Эй, малышка

      Какое-то время мы катались по постели, яростно борясь за роль ведущего. Романыч был проворнее и сильнее, но и мне сдаваться не хотелось. И, несмотря на то, что я все же выдохся и оказался снизу, белобрысый тоже тяжело дышал, держа меня за руки и ожидая, когда я снова начну рыпаться. - Что, устал? - хмыкнул он все же, поняв, что я вроде как не шевелюсь. - Иди в задницу, - пытаясь выровнять дыхание, фыркнул я, поморщившись.       Идти белобрысый не спешил, только с подозрением уставился на меня. Его хватка не слабела. Он все еще ждал от меня очередных хитрожопых вывертонов.       Нет, ну подумаешь, локтем в челюсть ему двинул. Ну я же чисто случайно. Чесслово.       Несколько минут мы провели в таком положении, прерывисто дыша и пялясь друг на друга. Облизнув губы, я окинул рельефное тело парня жадным взглядом. И от Ромы этот взгляд не укрылся.       На его лице промелькнуло недоверие, - может, я в очередной раз что-то задумал, - когда Романыч прекратил вжимать меня в диван. И, призывно приоткрыв губы, я ждал, пока он, не вытерпев, все же наклонится за поцелуем, но парень банально не успел этого сделать.       На заднем плане Эдгар, беспокойно снующий туда-сюда и сильно переживающий, что мы играем без него, тоже запрыгнул на диван. Радостно заскулив и неуверенно помахав хвостом, он вдруг закинул передние лапы на Рому.       Несколько секунд замешательства. Скосив на пса глаза, я, хрюкнув от смеха, ехидно сообщил недоумевающему белобрысому: - Кажется, Эдгар решил, что ты его сучка.       Романыч, покачиваясь от ритмичных движений Эдгара, прикрыл глаза. Видимо, мысленно досчитав до трех, он снова открыл их и с каменной рожей выпрямился. Отмахнулся от обиженно тявкнувшего пса, заставив его спрыгнуть обратно на пол. И, следом за ним покинув диван, парень, подтягивая на ходу сползшие штаны, куда-то утопал, не говоря ни слова.       Проводив стояк белобрысого озадаченным взглядом, я прислушался. Щелкнула щеколда двери в туалет. Тишина.       Изо рта вырвался вздох. Прижав к груди слегка онемевшие от грубой хватки руки, я укоризненно покосился на Эдгара. - Чего пыришься? - буркнул я и махнул головой в сторону дверного проема. - Иди теперь извиняйся перед ним.       Заворчав, виновник всех бед тоже скрылся с глаз. Я остался один, грустно подмечая в своих штанах бугор.       И что теперь, спрашивается, делать? Пойти за Романычем и, стучась в дверь, слезно умолять его выйти, чтобы продолжить начатое? Или управиться самому?       Пока я гадал насчет дальнейших своих действий, краем уха услышал, что белобрысый вышел из туалета. Какое-то время я, нахмурившись, прислушивался к копошению из другой комнаты. Снова скулеж, короткое "фу!", и в следующий момент дверь где-то хлопнула.       Появившегося Романыча я встретил заинтересованным взглядом. Он ничего не сказал, но меня почему-то вдруг прошибла уверенность, что Эдгар наказан. - Ты что, закрыл его? - неуверенно осведомился я, но белобрысый не ответил.       Что-то кинув рядом, в перекрученное одеяло, и не дав мне рассмотреть, что именно, Рома снова забрался на меня сверху. Основательно придавив своей тушей, отчего дышать сразу стало тяжело, он, прикусив мочку моего уха, прошептал: - Скучал? - Уху, - выдавил я из себя, громко сопя. - Сильно скучал? - Ухммхг, - опять просипел я утвердительно, почти чувствуя, как ребра хрустят под натиском белобрысого.       Довольно усмехнувшись, парень полностью перекрыл мне кислород, приникнув к губам. Не обращая внимания на то, что мой цвет лица стремительно меняется с нормального на белый, а с белого на синий, Романыч вдоволь наигрался с моим языком, то втягивая к себе в рот, то мягко прикусывая зубами.       Слава богу, умереть в объятьях мужчины мне было не суждено: отстранившись, Рома что-то весело сказал мне, а после вовсе встал. Не услышав его слов, я переспрашивать не стал, очень сильно обрадовавшись притоку кислорода.       Но рано было вздыхать с облегчением: быстро и нетерпеливо стянув с меня штаны с трусами, Романыч взял мой полувставший член в рот. Воздух из меня опять словно вышибло. - О-о, - протянул я сипло, вцепляясь пальцами в волосы белобрысого.       Тот поднял на меня взгляд. Выпустив член изо рта, он взял его у основания и, внимательно смотря на меня, прошелся по всей длине языком. - Не смотри, - растерявшись, пробормотал я, как сквозь вату слыша собственный жалкий голос. - Почему? - целуя головку, поинтересовался Рома, морща лоб.       Я не ответил, запрокинув голову назад и закрыв от удовольствия глаза. Подавляя вздохи, рвущиеся изо рта, поджал губы. Пошлые хлюпающие звуки сводили с ума.       Когда я готов был уже кончить, Романыч оторвался от меня, вырвав разочарованный стон. Выпрямившись, он вытер мокрые губы тыльной стороной ладони и криво усмехнулся, хотя глаза оставались такими же серьезными и хищными.       Не успел я и вякнуть, как белобрысый, зацепившись за мои ноги, заставил меня перевернуться на живот. Туго соображая, я уткнулся лицом в ком смятого одеяла. Чужие ладони заскользили по пояснице и выше, задирая футболку и оголяя кожу.       Чуть повернув голову в сторону, чтобы дышать было легче, я сдавленно замычал, когда, оставив несильный полуукус под лопаткой справа, белобрысый принялся жадно выцеловывать каждый миллиметр кожи вдоль позвоночника. От горячего дыхания спина покрылась мурашками. Прикрыв глаза от приятных ощущений, я вцепился в простынь, сминая ткань в руках. - Охтыж! - резко распахнув зеньки, прошипел я, когда на нежной коже одного из полупопий сомкнулись зубы. - Ты что делаешь?       Мои попытки заглянуть себе за спину ничего не дали, как и судорожное барахтанье на диване: сейчас Рома, может, и держал меня не крепко, но звонкий и ощутимый шлепок по заднице был сравним с ушатом ледяной воды. Вздрогнув, я застыл. Сердце билось громко и часто. - Ты же не... - снова взволнованно начал я, но и сейчас шлепок заставил меня заткнуться.       Я замычал. Не от боли. От тревожного чувства собственной беспомощности, которое вынудило закусить пододеяльник, чтобы снова случайно чего не сболтнуть.       Нет, если бы мне это серьезно все не нравилось, я мог освободиться. Лягнуть ногой, заехать кулаком по лицу для отвлечения внимания. Да хоть в рожу пернуть, в конце концов.       Но мне не хотелось прекращать. Мне только хотелось узнать поподробнее и наверняка, что Романыч собирается делать, хотя смутные догадки плавали у меня в голове.       Жамкая меня за ягодицы, Роман то скользил по ним языком, то сильно, почти до крови, кусал их. Иногда я едва сдерживал крики: приятного, как ни крути, было мало, когда в твое мягкое место впиваются острыми зубищами. Отстраняться было нельзя, как и говорить: за любое движение бедрами следовали предостерегающие шлепки. Так что оставалось, вздрагивая и напрягаясь, контролировать себя.       В какой-то момент пытка вдруг прекратилась. Повернуть голову я побоялся, поэтому, открыв глаза, только опасливо прислушался. Судя по звуку, белобрысый избавлялся от оставшейся одежды.       Через секунду я убедился, что это действительно так: твердый член парня уперся в ложбинку между ягодицами. Я испуганно дернулся, и в то же мгновение был наказан. Наверняка на коже остался красный отпечаток от ладони.       Шумно сглотнув и мысленно собрав все маты, я притих. Романыч осторожно потерся об меня, по-хозяйски опустив свои лапы на мой попец.       Не означает ли это, что он?..       Опасения укрепились и оправдались полностью, когда на задницу полилось что-то обжигающе-холодное. Встрепенувшись, я едва не заистерил, и даже мысль громко и предательски пернуть не казалась больше такой отталкивающей, а очень даже наоборот. - Ты что, собираешься меня трахнуть? - заверещал я испуганно, срочно пытаясь выбраться из-под парня, который, схватив меня за ноги, не дал этого сделать. - Да я сам тебя трахну! - Смирнов, а, Смирнов, - обманчиво ласково донеслось из-за спины. - Лежи смирно. - Не буду я!.. - набрав воздуха побольше, заголосил я на тон громче и тоньше, но осекся.       Пальцы, растирая скользкую смазку, коснулись ануса. Поджавшись, я торопливо попытался встать или хотя бы перевернуться на бок, но Романыч вдруг навалился на мою спину. Просунув через меня одну руку, чтобы коснуться моего члена, второй он продолжил давить и массировать колечко мышц. - Не сцы в трусы, прорвемся, - доверительно прошептал белобрысый мне в ухо, щекоча нежную кожу своим дыханием. - Еб твою мать, - пролепетал я обреченно, понимая, что не могу и пальцем пошевелить... вернее, только ими и могу шевелить.       Роман усердно пыхтел. Заставив меня слегка приподняться, он бодро дрочил мне, чтобы я особо не вякал, и пока дразнящими движениями растирал края ануса. Сцепив зубы, я ждал худшего.       Только, понимаешь, втянулся, захотел повторить гейский опыт, и вот он. Повторяется, мать вашу.       Стою, получается, раком с красной жопой, в которую пытаются пропихнуть кое-что, что туда впихиваться не должно по определению.       Ну что за неудачник, а. - Полегче! - нервно рявкнул я, когда в добавок к первому пальцу в моей заднице добавился и второй.       Адской боли пока не было, хотя я искренне ждал ее, но чувства были довольно двоякие. А еще меня безумно смущала вся эта ситуация. - Не стесняйся, - поцеловал Рома меня в заднюю сторону шеи. - Можешь стонать, если хочешь.       Я едва не закипел. А если бы не рука, держащаяся за мой член, то у меня и вовсе снесло бы крышу: таких бы люлей надавал, на всю жизнь бы запомнил. И я, и он. - Я тебя, - прерывисто дыша, зыркнул я через плечо, - прикончу. - Лучше заставь меня кончить, - проурчал этот гад самодовольно и отстранился.       Я рухнул. Но вскоре снова пришлось приподняться, потому как Рома подложил под меня подушку. - Так будет лучше, - заверил он меня, а я только кисло скривился.       Не покидала меня тоскливая мысль, что всю ночь придется на руках стирать наволочку и все постельное белье в целом, на которое мы пролили смазку. Иначе Алина меня голыми руками убьет. Прямо на месте.       Слушая, как разрывается упаковка от презерватива, я скосил глаза на Романыча, который натягивал резинку на свой член. И последний не внушал мне никакого доверия.       Я вообще, если честно, ощущал себя так, словно был на приеме у врача. - Расслабься, принцесса, - хрипловато посоветовал белобрысый, приставляя головку члена к моей заднице.       И я бы обязательно извернулся и показал бы парню смачный фак, если бы не резкое ощущение, словно в мой зад пробирается Чужой. Вернее, сначала еще было терпимо. Первые несколько секунд. - Расслабься, - повторил Роман, мягко похлопав меня по попе, и продолжил медленно, замирая, проталкиваться внутрь.       Мне захотелось этого умника послать, потому что расслабиться никак не получалось, а только хватать ртом воздух и глушить мычание и короткие вопли в одеяле.       И как у этого мазохиста белобрысого получалось кайф от такого ловить? Потому что, если вспомнить его выражение лица в прошлый раз, ему это очень даже нравилось. - Вытащи, - просипел я, силясь подавить мелкую дрожь. - Подожди, - теплая ладонь успокаивающе легла на мою спину. - Сейчас привыкнешь.       Это "сейчас" так и не наступило. Если честно, я даже морально подготовиться не успел, когда с толикой ужаса осознал, что белобрысый начинает двигаться.       И хотя мне, наверное, стоило поблагодарить парня, что он явно сдерживал себя, чтобы не вытрахать из меня последние остатки жизни, а толкался осторожно и несильно, я только матерился сквозь плотно стиснутые зубы. - Ты как там? - наклонившись, участливо поинтересовался Романыч, на что я, зажав кончик пододеяльника между зубов, прошипел: - Пошел ты!       Рома хмыкнул. Остальные пять-десять минут под мои приглушенные матюки он делал ритмичные неглубокие толчки. А затем, под мое болезненное шипение вытащив свой член из моей задницы, стянул с себя презик и кончил мне на спину.       Я молчал и вообще прикидывался дохлым, радуясь, что все наконец-то закончилось. И только я подумал об этом, как Роман заставил меня перевернуться на спину.       Белобрысый, уставившись на мое лицо, вдруг застыл. С изумлением неуверенно спросил: - Ты что... плакал? - Хуякал! - рявкнул я и быстренько вытер влажные глаза.       Нет, я не плакал. У меня вообще отсутствует такая функция - плакать. Просто в критические моменты, когда моя задничка находится в опасности, - а сейчас она в буквальном смысле огребла по первое число, - у меня начинают слезиться глаза.       Только и всего.       Но Рома меня как-то не так понял. Склонившись надо мной, чтобы поцеловать, он, маниакально блеснув глазами, с придыханием прошептал: - Ты мой мальчик. - Я старше тебя, - все еще сердито, но уже мягче пробурчал я, неотрывно следя за губами парня. - Тоже мне, мальчика нашел...       Возмущения прервал поцелуй, которым Романыч меня хитро заткнул. И только после этого, спустившись и прикасаясь губами к моей шее, он хмыкнул: - А кто тогда? Папочка? Папаша?       Закусив от предвкушения губу, так как белобрысый, похоже, в качестве утешительного подарка снова собирался отсосать мне, я пролепетал: - Я же принцесса...       Рома на секунду замер. А после, лукаво улыбнувшись, взял мой член в рот.       Так. Ладно. Хорошо.       Не знаю, как так получилось, но Романыч, лютое исчадие ада, заставил меня кончить. А я, тяжело дыша, вдруг понял, что это первый раз, когда я кончил от минета. - И где ты этому научился? - пытаясь выровнять дыхание, покосился я на парня, вытирающего свое лицо от моей спермы. - На себе тренировался, что ли?       Белобрысый только засмеялся и, чмокнув меня в нос, рухнул рядом. Уставившись в потолок, я, поморщившись, спустя паузу пожаловался: - Задница болит. - Это нормально, - перевернувшись на бок и посмотрев на меня, отозвался Роман. - Первые несколько раз с непривычки всегда болит. Потом втянешься.       Я засопел. Звучало так, будто Рома и не сомневался, что это "потом втянешься" обязательно наступит. - В следующий раз сделаю тебе массаж простаты, - интимно прошептал белобрысый в ухо, кладя руку на мою грудь.       Я побагровел и оставил комментарии при себе.       Ну его, этого провокатора, в задницу. И желательно, не в мою.        Или, по крайней мере, не сейчас.