Эй, малышка

      В долгожданный выходной я спал до полудня. Не то чтобы мне больше нечем было заняться или хотелось элементарно потюлениться. Мне просто не прельщало лишний раз забивать голову выбивающими из колеи мыслями, которые почти не покидали меня.       Да, я целовался с парнем, и не один раз. Да, похоже, мне нравилось это и я уже открыто ловил себя на мыслях, что готов рискнуть опять.       Означало ли это, что теперь я голубой? Или это все просто побочные эффекты от недотраха?       Учитывая, что вчера вечером мой член встал по стойке смирно, пока я думал о бесячных выходках белобрысого, - вполне возможно.       И что теперь? Это лишь физиология или мне теперь предстояло засматриваться только на мужские жопы?       Интересно, а Романыч так же сходил с ума, когда вдруг осознал, что его тянет к парням?       Короче, по этой причине я все еще спал, когда циферблат электронных часов показывал 12:01. Вот только у моей мамы были совсем другие планы, да и о моей мысленной дилемме она не знала, поэтому едва за ногу не стянула меня с дивана. Очень неохотно я разлепил глаза и сонно уставился перед собой. - Долго еще дрыхнуть будешь? Вставай давай, - хмыкнула мама и, поправляя на лице косметическую маску, от вида которой я сначала чуть не наложил в штаны, забрала мой ноутбук и удалилась.       Привыкнув к тому, что родители всегда беззастенчиво пользовались моим ноутом, я все равно проводил его исчезновение грустным взглядом и, зевнув, потер заспанное лицо ладонями. Нащупав телефон, провел по дисплею пальцем, снимая блокировку, чтобы проверить наличие каких-либо оповещений. Глухо, как в танке.       Вздохнув, я все же встал на ноги и, шаркая пятками, отправился умываться. Холодная вода проснуться не помогла, но стало слегка посвежее - уже с утра чувствовалось, что денек выдастся неимоверно жарким.       На кухню я вошел взъерошенный и чуть смурной. Почесывая живот, уставился на мать, которая, сидя за ноутбуком, одновременно умудрялась завивать волосы. Косо поглядев на нее, я полез в холодильник за едой и хмыкнул: - Куда собираешься? - Хочу попозже с Ниной встретиться, - нейтральным голосом ответила маман, но я закатил глаза, уже зная, к чему придет разговор.       Нина - это мама Ани. Думаю, продолжать не стоит. - Мы, кстати, хотим вечером... - продолжила мама, но я, выкладывая на стол сыр, колбасу и хлеб, тут же перебил ее, заявив: - Я не пойду.       На секунду воцарилась пауза. Женский голос стал более напряженным: - Стас, ты должен извиниться.       Ага, сначала извиниться, потом на нормальное свидание сходить, чтобы компенсировать негативные эмоции от прошлого. Дальше что? К ней домой, а потом и до свадьбы не далеко.       Я к такому не готов, идите к черту. - Эсэмэску напишу, - пожал я плечами демонстративно небрежно, отправляя бутерброд с сыром и колбасой в микроволновку. - Я тебе напишу! - возмущенно взлетели на лоб мамины брови. - Ну напиши ты, - не стал я спорить, за что едва не получил раскаленной плойкой по шарам.       Впрочем, довольно быстро остыв, мама уже более мягко, но не менее настойчиво предложила: - Ну тогда просто сходи к ней домой с шоколадкой и извинись. Делов на пять минут. Так сложно, что ли? - Мам, - вздохнул я обреченно, вытаскивая бутерброд из запищавшей микроволновки, - не пойду я никуда. Не хочу я Аню видеть. Вообще. - Почему? - внимательно стрельнула на меня глазками мама. - Она что-то не так сделала? - Да нет, - поморщился я, - просто...       Перед глазами возник образ Романыча. Гаденько улыбаясь, он закусывал нижнюю губу. - Просто она не в моем вкусе, - угрюмо закончил я, обжигая небо расплавленным сыром.

***

      "Ты свободен?"       Пожевав задумчиво губы, я набрал осторожное:       "А что?"       "Хочу угостить тебя кое-чем, поэтому если свободен, зайди ко мне ;)"       Меня, признаться, очень настораживал этот многообещающий смайлик в конце. Поколебавшись, я задал вяло интересующий меня вопрос:       "Пивом?"       Нет, ну правда. Сколько бы раз Романыч меня не угощал - это практически всегда оказывалось пиво, словно он пытался меня напоить.       "Не в этот раз, принцесса"       Слегка заинтриговавшись, я почесал бровь. Поразмыслив, но так и не придумав, что бы это могло быть, все-таки согласился:       "Ладно, минут через тридцать заскочу"       "Жду ;)"       Хмыкнув, я отложил телефон и кинул взгляд на зеркальные дверцы шкафа напротив. Сидя поверх перекрученного одеяла в одних труханах и с поблескивающим от пота лбом я смотрелся как-то ущербно. Скривившись, пришлось встать и отправиться в душ.       Минут через пятнадцать я уже готов был выходить из дома. Только волосы еще были мокрыми. Шатаясь по квартире в одежде, как неприкаянная душа, я поглядывал на время и страдал, потому что выйти раньше не позволяла гордость.       Что я, так обрадовался приглашению белобрысого, что ли? Как же. Просто всегда быстро собираюсь.       Мама, заприметив меня нетерпеливо маящегося в коридоре, вскинула удивленно брови: - Куда уже намылился? - К другу, - чуть нахмурился я, проведя рукой по влажным волосам. - Что за друг? - чуть улыбнувшись, маман оттолкнула меня бедрами от зеркала, чтобы накрасить губы и взбить прическу. - Да там один, - поморщился я, неоднозначно махнув рукой. - Работаем вместе. - Ну и чего стоишь тогда? - взглянула женщина на мое отражение, заставив меня, помявшись, буркнуть: - Да иду я, иду.       И, вздохнув, я вышел из дома. А, спускаясь вниз по лестнице, неприятно обнаружил, что отчего-то волнуюсь. Пальцы слегка подрагивали, а сердце так и норовило начать стучать быстрее, чем обычно.       Так, Стас, спокуха. Ты идешь к своему "коллеге" на пять минут, чтобы что-то получить от него и уйти. Все просто.       Это я вдалбливал себе в голову всю дорогу, пока не очутился возле подъезда белобрысого. Там, остановившись возле двери, я методом дедукции высчитал номер квартиры. Как оказалось, не прогадал, потому что вскоре домофон запищал, позволяя войти внутрь, что я и сделал, шумно выдыхая.       До второго этажа я поднялся за два счета. Одна из входных дверей была уже приглашающе приоткрыта, а из-за нее выглядывал Романыч. Увидев меня, он чуть улыбнулся и хмыкнул вместо приветствия: - Жарко там, да? - И не говори, - пробормотал я, краем мысли отмечая, что фингал с лица парня практически бесследно исчез. - Проходи, - коротко оглянувшись, когда я прошел внутрь, скомандовал Роман и скрылся на кухне.       Поколебавшись, я скинул шлепки и, почесывая заднюю сторону шеи, неуверенно вошел следом. И, едва мои глаза коснулись стола, я присвистнул: - Ого. Ты фруктовую лавку ограбил, что ли? - Если бы, - фыркнул Рома, прикрыв саркастически глаза. - Я бы лучше банк грабанул. Деньги хотя бы не портятся на третий день, если их не ешь.       Я хмыкнул, оглядывая маленький стол, который оказался завален нетронутой дыней, разрезанным арбузом и виноградом в вазочке. - В холодильнике еще апельсины и бананы есть, будешь? - проследив за моим слегка прибалдевшим взглядом, предложил Рома и даже потянулся к холодильнику.       Я помотал головой. Подойдя к столу, кивнул на дары природы, от которых поднимался сладкий аромат, и вопросительно посмотрел на Романыча: - И откуда все это?       Тот, прислонившись задом к краю раковины, скрестил руки на груди и пожал плечами. - Родители визит нанесли. Давно не виделись, соскучились, сам понимаешь, - и парень улыбнулся краем рта. - Ну да, - промямлил я, отводя взгляд от его губ. - Ты угощайся, не стесняйся. Все равно один не справлюсь, - для правдивости своих слов Романыч даже положил ладонь на живот и скорчился, словно показывая, что его уже мутит.       Целью был выбран уже нарезанный на ломтики арбуз. Он оказался спелым и очень сладким, поэтому прикончить практически половину оказалось несложно. Но, что странно, больше я обращал внимание не на вкус арбуза, а на то, как губы белобрысого смыкаются на розовой мякоти, а следом за этим по пальцам проходится язык, собирая стекающий сок. - Что-то не так? - участливо поинтересовался Роман, заметив мой приклеенный взгляд.       Впрочем, я даже не успел ответить: очередной ломтик арбуза выскользнул из рук парня и смачно шмякнулся на его белую майку. Тут Роме стало явно не до меня. Хмуро ругнувшись, он с терпеливым вздохом убрал с себя арбуз и озабоченно оглядел расползшееся пятно, оттянув край майки. - Вот так всегда, - цокнув, пожаловался Романыч и стянул с себя запачканную одежду.       В следующее мгновение я поперхнулся, громко закашлявшись. Нет, дело было не в крепком, отлично сложенном теле парня. Нет, дело было не в кубиках пресса и даже не в моей зависти.       Дело было в проколотых, мать вашу, сосках. - Что такое? - рукой приглаживая волосы, косо посмотрел на меня белобрысый и обеспокоенно предложил: - По спинке похлопать? - Нет, - кое-как выдавил я из себя и, все еще сотрясаемый спазмами и ловящий ртом воздух, указал пальцем на его грудь. - Твоя... Твои... - А, - опустил взгляд на свои соски Рома и ехидно улыбнулся. - Нравится? - Иди ты в задницу, - прекратив наконец-то задыхаться, буркнул я и, наблюдая, как парень комкает футболку, с интересом поглядывая на мою втянутую рожу, с возмущением заявил: - Это так по-гейски! - Да ну? - иронично закатил глаза белобрысый, поднимаясь на ноги, пока я, словно загипнотизированный, буравил взглядом металлические колечки.       На несколько минут парень исчез из поля зрения. Оглянувшись ему вслед, я остался сидеть на месте с неоднозначными чувствами. Когда Романыч вернулся, я, наевшись, уже мыл липкие руки. Оглянувшись, увидел, что он сменил грязную майку на чистую футболку, принт на которой гласил "Just do it". - Чтобы не смущать тебя, - хмыкнул Рома, перехватив мой косой взгляд.       Отвернувшись, я буркнул, отряхивая руки от воды: - Вот спасибо. - Ты все? - оглянувшись на стол, на котором царил беспорядок из-за лужиц сока и арбузных корок, спросил Романыч и, когда я кивнул, добавил: - Тогда забирай все остальное.       Я озадаченно повернулся к нему, последовал вполне закономерный вопрос: - В смысле? - В прямом, - наморщив лоб, отмахнулся Роман. - Куда мне целая половина арбуза? Я уже наелся по горло. А дыню не люблю. - Тебе точно не жалко? - то ли с подозрением, то ли с удивлением от такого широкого жеста поинтересовался я, наблюдая, как белобрысый лезет куда-то в шкафчик за пакетом. - Точно, - посмотрев мне в глаза, твердо отрезал парень. - Ну ладно, - пробормотал я, отворачиваясь к столу, чтобы взять дыню. - Спасибо.       Ответной вежливой реплики не последовало. И я почти не обратил на это внимания, как не обратил внимания и на то, что шуршание пакета стихло, пока вдруг не оказался прижат к столу. Неприятно ударившись о его край, я, впрочем, нахмурился вовсе не от этого: ощутимо прижавшись ко мне сзади и расставив руки по сторонам стола, Романыч заставил мое сердце подскочить в бешеном припадке. Понизив голос, он проговорил прямо в ухо, обдавая кожу горячим дыханием: - Ты правда думал, что я не замечу, как ты на меня смотришь?       От этого тона по спине прошелся табун мурашек. Я успел только судорожно втянуть воздух, когда белобрысый провел языком по задней стороне моей шеи, оканчивая эту мокрую дорожку поцелуем. - Ром... - сглотнув, предостерегающе начал я, но голос у меня отчего-то предательски надломился. - Если не нравится - просто оттолкни меня, - продолжил вкрадчиво шептать Рома, оставляя нежный поцелуй за покрасневшим ухом и мягко втягивая в рот мочку.       Вздрогнув, я для опоры машинально опустил руку на поверхность стола, тут же вляпываясь в лужицу арбузного сока. Парень прижался сильнее, обводя контур ушной раковины языком. Изо рта вырвался шумный выдох. Закусив нижнюю губу, я прикрыл глаза.       Я все еще мог оттолкнуть белобрысого, все еще мог, и эта мысль только больше подливала масла в огонь, заставляя с трепетом откидывать голову назад, подставляя шею для мокрых поцелуев, перерастающих в слабые укусы.       И краем сознания я еще подумал, что этот парень специально оставляет на моей коже засосы, пока вдруг ясно не понял, что не оттолкну его. Просто не смогу.       Непроизвольно прижимаясь к телу сзади, довольно рассеянно я заметил, что Рома возбужден не меньше меня. Между тем он, не переставая вылизывать мою шею, положил одну руку на мой живот, задирая край футболки и оглаживая кожу. Почти тут же пальцы скользнули вниз, ладонь накрыла бугор в шортах. Я протестующе дернулся, резко кинув взгляд на лицо Романыча, но тот, пресекая мои попытки что-то сказать, прошептал в губы: - Тише, принцесса, - после чего увлек в глубокий напористый поцелуй.       Пару раз я даже невнятно что-то простонал: целовался этот гад весьма искусно. Прикусив мою нижнюю губу и оттянув ее, он все-таки оторвался от моих губ и, дыша чуть спокойнее, чем я, оттянул резинку джинсовых шорт, сжимая мой член через ткань трусов. Втягивая носом сладкий от фруктов воздух, я нетерпеливо подался бедрами вперед. Усмехнувшись, Романыч оставил укус на задней стороне шеи, отчего меня едва не бросило в дрожь. - Так бурно реагируешь, - с явным удовольствием в голосе хмыкнул Роман, на что я хрипло отозвался: - Не трахался давно. - Я тоже, - выдохнул парень мне в ухо и, прекратив мучить дразнящими движениями, стянул шорты с трусами вниз, освобождая напряженный член.       Из горла против воли вырвался полувыдох-полустон, когда чужие пальцы сомкнулись на моем члене. Спустя несколько движений я отбросил в сторону смущение, толкаясь навстречу, накрывая скользкую руку Романыча своей, чтобы задать нужный темп. И парень послушно подстраивался, прерывисто дыша мне в ухо и осыпая хаотичными поцелуями шею.       Моей выдержки хватило не слишком надолго, довольно быстро я кончил прямо в руку белобрысому с негромким стоном. Расслабившись в его руках, я открыл зажмуренные глаза, заметив, что несколько белесых капель попало и на стол, на арбузную корку. Перевел глаза на запачканную в моей сперме ладонь Романыча, которую тот разжал и теперь смазывал липкие капли пальцами.       Пытаясь выровнять дыхание, я повернул лицо к парню, чтобы поцеловать его, но тот, не дав желаемого, резко развернул меня лицом к себе. Чуть присев на стол, я зацепился за плечи белобрысого. Он, облизнувшись, пошло ухмыльнулся и посмотрел мне в глаза.       Я ждал, что он что-то скажет - это почти читалось в выражении его лица, но вместо этого Рома, окинув меня плотоядным взглядом, который даже слегка смутил меня, стянул с себя домашние штаны. Наткнувшись взглядом на его стоящий член, я снова выдохнул через рот.       Очевидно, я схожу с ума, раз позволяю какому-то парню дрочить мне, дрочить передо мной, дрочить, вашу мать, вместе со мной. - Положи руку, - прошептал хрипло белобрысый, и, когда моя подрагивающая рука обхватила его член, поверх нее он опустил свою ладонь, запачканную в моей же сперме.       И все повторялось по-новой, только сейчас это я впивался взглядом в затуманенные от возбуждения глаза, в припухшие красные губы, которые Романыч раз за разом облизывал. И, не вытерпев, я подался вперед, сам впиваясь в его чуть приоткрытые губы, глуша удивленный выдох парня.       И, стоя со спущенными штанами, помогая дрочить парню и жадно ловя его дыхание ртом, я краем сознания подумал, что это самая гейская вещь, что я делал за свою жизнь.       Но мне нравилось.       Мне, черт возьми, нравилось это.