Сокровище

      В году 1107, когда Кидеймас было всего, как бы смешно это не звучало, 87 лет, что по человеческим меркам составляет примерно 12 лет, произошло событие, после которого история Элиоса разделилась на до и после - началась война. По жестокости и кровопролитию она превзошла даже сражение при крепости Бертрон, после которого единый мир раскололся на две части.       На девятый день первого месяца весны приходилось день рождение Атины. Тогда еще она была всего лишь тринадцатилетним ребенком, это потом она стала командовать личной стражей Кидеймас во время ее скитаний в Бездне. Дружба этих двух девочек славилась авантюризмом и неутомимой жаждой приключений. На каждое день рождение друг друга они дарили что-нибудь необычное. Примечательно, что и родители всячески старались поддерживать их жизнерадостный настрой, предоставляли дочерям полную свободу действий. Возможно, в этом и была их главная ошибка, ведь родители для того и нужны, чтобы останавливать детей до того, как они наделают ошибок.       В тот день пятеро юнцов в возрасте 11-15 лет, окрутив вокруг пальца охрану, проникли на территорию запрещенной Асмодеи. Это и был подарок на День рождения Атины от Кидеймас.       Асмодея встретила их холодно и недружелюбно. В небе вместо солнца светил большой белый диск луны с уродливыми черными кратерами. Земля была голая и по большей степени представляла собой перегной. Деревья, как-то приспособившиеся к жизни в суровых условиях, замерли в мучительных позах. Затхлый воздух отравлял изнеженные детские легкие.       Кидеймас уверенно вела друзей за собой и все больше удивлялась тому, что столь уязвимое место в этом мире не охраняется так же тщательно как в Элиосе. И все было хорошо, пока самый младший из их компании не заверещал во все горло, испугавшись шороха в кустах:       - Свинья! – По одной ему известной причине он до смерти боялся этих милых, толстеньких созданий.       Из куста вылетела всего лишь какая-то мелкая птичка, а крик эхом разлетелся по всей округе. Через несколько секунд в воздух с разных сторон взмыло сразу несколько асмодиан. Они что-то кричали на своем мерзком языке.       Еще тогда на фоне своих темных собратьев особенно выделялся один даэв. Он выглядел довольно молодо, хотя судить о возрасте этих созданий по внешности неправильно. В целом, если не брать в расчет длинные, острые когти, жуткий огонь в глазах и презрительную усмешку на губах, то можно сказать, что он был очень даже хорош собой. Сквозь поток непонятных слов часто повторялось одно – Такунар-Таора, что, судя по всему, было его имя. Гораздо позднее Кидеймас узнала, что он был внебрачным сыном правителя города Белуслан.       Словно стая грифонов они накинулись на беззащитных детей, примкнувших друг к другу спинами. Без сомнения, асмодиане разорвали бы их на части без оглядки на слишком юный возраст. Божьими молитвами в тот момент появился Киренлас с отрядом пограничной стражи и спас детей от смерти. В напоминание о том дне на лице его остался глубокий шрам.       Кто-нибудь другой возможно воспринял бы это не более чем как простую детскую шалость, но асмодианам нужен был всего лишь мелкий повод, чтобы развязать войну. И эти пятеро заботливо им его предоставили.       Теперь Кидеймас находилась в Библиотеке Лесного Королевства и со страхом узнавала черты сидящего напротив даэва: бледно-серая кожа, коротко стриженные, торчавшие в разные стороны белые волосы, усмешка, застывшая на тонких бледных губах, и эти глаза, что чернее ночи.       - Ну как я тебе? – Оскалился Такунар. – Сильно изменился? Хочешь разглядеть поближе?       Он резко поднялся на ноги и оперся руками о стол, а Кидеймас так и вжалась в спинку стула, что вызвало у него громкий смех.       - А раньше ты была куда смелее, - с наигранным сожалением сказал он.       Кидеймас нервно провела рукой по волосам.       - О, я знаю этот жест! Ты нервничаешь, Кидеймас? Ах, да, должно быть это все дело рук эльфийского Короля, я прав? По глазам вижу, что так.       - Чего ты хочешь? – нервно сглотнув, спросила Кидеймас.       Такунар-Таора криво усмехнулся и принялся стучать жуткими звериными когтями по столу.       - Я расстроен, Кидеймас, а ведь я был почти уверен, что ты вычислишь меня после первой же проделки. Ты растеряла весь свой фарс. О-о, как же я расстроен!       Он закрыл глаза и наигранно зажал тонкими серыми пальцами переносицу.       - Я задала тебе вопрос.       - Кидеймас, Кидеймас, как же мне нравится это имя. Никогда не устану его повторять. Но и в самом деле, как неприлично с моей стороны, девушка ведь задала мне вопрос, и я, как джентльмен, обязан удовлетворить ее любопытство, - Такунар подался вперед. - Я пришел за тобой, думал это очевидно. Разве нет?       Черными глазами он уставился на нее, бледные губы изогнулись в хищном оскале. Резко поднявшись из-за стола, Такунар вплотную приблизился к Кидеймас.       - Что же мне делать? Покончить со всем сейчас или подождать еще немного? Но куда нам спешить, верно? Давай же, спроси меня. Что такое? Не хочешь? Тогда я спрошу первым. Кидеймас, ты ведь видела что-то в Дол-Гулдуре, что это было?       - Да ничего я…       И тут Кидеймас осеклась, вспомнив глухое рычание, скрежет когтей по каменному полу и статую, следившую за ними одними только глазами. Тогда, испугавшись не на шутку, она не могла говорить и находилась в почти предобморочном состоянии.       В голове девушки зародилась странная мысль. А что если…       - Это был ты, - в ужасе прошептала она.       - Бинго! – Такунар громко хлопнул в ладоши. – Видишь, уже тогда я был рядом. Честно сказать, я был в растерянности – мне никак не удавалось подобраться к тебе ближе, но вскоре ты сама же разрешила все мои проблемы. Как же жалко ты выглядела, признаюсь, я даже почти всплакнул. Затем мне снова пришлось ждать долгих 3 месяца, но разве они значат что-нибудь для того, кто ждал тысячи лет? Мне даже довелось наблюдать за тем, как двое эльфийских «девчонок» отчаянно борются за другую – все равно, что смотреть дешевое представление с абсолютно бездарными актерами. Ну и вот, наконец, ты покинула свое убежище и рванулась спасать своего короля. Вот здесь и начинается самое интересное. Ах, твой возлюбленный сегодня был так груб, я ведь всего лишь «проявил заботу».       Кидеймас взглянула на его грудь, пятна на которой еще не успели высохнуть. Ее сердце сжалось от боли. Неужели… В самом деле…       - Бедняга так хотел показать всем, чему его научила наставница, что даже обманом пробрался в ряды отряда. А я всего лишь выбрал того, кто был ближе всех к тебе. Но я каждый день молился за освобождение его души. Честно.       Несправедливая смерть Тинола стала той гранью, за которую она всегда старалась не переходить. Обида, ярость, ненависть и непреодолимое желание убить разом вспыхнули внутри Кидеймас. Она хотела собственными пальцами выдавить эти мерзкие черные глазенки и один за другим повырывать когти из крючковатых пальцев.       Она опустила вниз голову и сжала кулаки до посинения. Между тем Такунар от пустой болтовни перешел к более серьезным темам, но все также со свойственной ему клоуновской манерой.       - Ты ведь знаешь, как круто повернулась моя жизнь после твоей глупой шутки? Доверие отца, репутация – я лишился этого по твоей вине и с твоей же помощью верну все назад. Конечно, я могу убить тебя и кинуть твою голову к воротам Белуслана или… Вернуться вместе с тобой в качестве моей жены. Ты что думаешь? Нравится тебе идея?       - Ни за что, - прошипела Кидеймас.       - Разве ты что-то теряешь? У вас ведь, у девушек, все просто – не вышла за одного, выйдешь за другого. Так какая разница? Или ты настолько наивна, что думаешь, будто твой эльф женится на тебе? Ой, видимо и в самом деле… Я открою тебе маленький секрет, но обещай, что он останется только между нами, - Такунар сделал глубокий вдох и, четко выделяя каждое слово, произнес. – Он. Никогда. Этого. Не сделает. Твой эльф все еще любит свою умершую жену.       Кидеймас вскочила на ноги, откинув назад стул.       - Закрой рот! – Вскричала она.       - Ты никогда не задумывалась, почему он вопреки законам своего народа так и не объявил о вашей помолвке? Так странно, ты вроде бы женщина, а совсем не думаешь о своем будущем...       От злости и унижения из глаз Кидеймас хлынули слезы. Она грубо смахнула их рукавом и собиралась сказать что-то в защиту Трандуила, когда дверь распахнулась, и в зал вбежало сразу несколько воинов. Натянув тетивы луков, они направили острия стрел на Такунара, который лишь ухмыльнулся в ответ.       Следом за воинами вошел и Трандуил с лицом белее мела. Кидеймас взглянула на него умоляющим взглядом, словно просила его подтвердить, что она права. Ее тело пробивало мелкой дрожью.       Такунар удобно расположился на стуле, закинув ногу на ногу, и, взглянув на обоих, с недовольством сказал Трандуилу:       - Один выстрел, один шаг, и мой коготь проткнет ее нежную шейку.       Леголас посчитал его слова простым блефом и двинулся вперед. Одна жалкая секунда и Такунар уже стоял за спиной девушки.       - Ну, я ведь предупреждал, - досадно пробормотал он.       - Дай ей уйти, и я обещаю, что отпущу тебя, - сказал Трандуил.       - Я должен этому поверить? – Хохотнул даэв, прохаживаясь вдоль стола. – Ты так отчаянно борешься за нее, скажи зачем?       - Не тебе задавать мне этот вопрос, - огрызнулся Король.       - Почему же, если я хочу сделать ее своей женой, то мне как раз и стоит спрашивать. Ты так не думаешь? – Трандуил вопросительно взглянул на Кидеймас, а та вся как-то сжалась и хищным взглядом провожала Такунара. – Тем более, что мы из одного мира, и мне не нужно будет переживать, что когда-нибудь она уйдет. Ты ведь понимаешь, о чем я?       Между тем, за спиной даэва медленно, словно кошка, готовящаяся к нападению, поднималась Кидеймас. В тот момент, несмотря на светлое время суток и достаточное освещения, ее глаза горели ярче обычного и было в них что-то пугающее, звериное.       Такунар-Таора допустил огромную ошибку, повернувшись к Убийце спиной всего на секунду. И эта секунда решила его участь. Его разум был грубо вскрыт Кидеймас, а стена, служившая барьером, была взорвана одним касанием. Но и этого ей было мало, из его ушей текли струи темной крови, костяшки пальцев ломались с глухим хрустом, а Кидеймас все продолжала сжимать его руку.