Эй, малышка

- Мальчики, присаживайтесь, - оглянувшись на нас, улыбнулась мама, торопливо вытаскивая на стол остатки дыни.       Романыч украдкой скривился, наморщив нос. Я со вздохом сел рядом, подперев щеку рукой и напряженно уставившись на мать, опасаясь, что она сболтнет что-нибудь лишнее. И она словно почувствовала мой страх. - Стас так давно никого из друзей домой не приводил, - радостно поделилась маман с вежливым белобрысым, тщательно прилизанные волосы которого будили во мне желание взъерошить их.       Оторвав взгляд от головы парня, я пробубнил себе под нос: - Он сам приперся. - Рома, тебе чай или кофе? - полностью игнорируя мои невнятные бульки, между делом поинтересовалась мама. - Кофе, - кивнул тот, обольстительно растянув губы в стороны.       Мама эту улыбку проглотила, словно наживку, без сопротивления поддавшись чарам Ромы. Я незаметно пнул его ногой под столом. - Я уж начала думать, что их вообще нет! - вернулась эта одурманенная женщина к теме о моих друзьях.       Хмуря лоб, я возмущенно одернул ее: - Мам!       Роман, с благодарностью принимая кружку с горячим кофе, стянул с вазочки печенье и мило улыбнулся: - Ну что вы, в нашей компании он такая оторва. - Правда? - удивилась мама, с сомнением переведя взгляд на мою смурную рожу. - У вас есть компания? - Ага, - соврал Романыч и глазом не моргнув. - Зависаем все вместе, веселимся. - Надеюсь, в рамках приличия, - осторожно произнесла мать, наливая горячий напиток и мне. - Ну, в общем и целом, - хмыкнул парень и, проследив, как мои загребущие ручонки потянулись к дыне, наморщил лоб: - Тебе хуже не станет? И так неважно выглядишь.       Я отдернул руку. После дошел смысл слов белобрысого.       Неважно выгляжу, говоришь?       Заскрипев зубами, я насупился и кинул два быстрых взгляда: на Романыча и на маму. Оба молчали, у обоих на лицах застыло одинаковое выражение. Выражение " ну-и-что-ты-делаешь".       Надувшись, я буркнул: - Погорячился. - Ага, а то снова в туалет побежишь, - криво усмехнулась мама, решив подыграть.       И не заметила она ни разу моего взгляда исподлобья. Принципиально. - Лучше просто чаю попей, - пододвинул парень кружку к моему лицу. - Один, - кивнула маман, отодвинув вазочку с печеньем к Роме.       Зашибись, блин. Спелись.       Думаю, мое жалкое положение в комментариях не нуждалось.       И раньше я думал, что сволочность Алине досталась от отца. Похоже, ошибался.       И ни на что я не намекаю. Просто.       Когда мать моя женщина все же оставила нас наедине, я долго молчал, косясь на Романыча. Он, игнорируя мои сверлящие взгляды, осматривался и спокойненько попивал свой кофеек. - Ну и что это за "компания"? - первый разрушил я наше молчание, добавив яда в голос. - Кто же в ней зависает все вместе и веселится? - Как "кто"? - сделав глоток и аккуратно поставив кружку на стол, вскинул одну бровь Рома. - Ты. И я. - И все? - чуть наклонив голову, уточнил я, на что получил риторическое: - А кто тебе еще нужен?       Ответа на этот вопрос у меня не нашлось. Кисло посмотрев на сладенькие дольки дыни, я вздохнул и, хмуро уставившись на свой нетронутый чай, полюбопытствовал: - Ну и зачем ты пришел? - Проведать тебя, - даже удивился белобрысый.       Или сделал вид, что удивился. - Ну мне лучше, - пробубнил я, чувствуя себя неловко за собственную ложь. - Отпустило вроде.       Лицо у Романыча сделалось каким-то нечитаемым. И меня на мгновение насторожило это, но в следующую минуту парень вдруг заявил: - Хочу посмотреть на твою комнату. Она же у тебя есть? Или ты спишь в зале?       Изначально я честно хотел возмутиться, мол, дохрена хочешь. Но ряд вопросов заставил меня растеряться. Тупо пялясь на Рому, который решительно поднимался на ноги, я пробормотал: - Есть у меня комната. - Пошли покажешь, - скомандовал парень, хлопнув меня по плечу.       И опять я хотел отказать в запросе, но, подумав, со вздохом встал.       А почему, собственно, нет? Скрывать мне больше нечего.       Когда мы оказались в моей комнате, я коротко взглянул на белобрысого. По виду того сложно было сказать разочарован он был или нет. Ну, если парень ждал чего-то неестественно-сверхъестественного, то тут его определенно ждало разочарование: комната у меня была самая обычная, мебели в ней было по минимуму. Раскладной диван, шкаф-купе и старый столик в углу, куда я складывал всякую фигню по мелочи.       Мне вдруг в который раз стало неудобно: если сравнивать мою холостяцкую пещеру и Романыча, то белобрысый побеждал по всем параметрам. - Ну что, посмотрел? - нахмурившись, бросил я, пожалуй, слишком резко. - Ага, - оглянувшись, скривил Рома губы а-ля "нот бэд". - Миленько.       И, вместо того, чтобы уйти обратно на кухню, парень плюхнулся на диван, который сейчас был сложен. Все еще рассматривая обстановку, белобрысый заметил мой непонимающий взгляд и похлопал рядом с собой, приглашая присесть. Неуверенно кинув взгляд на закрытую дверь, из-за которой доносились приглушенные звуки из телевизора, я все же опустил свой зад неподалеку от Ромы. Тот, неудовлетворенно посмотрев на меня, сам пододвинулся ближе.       Соприкасаясь ногой с ногой Романыча, я напрягся. Парень, тем не менее, вел себя прилично. Пока, закатив мечтательно глаза к потолку, не поделился доверительным тоном: - Вот бы трахнуть тебя прямо здесь.       Насупившись, я медленно повернул голову к Роме. С бесконечным укором посмотрел в его глаза. Так же медленно отвернулся и тихо отозвался: - Напинаю.       Белобрысый хмыкнул, но промолчал. Краем глаза я косился на него, ожидая каких-либо подлянок, но парень сидел смирно, выглядел подозрительно расслабленным и домогаться до меня, похоже, не собирался. Вздыхать свободно, впрочем, было рано. - И все-таки, - спокойно проговорил парень, не смотря на меня, - не от котлет ты отравился.       Я насторожился, с немым вопросом посмотрев на отражение Романа в зеркальных дверцах шкафа. Тот, поймав мой взгляд, помолчал и добавил: - Не было никаких котлет. Алина их не готовила. - В смысле? - нахмурился я, в груди поселилось какое-то нехорошее чувство, заставляющее сердце забиться быстрее. - Ну, - Рома не изменился в лице, оставаясь таким же невозмутимым, - я позвонил ей сегодня, спросил про котлеты. Она сказала мне, что я втираю ей какую-то дичь, потому что котлеты она не готовила.       На мгновение я оцепенел. Ладони вспотели, мне стало жутко стыдно за то, что мою ложь раскусили. Но больше меня волновало все-таки другое. - Подожди, - очнувшись, мотнул я головой. - Подожди.       Романыч послушно ждал. А что еще ему оставалось делать? - Ты звонил ей, - нахмурился я недоуменно и тут же возмущенно поперхнулся: - Вы когда успели номерами телефонов обменяться? - Когда ужинали вместе, - поморщился Романыч с таким видом, как будто это было совершенно неважно, и невесело усмехнулся. - Ты ведь не отравился, так?       Я замялся. Отвернулся и уставился на свои ладони, чувствуя неловкость. Спорить не было смысла, но и подтверждать слова белобрысого не было желания. Вместо этого я пробормотал: - Извини.       Ладно, не знаю, с чего я вдруг почувствовал такую вину. Обычно я не особо переживал, когда меня ловили на мелкой лжи, но сейчас совесть впилась в глотку. Оттого ли, что Рома внезапно стал похожим на грустного пса, которого забыли покормить?       И хотя внешне парень практически не выдавал своих чувств, я понял, что ему стало обидно. Сам нехотя признал, что тоже обиделся бы, будь на месте Романыча. - Блин, - буркнул я, запуская пальцы в волосы на затылке и все еще избегая смотреть на белобрысого. - Ну я просто... Ну не могу я вот так сразу. Мне время надо. - На что? - чуть повернул голову в мою сторону Рома. - Обвыкнуться с тем, что произошло, - свел я брови на переносице и затеребил край футболки. - Я вообще-то первый раз с парнем... ну, это, - отчего-то смутился я, - ты понял. Вот немного и...       Я не договорил, только неоднозначно махнул рукой. Но Романыч понял, что я имею в виду. Закинув ногу на ногу, он опустил одну руку на спинку дивана позади меня и, устроившись поудобнее, нагнулся и практически шепотом проговорил: - Страшно, да?       Но парень даже не спрашивал, скорее утверждал. Мне не оставалось ничего, кроме как, судорожно втянув воздух, угукнуть.       Рома легко провел подушечками пальцев, едва касаясь моей кожи, по скуле. Я чуть дернулся, но взгляд поднять не решился, даже когда, нежно поцеловав меня чуть ниже виска, парень успокаивающе проговорил: - Ничего, мне первый раз тоже очково было. - А, - барабаня пальцами себя по коленкам, чуть нервно покосился я на закрытую дверь, которая в любой момент могла открыться, - когда был твой первый раз? Ну, с парнем.       На секунду белобрысый перестал шевелиться. Затем, шумно вздохнув, отвернулся, освобождая мое личное пространство, что не могло не принести облегчения. Задумавшись, парень вскинул брови и промычал: - Ну-у, не помню... Лет в семнадцать? Или где-то около этого. - Пиздец, - тихо выдохнул я себе под нос.       Да, я вообще-то так и думал, но все равно слегка обалдел. Вскинув лицо, первый раз за последние пять минут посмотрел на Романа. Очень недоверчиво посмотрел. - И как? - Как это было? - уточнил парень и, когда я кивнул, со смешком откинул голову на спинку дивана. - Отстойно. Мы так переволновались с тем пацаном, что в итоге ни у кого из нас так и не встал.       На секунду Романыч замолчал, морща лоб. Потом снисходительно продолжил: - Но что вообще можно от семнадцатилетних подростков ожидать? Мы с девчонками-то спали пару раз максимум, а тут друг с другом решили попробовать.       Я невесело усмехнулся, нервно подергивая ногой. Роман, заметив этот жест, повернулся ко мне и, внимательно заглянув в глаза, приятно улыбнулся: - Но тебе бояться нечего. Если сравнивать семнадцатилетнего меня и меня сейчас, то я определенно стал гуру секса.       Громко фыркнув, тем самым выражая все, что я думаю об этом "гуру секса", я скептически повел бровью. - Решил меня в постель затащить? - А разве нет? - удивился белобрысый, и на этот раз удивился искренне.       Я растерялся, так и не найдя, что сказать. Парень, тоже почувствовав себя неловко, кашлянул в кулак, встал. Побродив по комнате, подошел к столику. Я, подумав, подошел к нему, заметив, что Рома что-то держит. Мой паспорт. - Смирнов, значит, - задумчиво хмыкнул белобрысый, косо взглянув на меня. - А я вот Лихачев.       И, снова опустив глаза в документ, парень присвистнул: - Ого, а ты меня на два года старше. А я думал помладше будешь. Зато днюха в один месяц. Я тоже в августе родился. Смотри-ка, ты всего на три дня раньше меня из мамки вылез. - Ага, на два года и три дня, - пасмурно поправил я.       Я старше белобрысого на два года? Значит, ему сейчас всего двадцать. Ну, почти двадцать один - через полторы недели уже август.       Видимо, моя обеспокоенность и озадаченность промелькнули весьма очевидно, потому что, положив паспорт обратно на столик, парень потрепал меня по загривку, лукаво ухмыльнувшись: - Папаша.       Вяло оттолкнув Романыча локтем, я шутливо отозвался: - Все, иди давай. А то еще узнаешь меня слишком хорошо. - Да я и не против как бы, - пожал плечами Рома, но послушно отправился к двери. - Но вообще-то мне и правда пора.       Мама уходу белобрысого заметно расстроилась. Причины я так понять и не смог - она ведь все равно сидела в другой комнате и парня даже не видела. Но у женщин свои тараканы в голове. - Проводишь? - обуваясь, невзначай поинтересовался Роман, не надеясь на положительный ответ. - Ага. Сейчас только штаны переодену, - кивнул я и на минуту исчез за дверью, оставив удивленного белобрысого топтаться в коридоре. - Не ожидал, что ты согласишься, - осторожно сказал Романыч, когда мы вышли на лестничную площадку. - Я тоже, - пробурчал я тихо.       Первые два пролета мы спускались в тишине. Затем Рома вдруг остановился, вынуждая притормозить и меня. Парень повернулся, я вопросительно посмотрел на него, хотя прекрасно знал, что это значит.       Я совсем не сопротивлялся, когда белобрысый прижал меня к прохладной стене спиной. Я даже не подумал о соседях или о том, что кто-то может пройти мимо и увидеть нас, когда сам потянулся к приоткрытым влажным губам парня. Обвивая его шею руками и зарываясь пальцами в его волосы на затылке, я просто позволял ему вылизывать свой рот, отвечая тем же самым.       Не знаю, сколько мы стояли вот так, жадно кусая губы друг друга. Нам повезло, что в это время подъезд оставался пуст. В кои-то веки.       Оторвавшись от чужих губ, я, прерывисто дыша, посмотрел в глаза Романычу. Обычно светло-карие сейчас они казались темными. А еще у него были безумно длинные ресницы. - Смазливая ты задница, - выдохнул я парню в лицо.       Тот улыбнулся. - Это ты еще ее не видел.