Эй, малышка

      По дороге к Алине я рассказал Романычу в двух словах, в чем дело. Тот, отобрав у меня бутылку и сделав глоток, только со скепсисом наморщил лоб, явно ожидая чего-то более эпичного. - Зря ты ушел, - добавил я в конце. - Нормально же сидели. - Да ладно, - отмахнулся белобрысый. - Хоть с Эдвардом поиграю. - Эдгаром, - машинально поправил я, испытывая чувство дежавю.       До сестры добрались только минут через двадцать: оказалось, что от Жениного дома переть прилично. А сначала мне показалось, что если срезать - не так уж и далеко. Куда там.       Всю дорогу я молчал, иногда забирая у Ромы бутылку, которую мы на пару быстро осушили. Белобрысый что-то рассказывал, поглядывая на меня, но я почти не слушал, только кивал для вида и мычал что-то неопределенное. - Чего так долго? - возмущенно напала на меня Алина, когда мы все-таки вышли к секс-шопу.       Он, к слову, уже был закрыт, а беспокойная сестра топталась рядом, выискивая нас взглядом. Улыбнувшемуся Романычу за моей спиной она только приветливо кивнула, но брови так и остались сурово сдвинуты на переносице. Я, насупившись в ответ, забурчал: - Я вообще-то тоже занят, если что. Не из дома же иду.       Девушка не нашлась с ответом и только раздраженно закатила глаза. Со вздохом она вручила мне ключи от квартиры. - На. Еще корму подсыпь, а то этот кабан, наверное, сожрал уже все, - и, подумав, сестра предостерегающе добавила: - И лапы ему помой, а не как в прошлый раз.       Я сделал вид, что не причем тут. Рома хмыкнул. Помявшись, Алина, сменив гнев на милость, поинтересовалась: - Куда после этого пойдете? - Не знаю, - пожал я плечами. - Обратно, наверное. Ключи когда заберешь? - Завтра, - поморщилась сеструха, то и дело стреляя глазками на молчащего за моей спиной парня. - Утром Лариса придет, так что ближе к обеду где-то приду за ними. - Ладно, - кивнул я и махнул рукой, разворачиваясь в сторону дороги. - До завтра. - Ага, - хмыкнула Алина и задорно прикрикнула: - И не пей много, а то маме все расскажу!       Повернувшись, я показал сестре фак. Та, задиристо вскинув подбородок, ответила тем же. - Родственники, - прокомментировал Романыч со знающим видом, наблюдая за нашей семейной сценой. - Ее по-любому в роддоме подменили, - возмутился я, на что парень, вдруг захихикав, отозвался: - Мне Алина про тебя так же сказала. Почти слово в слово.       Я только цокнул. Когда мы перешли дорогу, белобрысый, положив ладонь на мою спину, осторожно спросил: - Ты чего такой?       Недоуменно оглянувшись, я перехватил пристальный взгляд парня. Он, прищурившись, прозорливо добавил: - Никита тебе что-то сказал? - Ага, - растерянно кивнул я, гремя ключами и отворачиваясь. - Сказал, что пиво не пьет, потому что дерьмо. А мне нравится.       Роман озадачился. Убрав руку, он, не спуская с меня недоверчивого взгляда, фыркнул: - Засранец.       Да, меня, похоже, слегка обеспокоил разговор с Никичем. Самую малость. Наверное, просто сыграл эффект неожиданности: я никогда не думал о своих отношениях с Романычем, как об отношениях. В этом-то и была загвоздка.       Мы не встречались.       Мы не встречались, и я не видел здесь большой проблемы, если честно. Тем более это странно, когда два парня начинают называть себя парочкой и вести соответствующее. Да и даже если допустить такой расклад, пришлось бы играть в секретные отношения, а это немало напрягает. А еще когда начинаешь встречаться с человеком, привязываешься к нему сильнее. По крайней мере, я за собой это неоднократно замечал.       Учитывая два первых пункта, - два парня в секретных отношениях, - это просто не может продлиться долго. И только добавит новых проблем.       Лично мне легче пережить расставание с человеком, с которым не придется возиться и разрывать отношения. Пусть мы и прыгаем периодически в койку. Это можно свалить на недоразумение, дурость или что-нибудь еще. Да что угодно, в самом деле.       Главное, не потонуть в этом всем настолько, что оправдания не помогут.       Впрочем, такие рассуждения меня не успокаивали. А еще было безумно интересно узнать, что на этот счет думает белобрысый, и меня так и подмывало спросить. Но я стеснялся. - Ого, парень, да ты подрос! - восторженно заголосил Романыч, стоило ему увидеть Эдгара.       Щенок, который на щенка уже и не был похож, робко махнул пару раз хвостом и с подозрением понюхал протянутую руку парня. И, замахав хвостом, он вовсе уткнулся в ноги Роме, позволяя себя гладить и трепать за уши.       Косо взглянув на эту милующуюся парочку, я молча протянул белобрысому ошейник с поводком. Улыбаясь, он свободной рукой взял все это и в пять секунд управился с Эдгаром. С сомнением взглянув на довольную морду пса, который без проблем мог участвовать в конкурсе "самая добрая собака в мире", я неуверенно потянул руку к нему. Тихое рычание заставило меня отдернуть пальцы. - Выводи его, - буркнул я, отворачиваясь. - Пошли, морда, - хмыкнул парень, шутливо сжимая этой шавке челюсть.       На улице я снова стоял в гордом одиночестве, наблюдая, как эти два обалдуя носятся друг за другом с оголтелым воем. Что один, что второй. И оба радостные до неприличия.       Эдгар, заливаясь звонким лаем, пронесся мимо, иногда срываясь на скулеж и поджимая хвост. За ним по воздуху летел отпущенный поводок. Вслед за этим, доводя пса до шокированного состояния, растопырив руки в стороны, бежал сломя голову взбалмошный Романыч, истошно завывающий на одной ноте, иногда переходя на жуткий хохот.       Повернув голову в сторону, я краем глаза заметил, что кто-то высунулся из окна второго этажа. Соседка. Та самая, которая вечно затыкала всех неугомонных. Но сейчас, судя по ее недоуменному лицу, такую картину со здоровым парнем и перепуганным псом она видела впервые.       Мы переглянулись понимающими взглядами. - Здравствуй, Стас, - кивнула мне женщина, которая меня тут не раз видела и хорошо знала в лицо. - Здрасьте, - поздоровался в ответ, снова поворачиваясь и следя глазами за пробегающим мимо Ромой. - Знаешь этого больного? - кивком головы указала соседка, имя которой я успешно не мог запомнить уже несколько лет подряд, на белобрысого.       Поколебавшись, я наморщил лоб, уклончиво ответив: - Алинин друг. Попросила с Эдгаром погулять. - И где таких находит только, - цокнув, покачала женщина неодобрительно головой и закрыла окно.       Через пару минут Рома выдохся. Эдгар тоже приперся чуть живой. Даже рычать не стал, только фыркнул недовольно, когда я подхватил волочащийся за ним поводок. Посмотрев на белобрысого, волосы которого топорщились в разные стороны, я со смешком проговорил: - Многовато ты сегодня выпил. - Кто бы говорил, - хмыкнул парень, чуть нахмурившись, и облизал пересохшие губы. - Кстати о "выпить": пить хочу, давай быстрее. - Ты же сполоснешь его? - умоляюще посмотрел я через плечо, на поднимающегося вслед за мной Рому. - Меня эта падла кусает и не уважает. - Сполосну-сполосну, - успокоил меня белобрысый, вытянув руку и упершись ей о мою задницу.       В квартире, осушив полграфина, Романыч на несколько минут исчез в ванной с Эдгаром. Краем уха слушая шум воды, я насыпал в пустую собачью миску корм. Потоптавшись, сел на стул, бездумно побарабанив пальцами по столу.       Привык.       Интересно, сколько раз уже Никич устраивал подобные расспросы, раз он уже привык к ним? Как много раз ему приходилось задавать один и тот же вопрос? Со сколькими парнями белобрысого пришлось познакомиться его друзьям, пока очередь дошла до меня?       Я просто очередное смутное увлечение для Романа. А он для меня - первое. - Ты чего тут сидишь? - высунув голову в проем и убедившись, что я на кухне, весело озадачился парень. - Да нет, - мотнул я головой и встал. - Ждал, пока ты выйдешь. Ну что, пошли?       Белобрысый лукаво улыбнулся. Внезапно толкнув меня в плечо, вынуждая тем самым плюхнуться обратно на стул, он нахальным образом уселся ко мне на колени лицом к лицу. Обвив мою шею руками и наклонившись, парень прошептал в губы: - Куда это? Мне казалось, что квартира свободна до утра. Да и торопиться нам некуда, да, принцесса?       Не дав мне ответить, Романыч приник вплотную. Поцелуй получился мягкий, но настойчивый. Я, прикрыв глаза, невольно вздохнул. Парень вдруг отстранился.       Взглянув в мои в глаза, он, почесывая меня за загривок, как послушного пса, с вызовом спросил: - Ну и что случилось? Где твой настрой? Или тебе обязательно нужны кусты, чтоб завестись?       Я чуть нахмурился. Упрямо удерживая зрительный контакт, притянул белобрысого к себе за затылок, впиваясь в его губы. Тот, довольно хмыкнув мне в рот, принялся ерзать на коленях, прижимаясь ближе.       Целовал я Романа уверенно, впиваясь зубами в его губы. Я вымещал на нем свою досаду, грубо оттягивая его голову назад за волосы, вырывая из горла приглушенный полустон. Почти что с отчаяньем целовал его шею, пытаясь оставить хоть один след, одно темное пятно, которое укрепило бы мое шаткое положение "очередного".       Кадык под моим языком дергался, а я чувствовал соленый привкус, ощущая, как пальцы, запутанные в моих волосах, тоже сжимаются в кулак.       И несмотря на всю пикантность ситуации и мои противоречивые эмоции, я вдруг отчетливо понял, что мои ноги затекли до такой степени, что я их почти не чувствую. - Слезь с меня, - захрипел я разомлевшему Романычу, который даже не сразу понял, в чем дело. - Что? - приоткрыв глаза, тупо посмотрел он на меня, часто дыша. - Слезь, - терпеливо повторил я с надрывом. - Я ног не чувствую.       Спохватившись, парень встал. Пару минут он маялся рядом, наблюдая, как я с трудом шевелю конечностями. Не вытерпев, заботливо предложил: - Помочь? - и, нагнувшись, принялся растирать мне ноги. - Нормально, - поморщился я, показывая, что это неважно, и за шиворот притянул Романыча к себе, снова накрывая его губы своими.       Белобрысый на поцелуй охотно ответил, но довольно быстро оторвался, сбито предложив: - Пойдем на диван.       Я только кивнул и, встав, за руку утянул парня за собой в зал. Диван оказался разложен, и так как Алина тоже имела привычку не убирать постель до последнего, то и сейчас мы с Ромой рухнули в смятое одеяло. На этот раз чувствуя себя посмелее, я стянул с парня кофту. Встретившись со мной глазами, он с одобрением улыбнулся и, облизнув губы, хмыкнул: - Быстро ты освоился.       Ага. Освоился. Или выпитый алкоголь дал о себе знать.       Неопределенно промычав что-то, я заткнул Романычу рот поцелуем. Проводя по его крепко сложенному телу ладонью, краем мысли я все с той же толикой замешательства отмечал, как же оно отличается от мягкого женского тела.       И в этом, конечно, не было ничего удивительного. Но все еще было непривычно.       Пальцы коснулись сосков. Зажав металлическое колечко, я неуверенным движением мягко оттянул его, заставив Романыча вздрогнуть подо мной. Так и не поняв, приятно ему было или нет, взял горошинку соска в рот. Играясь с колечком языком, увидел, как белобрысый запрокидывает голову сильнее, с трудом сдерживая шумные вздохи.       Выпустив мокрый от слюней пирсинг изо рта, я присосался к шее парня. - Мстишь, что ли? - усмехнулся он, когда на его плече остались следы от моих зубов.        Выпрямившись и смотря на Рому сверху-вниз, я вытер губы тыльной стороной ладони. Оставив вопрос висеть в воздухе, снова положил руки на грудь белобрысого и, елозя задницей, принялся теребить его многострадальные соски. Романыча это ни капли не смущало, ему определенно нравилось, и его топорщащиеся джинсы в области паха только подтверждали это.       Потеряв терпение, белобрысый дернул меня за руки на себя. Игнорируя приоткрытые губы и непрозрачный намек, я отпихнулся и снова навис над ним, держа относительно безопасную дистанцию. Роман прищурился, словно пытаясь понять мотивы, одной рукой цепко ухватившись за мою коленку.       Шумно сглотнув, я медленно склонился над ключицами парня, осыпая кожу короткими поцелуями и спускаясь ниже. Словно поняв мой замысел, Рома едва не застонал, нетерпеливо ерзая подо мной.       Конечно, до минета дело не дошло бы. Я просто не смог бы, не осмелился.       Вместо этого я только тщательно вырисовывал языком узоры на горячей коже. Когда дело дошло до пупка, на котором я задержался больше всего, Романыч потерял последние остатки самообладания.       Резко толкнув меня в сторону, он оказался сверху. Окинул мою сжавшуюся шкурку плотоядным взглядом. Моя попытка освободиться не дала результатов.       Прижав меня к дивану теснее, Романыч, чуть склонившись, насмешливо прищурился и протянул: - Не с тем тягаться вздумал, крошка.       И я, начиная дышать тяжелее, с долей обреченности понял, что белобрысый прав.       Он ведет эту игру, которую может в любой момент закончить. И вряд ли мои попытки забрать главенство закончатся успехом.       Облизнув губы, я посмотрел за спину Романыча. Пытаясь не извиваться от его дразнящих движений, изобразил на лице смятение. Заметив, что я отвлекся, и оставшись весьма недовольным этим, Рома чуть отстранился и нахмурился: - Что? - Эдгар, - буркнул я, пялясь на пса, который сидел у открытой двери и смотрел на нас умными глазами. - Что "Эдгар"? - не понял белобрысый и повернул голову, чтобы посмотреть на собаку. - Смотрит. Не могу так.       Обернувшись, взъерошенный, полуголый и возбужденный хуже некуда Рома взглянул на меня с лютым возмущением. Отцепившись от меня и выпрямившись, он поперхнулся: - Ты, блин, серьезно, что ли?       Победно улыбнувшись, я скинул с себя охнувшего парня и торопливо залез на него, фиксируя руки у него над головой. Уставившись в изумленное лицо, победно улыбнулся и злорадно ответил: - Нет. Я пошутил.