Скромно потупив взгляд, я ничего не придумал в свое оправдание. Виталик, впрочем, долго ругаться не стал. Махнув на меня небрежно рукой, он, беспокойно поглядывая на наручные часы, куда-то убежал, оставив меня за главного. Короче, как обычно.       Оглянувшись парню вслед, я шумно вдохнул и выдохнул, успокаивая дыхание. Доделав остальное сам, с очень большим нежеланием развернулся к Роману, одарив его настороженным, полным подозрения, взглядом.       Не покидало меня ощущение, что на этой ангельской мордашке не перестают хитрожопо блестеть глаза.       Белобрысый, непринужденно улыбнувшись, помахал мне ручкой. Я, прищурившись, с секундной заминкой кивнул.       Конечно, я не ждал того, что Романыч не начнет стебать насчет сообщения про его шикарную задницу, на которую я если и смотрел, то не очень часто и без особого интереса. Понадеялся только, что успею перед его безудержным весельем показать не отправленную эсэмэс.       Не успел.       Вот знал, не надо было мешкать и выжидать у моря погоды. Надо с этого говнюка белобрысого пример брать: тому что в голову первое пришло, он то и сделал, не особо заботясь о мнении окружающих. Вот сейчас он, поймав мой взгляд, вдруг повернулся ко мне боком и, не сводя с моей внимательной тушки лукавых глаз, шлепнул себя по ягодицам.       Сказочный дебил.       Ладно еще я, - и не такое видел, - но на него же дети пялились. И еще несколько человек запалило. Проходящая мимо парочка девчонок лет тринадцати-четырнадцати с обалдевшими глазами захихикали.       Но белобрысого это не смутило. Как стоял, так и сел.       Исподтишка я показал парню средний палец. Тот лишь состряпал довольную рожу, - расстояние позволяло рассмотреть выражение его лица, - и уткнулся в телефон. В следующую минуту на мой смартфон пришло сообщение:       "Факи-кулаки - это признаки любви"       Хотелось написать, что факи-кулаки - это признаки приближающегося пиздеца, но на балансе все еще не было денег. Пришлось ограничиться косым взглядом исподлобья.       Мои невербальные сигналы Роме ничего не сказали. Он так ни разу не подошел ко мне, мы даже словом не обмолвились. Но минут через двадцать парень снова принялся за свое. На этот раз он решил вызывающе повилять задом. Прежде, конечно, убедившись, что я смотрю на него. - Потверкай еще тут, - нахмурившись, буркнул я себе под нос и отвернулся, стараясь не обращать внимания на провокационные выходки белобрысого.       И мне удавалось динамить его почти весь день. Только в конце, когда мы оба закончили с работой и привычным маршрутом отправились к выходу из парка, над ухом прозвучал томный голос: - Отменная задница, сэр.       Вздрогнув, я повернулся с твердым намерением надавать лещей кое-кому очень смелому и тупому, но Романыч оказался проворнее, к моему великому разочарованию. Увернувшись от удара локтем, другую мою руку он перехватил и, стремительно приблизившись, словно желая боднуть меня головой, чмокнул в нос. И тут же отстранился, отскочив на безопасное расстояние.       Я забурлил. Рома, ухмыльнувшись краем рта, показал мне язык и... удрал.       Нет, серьезно, он просто сорвался с места и в прямом смысле убежал, обернувшись и весело крикнув через плечо: - До завтра, принцесса!       Напрягшись было и приготовившись к хорошей взбучке, я остановился, растерянно и недоуменно уставившись белобрысому вслед.       Сказочный дебил? Феерический долбоеб.       Сплюнув с чувством, я еще немного проследил за Ромой, который пошел не на автобусную остановку, а вовсе утопал в неизвестном направлении, и с хмурой рожей отправился домой.       Странно, и куда это он так умчался? Обычно мы возвращались вместе, на одном автобусе. Совместные поездки как-то уже вошли в привычку, что такое внезапное кидалово со стороны Романыча даже оставило небольшой осадок.       И какого, спрашивается, хрена.

***

- Стас, - шумно выдохнув в трубку, протянула Алина мечтательно, - почему ты прятал от меня такого мужчину? - Какого мужчину? - не понял я, ладонью протирая запотевшее зеркало. - Изумительного, - доверительно сообщила мне сестра.       Я все еще непонимающе морщил лоб, свободной рукой обматывая бедра полотенцем и убирая мокрые после душа волосы с лица. - Слушай, - начал я терять терпение, - давай без ребусов. - Чего ты жопа такая неотзывчивая, - пробубнила девушка, заставив меня закатить глаза. - Про Рому я, ну. - Про кого? - вырвалось изо рта, я тупо уставился на свое хмурое отражение в зеркале. - Про Рому, - с бесконечным терпением повторила Алина и еще раз томно вздохнула, на мгновение оглушая этим. - Мы с ним сегодня ужинать ходили. - То есть? - чувствуя странное беспокойство, я пристально вгляделся в свои напряженные глаза.       Сеструха вздохнула снова, но теперь с раздражением. Мое тугодумие ей никогда не нравилось. Растягивая слова, словно объясняя пятилетнему ребенку простейшую вещь, она произнесла: - Я только что пришла домой с кафешки, где была с Ромой. Так понятней? - Ну да, - присев на бортик ванной, кивнул я машинально, разглядывая свои ноги. - А ты разве не работаешь сегодня?       Пока я задавал контрольные вопросы, маскируя их безразличным тоном, в голове вспыхнула догадка: вот куда белобрысый сегодня так торопливо ускакал. - Работаю, но Ромка даже подождал, когда мы закроемся. Почти два часа со мной там проторчал, - не без удовольствия поделилась сестра, я угукнул. - А потом мы в кафешку пошли, как ее там... возле торгового центра еще. Короче, неважно, ты все равно не знаешь. - С какой это радости он тебя туда повел? - прервал я на мгновение радостное повествование Алины, на что та с охотой ответила: - Угостил в благодарность за тот раз, когда вы у меня были. Ну, рагу еще ели.       Я только промычал неоднозначно, показывая, что понял. Алина продолжила распинаться дальше, едва не захлебываясь словами: - Блин, Стас, ну реально, он классный. Он мне с первого взгляда, конечно, пришелся по вкусу... - Ты же говорила, что малолетки - это не твое, - прищурившись, снова перебил я сестру, но та не обиделась и только фыркнула. - Я тогда с ним знакома не была. А теперь, когда мы так мило поболтали, я готова сделать исключение.       Мне этот кокетливый тон совершенно не понравился. Вообще я нейтрально относился к этому, ибо привык, что периодически Алина трещала мне о "горячих перцах", с которыми она была бы не против помутить. Но сейчас под кожу забралось раздражение.       Я встал, едва не поскользнувшись на мокрой плитке. - И о чем вы так мило болтали? - Ну... - задумалась Алина, припоминая. - Про Эдгара говорили. Ты знал, что Рома от собак без ума? - Знал, - буркнул я, ногой растирая лужу на полу. - О чем еще? - О еде немного поговорили, о моей работе, - по голосу не составляло труда понять, что сеструха ухмылялась - она всегда так делала, когда речь заходила о ее работе. - Он мне немного о себе рассказал. - Например? - ненавязчиво поинтересовался я, обратно запихивая в стиральную машинку вывалившиеся оттуда грязные трусы. - Ну, про свою работу немного. Вы, оказывается, на одной точке торчите, да? А! - словно вспомнив что-то важное, вдруг воскликнула сестра. - Прикинь, я в том же универе училась, что и он. - Ого, - без энтузиазма пробормотал я, мысленно подсчитывая, на каком курсе сейчас парень.       На третьем? На четвертом? - Еще Рома сказал, что карикатурой увлекается. - Это где еще лица искаженные рисуют? - уточнил я, наморщив лоб. - Ага, - бесстрастно согласилась Алина, беззлобно добавив: - Таких криворожих уродцев, как ты. - И таких кривоногих страшил, как ты, - едко проговорил я, не оставшись в долгу, на что Алина возмутилась: - За словами последи, мелкий! Нормальные у меня ноги. Кстати, - тут же забыв про свои нормальные ноги, продолжила девушка, - он про тебя еще говорил. Ты, Стас, ходячий лошпед какой-то.       Я встревожился от этого то ли восторженного, то ли саркастического комментария. - В смысле? Что он тебе сказал? - Как ты лажаешь на каждом шагу. Про свидание ваше с Лизой рассказал, как ты там сидел в этой футболке "принцессы" и дулся на всех. - Вот только ржать не надо! - теперь настала моя очередь возмущаться. - Это твоя футболка вообще-то все испоганила. - Ага, - самодовольно подтвердила Алина. - А еще она косвенно стала причиной нашего знакомства с Ромой. - Моего знакомства, - угрюмо поправил я. - С ним ты через меня уже познакомилась.       Я почти увидел, как сеструха поморщилась. - Неважно. Главное, что мы познакомились. Теперь переманить его к себе труда не составит. - Эй, - поперхнулся я, - у нас же был договор, что ты не трахаешь моих друзей! - Когда это вы успели стать друзьями? - иронично поинтересовалась Алина, на что я, как-то сконфузившись, уже без былого рвения пробормотал: - Да вот... недавно. - Стас! - вдруг гаркнул голос за дверью, заставив меня испуганно подскочить. - Ты там сдох, что ли? Давай вылазь, срать хочу - не могу!       Пауза. Заинтересованно замолчавшая Алина хмыкнула: - Папа снова траванулся чем-то? - По ходу, - невесело усмехнулся я и, распрощавшись с сеструхой, отключился.       Едва я открыл дверь, батя меня тут же вытолкнул в коридор и с грохотом закрылся. Срочно подхватив сползшее с бедер полотенце, я вздохнул.       Вот так всегда.       Оставляя за собой мокрые следы ног, я скрылся в своей комнате и, натянув чистые трусы, плюхнулся на сложенный сейчас диван. Бездумно поглаживая пальцами дисплей смартфона, задумчиво пожевал губы.       И хотя я пополнил баланс на телефоне, поговорить с Романычем мне хотелось лицом к лицу.

***

- Ого, - взлетели наверх брови белобрысого, когда он вышел из подъезда.       Ага. "Ого". Сам от себя не ожидал, что встану на два часа раньше и припрусь сюда, подкарауливать Романыча у его дома. Очень уж мне хотелось наехать на парня, не мог я ждать, пока он сам ко мне придет. - Какими судьбами? - приятно удивившись моему присутствию, улыбнулся Романыч, подходя ближе. - Решил прогуляться?       Опустив скрещенные руки на груди, я шагнул навстречу парню и, проигнорировав его вопрос, с угрозой проговорил: - Ты подкатываешь яйца к моей сестре.       Рома опешил. Остановившись, он непонимающе моргнул. Затем осознание пришло в его голову, лицо приобрело внимательное выражение. Перестав улыбаться, парень пристально поглядел в мои злобные глаза. Приоткрыв рот, чтобы что-то сказать, он только тяжело вздохнул.       Сократив между нами расстояние, Роман, положив руку на мое плечо, вдруг куда-то потянул со словами: - Давай-ка отойдем.       Насторожившись, я позволил белобрысому увести себя под козырек подъезда, где из-за пышной цветущей растительности по бокам мы не так сильно бросались в глаза. Романыч, убрав руку, развернулся ко мне и снова изучающе взглянул на мою упрямую моську. Взъерошив на затылке волосы, он устало выдохнул: - Ну почему ты такой непробиваемый, а?       Я промолчал, только слегка сощурился. Рома, тоже замолчав, посмотрел на меня долгим взглядом. Уголок губы у него дернулся, выдавая то ли нетерпение, то ли раздражение. Он вдруг опустил руки на мои напрягшиеся плечи и, сжав их, встряхнул меня. Глядя прямо в мои глаза, парень негромко, но твердо проговорил: - К тебе я яйца подкатываю. К тебе. Не к твоей сестре, а к тебе. Понял, нет?       Одеревенев в этой хватке, я молчал и тупо пялился на Романа, который, похоже, начал терять веру в лучшее. Впрочем, он продолжал стоять так, со слабой надеждой всматриваясь в мое лицо и дожидаясь, пока до меня дойдет.       Я шумно выдохнул, чувствуя, как уши начинают гореть. - Ты... - набрав побольше воздуха в легкие, начал я. - Я? - ободрившись, поддакнул Рома, мягко подталкивая к продолжению. - Ты... - снова запнулся я, на что парень тем же терпеливым голосом спросил: - Что? - Ну ты и пидорас, - все же выдавил я, но без злобы.       Белобрысый, выгнув бровь, несколько секунд ничего не говорил, словно обдумывая, как на это реагировать. Затем тонко улыбнулся. Потом, не убирая рук с моих плеч, притянул к себе и впился в губы. Парень терроризировал мой рот всего ничего, но мне этот момент показался вечностью. Вечностью, где я, растерянный и неловкий, с открытыми глазами и с красным лицом застыл, не зная что делать, будто это был мой первый поцелуй.       И только когда Рома оторвался, мне захотелось ему ответить и показать, что я способен на многое, только если бы он не застал меня врасплох. Романыч, мягко похлопав меня по щечке, удовлетворенно хмыкнул: - Ну что, успокоился? Дошло? Хороший мальчик. А теперь пошли, пока нас на телефон снимать не начали.       И, пропустив все его слова мимо ушей, я тупо кивнул и послушно потащился вслед за парнем, на автомате передвигая ноги.       Краска с лица так и не сошла.       Что-то во мне определенно поменялось.