Сокровище

      Зимы в Средиземье всегда отличались особенно низкими температурами и сильными порывистыми ветрами. Вот и та ночь не была исключением. С неба огромными хлопьями валил снег, делая и без того большие сугробы еще выше.       По узкой эльфийской тропе в сторону Эрин Ласгален медленно шел старик, облаченный в темно-серые одеяния. По запорошенной снегом тропе идти ему было особенно тяжело - посох, служивший ему опорой, без конца проваливался вглубь. Мороз беспощадно щипал незащищенную кожу носа и щек.       Заметив вдалеке его фигуру, стражники у Главных ворот схватились за рукояти мечей и выступили на шаг вперед, приготовившись защищать дворец.       - Разве так теперь встречают старых друзей в Эрин Ласгалене? - Прокричал старик, остановившись по ту сторону каменного моста.       Узнав в незнакомце старого Гэндальфа Серого, стража вернулась на свои посты, что-то недовольно бурча себе под нос. Но даже после этого напряжение не спало, стражники настороженно следили за каждым его движением. Казалось, сделай он шаг в сторону или вдруг чихни слишком громко, и они тут же пустят ему стрелу прямо в лоб. Все это могло говорить только об одном - волшебнику здесь не рады.       Самому же Владыке Лихолесья уже было известно о его приходе, и он с нетерпением ожидал его в своих покоях, пытаясь заглушить нарастающее волнение бокалом красного вина. Когда же Митрандир был здесь в прошлый раз, то забрал с собой Кидеймас. Зачем же он теперь пришел? Что ему нужно?       - Владыка, Вас желает видеть Гэндальф Серый, - доложил стражник.       - Пусть войдет, - кивнул Трандуил в ответ.       Волшебник был в прекрасном расположении духа, несмотря на дальнюю, тяжелую дорогу и отвратительную погоду. В его глазах плясали озорные огоньки. Трандуил вежливо указал ему на противоположное кресло.       - Как? Неужели я опоздал? - Искренне удивился он. - И праздник уже закончился? А мне так хотелось отведать здешнего эля и получить парочку носков в подарок! Очень жаль...       - Мы кончили праздновать Йоль этой ночью, - подозрительно смотря на Гэндальфа, ответил Трандуил. - Но я думаю, мы сможем обеспечить тебя и тем и другим, если ты пришел сюда только ради этого.       - О, нет, что ты! Вообще-то я пришел не к тебе, а к... Кидеймас. Кстати, где она?       Услышав ее имя, Трандуил замер. Каждая мышца его тела напряглась до предела, каких же усилий требовалось от него, чтобы сохранять невозмутимое выражение на лице.       - Она отдыхает.       - О, выходит, нам надо ее разбудить. Это дело не требует отлагательств.       - Я не стану тревожить покой Кидеймас по твоей прихоти, - угрожающе прошипел Трандуил.       Вмиг развеселая улыбка сгинула с лица старика, и он стал невероятно серьезен.       - Я не могу долго оставаться здесь, поэтому прошу тебя передать ей одну очень важную вещицу.       Он вынул из внутреннего кармана своего серого плаща маленький сверток и протянул его Трандуилу. Это нечто было довольно тяжелым и завернуто в целых три слоя толстого пергамента.       Внутри оказалась маленькая серебряная шкатулка. По всему ее периметру были выгравированы надписи с причудливыми витками букв, отдаленно напоминавшими эльфийскую письменность. На крышке был изображен павлин с роскошным хвостом, похожим на большой веер. В самой шкатулке лежал один только скромненький кулон - маленький красный камень в форме капли на серебряной цепочке.       - Это подарок от тебя, Митрандир? - Усмехнулся Трандуил.       - Едва ли, - уклончиво ответил тот. - У меня есть и для тебя кое-что.       Он достал все из того же кармана конверт и протянул его Трандуилу. На лицевой его стороне не было написано абсолютно ничего, а на оборотной стороне стояла красная сургучная печать с птицей, абсолютно идентичной той, что была на шкатулке.       "Глубоко уважаемый Трандуил,       Вероятно, мое письмо застанет Вас врасплох, но поверьте, у меня не было подобных намерений при его написании. Вы были бы гораздо более обескуражены, появись я в Вашем дворце лично, поэтому я и решил отправить Вам это письмо с Волшебником.       Насколько мне известно, этим вечером состоялась Ваша помолвка. Хотя, наверно, сами Вы так не считаете, поскольку никаких объявлений по этому поводу не давали, но в нашем понимании, первое публичное появление пары в обществе является ни чем иным, как сообщением всем окружающим о серьезных намерениях обоих. Посему позвольте поздравить Вас с этим важным событием!       Для меня лично будет большой честью называть Вас своим зятем. Да, да, зятем! Ведь девушка, которую Вы выбрали, моя сестра. Могу представить, как Вы взволнованны сейчас, но прежде чем Вы в гневе бросите это письмо в огонь, я поспешу Вас заверить, что ни в коем случае не собираюсь вмешиваться в Ваши отношения с Кидеймас. Ее счастье для меня важнее всего, и, если она выбрала Вас, то я не смею возразить. И никогда не стану, поскольку считаю Вас достойным моей сестры.       Все, чего я хочу, это возможность быть рядом с Кидеймас, пусть она и не догадывается об этом. Прошу Вас разрешите мне и нашим с сестрой общим друзьям проживать на территории Вашего леса. Даю слово, что мы не станем ни во что вмешиваться, и более того, нас никто не увидит.       На самом деле я писал это письмо с совсем другой целью, но попытка излить Вам свои чувства, к сожалению, заняла большую его часть. Я хочу Вас предостеречь. Что-то странное происходит в стенах Вашего дворца. Что именно, мне пока неизвестно, но я настоятельно рекомендую Вам быть начеку.       Искренне Ваш,       Киренлас."       P.S. Этот кулон - подарок Кидеймас от моей жены по случаю вашей помолвки.       Трандуил замер с письмом в трясущихся руках. Кровь, словно кипящая лава, с необъяснимой злостью взрывалась внутри. Трандуил убрал письмо назад в конверт и поднес его к пламени свечи. В воздухе запахло паленым - под воздействием высоких температур он начал постепенно чернеть и крошиться.       - Ты с ума сошел! - В страхе закричал Гэндальф. - Что ты делаешь?       Трандуил бросил письмо догорать на серебряный поднос, а сам схватил шкатулку, предназначенную Кидеймас, и спрятал ее в один из выдвижных ящиков своего письменного стола, накрыв его еще сверху целой стопкой листов бумаги.       - Она не должна ни о чем узнать, - угрожающе прошипел он. - Я ничего ей не скажу, и ты тоже.       - Ты просишь меня соврать? Они - ее семья. Ты не можешь так с ней поступить! Они...       - Я - ее семья! - Кричал Трандуил. - Я! И никто больше!       Гэндальф молчал. Он внимательно вглядывался в его глаза, пытаясь понять причину такого решения.       - Теперь мне все понятно, - наконец сказал он. - Ты боишься, что она уйдет. Я в этом очень сомневаюсь, но боюсь, если она узнает о том, что ты скрыл от нее...       - Она не узнает. Ты не скажешь ей, ведь так?       Трандуил, великий Король, умоляюще смотрел на Волшебника. В который раз уже за последнее время его жизнь зависела от чужих слов.       - Кто я такой, чтобы перечить Королю, - разочарованно махнул рукой Гэндальф и, шаркая ногами, вышел из комнаты.       - Предоставьте ему ночлег, - крикнул Трандуил страже.       - В этом нет необходимости, - последовал ответ. - Я ухожу.       Что ж, может быть, это и к лучшему.       Значит, этот парень... Киренлас, брат Кидеймас, все-таки нашел ее. И он не собирается встревать в их мирную жизнь. По крайней мере, это он так пишет, но что, если... Нет, Трандуил не мог поверить его словам, даже несмотря на то, что тот приходился Кидеймас братом. И что это за опасность такая, о которой за последний вечер его предупредили уже дважды?       Была глубокая ночь, все гости давно разошлись по своим спальням, предоставив залы слугам на уборку. Однако в глазах Трандуила не было ни намека на сон. В этот момент он сильнее, чем когда-либо желал увидеть Кидеймас       Дверь в ее комнату оказалась открытой, хотя Кидеймас привыкла запирать ее изнутри чуть ли не на несколько замков. Сама же девушка лежала по диагонали кровати. Одна подушка лежала у нее под головой, другую она прижимала к груди, а третью подложила под ноги, на ступнях которых краснели следы, оставленные грубой, неудобной обувью.       Освещаемая ярким лучом лунного света, проникающего сквозь неплотно зашторенные окна, Кидеймас еще больше походила на ангела, особенно сейчас, когда она была совершенно спокойна и не рвалась вставить в разговор какое-нибудь очередное резкое словечко.       Трандуил нахмурился и слегка коснулся кончиками пальцев следов от мозолей на ее ногах:       - Прости меня, Кидеймас, - прошептал он, - но я не могу позволить тебе уйти.