Мой самурай

      С серого задумчивого неба вот уже третий день лил дождь, без устали барабаня по черепичной крыше, подоконникам и стёклам. И этот не прекращающийся ни на минуту звук наводил на чересчур унылые мысли.       Скучно. В этом маленьком городишке, вдали от друзей, крутых тусовок, шикарных клубов. И сколько я должен здесь ещё находиться? Подумаешь, слегка подпортил папаше репутацию, с кем не бывает? Но не отправлять же меня в это Богом забытое место только из-за того, что мои взгляды на жизнь самую малость не сошлись с родительскими! Как будто подобные воспитательные меры что-то изменят! Всё равно вернусь в столицу и возьмусь за старое. Назло.       Почти месяц ничегонеделанья и одиночества вгонит в депрессуху кого угодно, а в этом районе даже пообщаться не с кем. Либо сопливые малолетки, либо великовозрастные особы, преимущественно женского пола.       Включив телевизор погромче, я направился на кухню. Хотелось есть, но холодильник был пуст. Не то, чтобы я от природы был ленив, но такая погодка за окном напрочь лишила меня желания выходить из дома. Бррр, ненавижу дождь! И фиг его знает, когда он соизволит прекратиться.       Но и помирать с голодухи в столь юном возрасте слишком опрометчиво. В общем, взвесив все «за» и «против» и вооружившись зонтом, я нехотя направился в ближайший круглосуточный, потому что до супермаркета было минут с полчаса быстрой ходьбы — проще с голода умереть.       Противный весенний ветер мгновенно забрался под кожаную куртку, заставляя поёжиться. Ливень всё усиливался, тяжелые капли ударялись об асфальт и разлетались на сотни ледяных брызг. Уже через пару минут джинсы промокли по колено, а в коротких ботинках захлюпало, что, понятное дело, не подняло мне настроения. Но хоть подбадривало то, что не буду сидеть голодным. А если ещё и пива прикупить… В общем, я настраивался на позитив как мог, безуспешно стараясь не замечать холода и мокроты. Но когда я практически подходил к заветному одноэтажному зданию, отделанному грязновато-серым виниловым сайдингом…       …Это произошло в одно мгновение: завеса дождя как была, так и осталась, зато едва различимые за ней очертания строений сменились столетними деревьями, а под ногами вместо асфальта зачавкала грязь по самую щиколотку. Время словно бы остановилось, исчезли абсолютно все звуки, кроме моего участившегося дыхания да неожиданно громкого стука сердца где-то в горле. Обернувшись и силясь разглядеть хоть что-то помимо бесконечных мшистых стволов, я и разглядел, на свою голову. Около двадцати человек, ровненькой шеренгой бегущих в мою сторону. Причём одетых и вооруженных по всем самурайским обычаям. Прикольно, конечно, если учесть, что несколько секунд назад я был в городе и никакие киносъёмки или подобные развлекательные мероприятия там не проводились.       Отряд древних воинов был уже метрах в двух от меня, а я стоял, как дурак, и не мог пошевелиться, разглядывая их сосредоточенные лица и синий прикид с белыми повязочками на голове. «Сшибут» — пронеслось в голове, и я инстинктивно выставил руки вперёд, чтобы хоть как-то защитить своё, не особо обременённое физическими тренировками, тело, когда налетел ветер, и перед глазами всё поплыло. Пришлось крепко зажмуриться, и в ту же секунду я опустился на мостовую, пребольно стукнувшись коленями о бетон. Но, невзирая на это, тут же вскочил и огляделся. Глюк (а иначе его никак не назовешь) пропал.       Пообещав себе показаться специалистам главной психиатрической, я в некотором оцепенении затарился продуктами на целую неделю и быстро побрёл до дома, не переставая размышлять о странных особенностях моего исстрадавшегося без человеческого общения мозга. Не скажу, чтобы я соблюдал здоровый образ жизни, но… не настолько же, чтобы мне посреди улицы так безосновательно вставляло! Да ещё и на такую тему.       По пути до магазина и обратно мне никто не встретился. Даже машина мимо не проехала и не обдала водой, как обычно это бывает. Видимо, только я один оказался настолько смелым, чтобы высунуть нос на улицу.       Но на подходе к дому я всё же заметил впереди нечёткий силуэт. Человек, точнее мужчина, шел в том же направлении, что и я, а с его мешковатой одежды стекала вода. Шёл неспешно, пялясь по сторонам. Прогуливался, в общем. Ещё один любитель непогоды, только без зонта.       А впрочем, это совершенно не мои проблемы, особенно учитывая мою теперешнюю способность к странным видениям.       Я практически поравнялся с ним, когда мужчина резко обернулся, и я мгновенно замер, стоя на одной ноге и подняв вверх руки, при этом выронив зонтик и пакет с продуктами. Потому что лезвие остро отточенной катаны замерло буквально в миллиметре от моей беззащитной шеи. Самой настоящей катаны. Без шуток.       А человек, при ближайшем рассмотрении, оказался парнем лет тридцати в тёмно-синем самурайском кимоно. В первую минуту он, нахмурившись, рассматривал меня, но потом сделал лицо попроще и, раздражённо выдохнув «Ты?», опустил оружие. А я понял, что стою и думаю о том, что его парик до сих пор не отклеился. Хотя, конечно, в наше время всякое возможно. Быть может, это какой-то супер-клей, и искусственные волосы потом отдираются вместе с настоящими. Или прямо со скальпом. Хотел бы я на это посмотреть — наверняка забавное зрелище.       Второй мыслью было, что передо мной стоит живое подтверждение тому, что с ума я не схожу, а самураи действительно устраивают себе прогулки в нашем районе. По поводу же деревьев и грязи, что до сих пор не смылась с моих ботинок дождевой водой… Да мало ли что может привидеться с голодухи-то. А грязь… Кто сказал, что на идеально чистом свежевымытом асфальте не может быть грязи толщиной сантиметров в пятнадцать? Может. Абсолютно точно может! Факты на моей обуви.       А между тем этот ненормальный стоит и буравит меня полным превосходства и злости взглядом. С фига ли?       — Какого хрена? — выйдя из ступора, я поморщился и поднял зонт и пакет. — Больше заняться нечем?       — Что за тон? — грубо осадил он меня, вставляя катану обратно в ножны. — Где остальной отряд? И что на тебе за одежда?       — Да здесь где-то бегает. Я пойду.       — Куда?       — Тебе-то какое дело?       — Ты немедленно вернёшься к остальным!       — Знаешь что, иди-ка ты со своими приколами подальше! — фыркнув, я решительно шагнул в сторону, но снова был остановлен. На этот раз ножичком поменьше. У него среди одежды что, арсенал холодного оружия?!       — Кто позволял тебе так вести себя перед вышестоящим лицом? — парень зло прищурился. Я тоже.       — Да ты вообще обалдел? — глядя на него в упор, сквозь плотно сжатые зубы процедил я. — Вали в психушку!       — Почему отстал? Куда направлялся? — казалось, его совершенно не волнуют мои слова.       — Домой!       — Я не давал такого приказа.       Мне оставалось только закатить глаза. Бывают же странные личности. Плохо только, что на улице, кроме нас, никого нет. А если начну орать… Мало ли, возьмёт да прирежет — вдруг он ещё и маньяк? Говорят, что на таких людей даже голос повышать нельзя…       — Хорошо, хорошо, — я постарался говорить спокойнее. — Что ты от меня хочешь?       — Что это за место? — подозрительно спросил он, не убирая ножа.       Улицу я назвал, но, видимо, он не знал такой. Или знал, но прикидывался.       — Где живёшь?       Я кивнул по направлению дома и поёжился. С волос стекала вода прямо за шиворот и очень неприятно холодила кожу. Но мысль, что это — первый за месяц человек, с которым у меня состоялся совершенно тупой, но диалог, неожиданно согрела. Уж не знаю, что это за фишка с игрой в самурая, но на придурка или долбанутого наркотой, при подробном рассмотрении, он похож не был. Психоз тоже был маловероятен — слишком серьёзный взгляд. Как вариант — может, он тренирует свои актёрские навыки? Да только время неподходящее выбрал. Или отстал от своих. Потерялся, к примеру. А попросить помощи стесняется. Может, он вообще не местный — откуда здесь актёрам взяться?       Заядлым театралом я никогда не был, кино — а тем более, историческое — не любил, так что понятия не имел, насколько его образ соответствует тематике самурайства. Но чувак мне приглянулся. У него даже говор был под стать роли.       — Сказал бы сразу, что тебе идти некуда, а не устраивал бы представление, — буркнул я. — Пошли уже. Холодно.       Он успокоился и убрал нож, после чего зашагал рядом со мной, стуча деревянными гэта, покрытыми таким же, как и на моих ботинках, слоем грязи. Ну конечно, мы ведь шли с ним по одной и той же дороге, соответственно, и вляпались в одно и то же дерь… кхм…       Вот ненормальный — нашёл, что обуть. А может, просто решил до конца вжиться в роль: говорят, актёры — люди с придурью. Я в этом теперь убедился.       Возле подъезда восьмиэтажного дома, в коем я временно проживал, самурай замешкался, недоумённо вытаращившись на железную кодовую дверь. Пока я стряхивал воду с зонта, он безрезультатно пытался сдвинуть её вбок. Хорош актёр, ничего не скажешь.       — Набери тридцать восемь.       — Что? — он развернулся ко мне с выражением полной растерянности на лице.       Вздохнув, я открыл дверь и, демонстративно тряхнув мокрыми волосами, прошествовал к лифту. Хотелось рыкнуть что-нибудь наподобие: «Хватит придуриваться!» — но наблюдать за его игрой оказалось вполне весело. Чего стоили хаотичные метания по лифту и абсолютно круглые глаза…       Ладно хоть у него ума хватило не орать для пущей убедительности. А то не избежал бы я объяснений с соседями, где мне удалось откопать такое мокрое самурайское чудо.       Едва разъехались дверцы, как он вывалился из кабины на лестничную площадку и затравленно огляделся. Мило. Очень мило.       — Сюда, — с издёвочкой улыбнулся я ему, кивая на свою дверь. — Что… ммм… не любишь на лифтах кататься? В следующий раз отправлю по лестнице. Говорят, полезно. Хотя я не проверял.       Он промолчал, сделав невозмутимое лицо, и медленно зашёл в прихожую. Включив свет, я принялся быстро скидывать одежду прямо на пол, в конечном итоге оставшись в одних лишь трусах. Только сейчас я понял, как меня колотило от холода. Душ. Скорее в горячий душ!       Притормозив, я обернулся к самураю. Тот всё ещё не решался войти и растерянно смотрел на меня. А вообще, вежливо ли это с моей стороны — оставлять гостя одного? Пффф, о чём я думаю? И вообще, с каких пор меня стало это волновать?       Ладно, душ подождёт.       — Проходи, чего стоишь столбом? — пробурчал я, направляясь в спальню. Шмоток для него у меня не найдётся, но что-нибудь можно сообразить.       Он скинул гэта и прошёл за мной, оставляя за собой мокроту на полу. Гость-не гость, а вытирать лужи за собой будет сам. — Держи, — я протянул ему свой махровый халат. — Больше ничего на тебя не найдётся, а прикид твой надо бы постирать да высушить.       Кивнув, он медленно достал все ножи, отвязал катану от пояса и сложил весь реквизит на пол, при этом красивенько так опустившись на коленки. А потом плавно поднялся и по-спартански разделся. Последней он сдёрнул белую тряпочку с бёдер, заменявшую бельё. Хотя нафиг ему эта тряпочка, когда можно было бы надеть нормальные трусы и не париться? Под одеждой-то всё равно не видно… А может, у него была какая-нибудь сцена с раздеванием под дождём… К примеру, эротической тематики… Ну там, самурай, гейша… Нет, не гейша, а ещё один самурай!!! Да-а-а!       Я сглотнул, ощупывая взглядом его обнажённое тело и предаваясь своим далеко не приличным мыслям. Понимаю, что вид мой в это время был как у ненормального: мало того, что стриптиз, хоть и недолгий, не входил в мои планы, так ещё и тело… Боже, какое тело…       Короче, моё сознание, обременённое особыми предпочтениями касательно ориентации, пребывало в ауте, а сам я вдруг резко стал страдать повышенным слюноотделением.       Нет, конечно, я всегда знал, что парни мне нравятся больше, хоть я и не спал с ними ни разу, но ЭТО… это просто вынесло мне мозг. Переведя взгляд на его бесстрастное лицо, я затосковал. Вряд ли он гей, а у меня совершенно нет опыта соблазнения мужчин, тем более натуралов. Не позволил папенька мне его набраться, вовремя определив в этот городишко. Тряхнув волосами, я с некоторой обидой на весь мир и на дорогого родителя сунул халат самураю в руки:       — На, оденься уже.       Он так же быстро его нацепил и снова опустился на колени, подбирая оружие. А я опять подумал о парике, который он так и не решился снять. Может быть, он без посторонней помощи не может? Вон как загримировали — и не разберёшь, свои волосы или нет. Он напрягся и замер, так и не поднявшись с колен, когда я подошел к нему вплотную и, нагнувшись, принялся рассматривать его голову, с каждой секундой всё больше охреневая.       И пришёл к выводу, что-либо волосы свои, либо нарощенные. Лично мне очень хотелось верить во второй вариант, а потому я без особых церемоний запустил туда обе пятерни в попытке растрепать прическу и отыскать хоть какие-то следы вмешательства специалистов.       Самурай рыкнул и, схватившись за мои запястья, сжал их с такой силой, что у меня подкосились ноги, и пришлось с размаху опуститься на пол рядом с ним.       — Ты что себе позволяешь? — процедил он сквозь зубы, по-прежнему крепко меня удерживая.       — Волосы… — пискнул я, не двигаясь и не пытаясь вырваться.       — Что — волосы?       — …Настоящие?       — Что за глупости ты несёшь? — прищурился он.       — Извини, — поспешил произнести я, чувствуя, что ещё немного — и перелом обеих рук мне обеспечен. — Ты не мог бы меня отпустить?       Он ослабил хватку, но не разжал пальцев:       — Ты кто?       — Тегоши Юя.       — Что это за город? Где я оказался? Почему здесь всё такое странное? — медленно и чётко произнёс он, словно сам не веря в то, что задаёт такие вопросы.       — Айзу… — промямлил я, тоже не веря.       — Это не Айзу, — он покачал головой.       — Здесь… новый район… Недавно отстроили… До центра минут двадцать на автобусе. Или десять на такси…       — Ты говоришь много непонятных мне слов.       — Что с тобой случилось? — выдохнул я, кажется, начиная чувствовать, что схожу с ума.       Он нахмурился, силясь вспомнить детали:       — Я шел через лес к своему отряду. Внезапно начался дождь, а потом…       — Потом..? — ну, скажем так, я пребывал в не очень лёгкой степени шока.       — Потом я попал сюда и встретил тебя.       — А почему ты сделал вид, что меня знаешь?       — Ты… похож на одного потерявшегося новобранца, — он говорил это вполне осмысленно, но со стороны это наверняка выглядело как лёгкое помешательство. — Но ты — не он, теперь я в этом уверен.       — И потому ты ходил по лесу один? Его искал? — самое странное — я чувствовал себя не доктором, который разговаривает с психом, а, скорее, вторым психом, который безоговорочно верит первому.       — Да.       — Так ты… самурай?       — Да.       — Настоящий?       — Да.       — И ты… генерал или что-то наподобие?       — Нет, просто командир отряда.       — А год какой?       — Пятый периода Мэйдзи, — бодренько отрапортовал он.       А я принялся считать в уме:       — Та-а-ак. Это… 1872-й?! Да ты старше моего дедушки!       — Чего-о-о? — его лицо вытянулось.       — Так. Тормози, тормози, — я сделал глубокий вдох. — Ты — самурай, у тебя есть свой отряд и ты живёшь в Айзу, который не похож на этот Айзу. Я всё понял правильно?       Он, подумав, кивнул.       — То есть ты… переместился во времени? На… сто тридцать пять лет? — уже спокойно подытожил я, как бы «позабыв», что тоже перемещался.       Он растерянно смотрел прямо мне в глаза и пожал плечами.       — И как такое возможно? — продолжал я свой монолог, честно пытаясь разложить все по полочкам.       — Не знаю.       — Машину времени ещё вроде бы никто не изобретал, поэтому… Не хочешь пожевать чего-нибудь? — без перехода поинтересовался я, когда мой желудок совсем не к месту свело голодной судорогой.       — Что? — растерянности в его взгляде стало вдвое больше.       — Есть, спрашиваю, хочешь?       — А… Да…       — Тогда, может, отпустишь меня? — я взглядом указал на свои уже занемевшие руки, которые он по-прежнему удерживал, кажется, совершенно об этом позабыв.       — Конечно.       Поднявшись, я потёр запястья и, накинув второй халат, молча направился на кухню, по пути прихватив пакет из прихожей.       В голове — полнейший хаос из мыслей и обрывков воспоминаний школьного курса истории… А ещё неожиданное любопытство. Если меня не глюкануло и всё это правда, то… Настоящий самурай… Это же… Охренеть — не встать!       Да, я размышлял как ненормальный, знаю. Но, учитывая всё произошедшее и увиденное сегодня… это же вполне естественно, да?       Самурай зашёл на кухню, подозрительно оглядываясь по сторонам, медленно продефилировал к окну и заглянул за шторку.       — Скажи, — закинув полуфабрикаты в микроволновку, поинтересовался я. — А зовут-то тебя как?       Он тут же вознамерился опуститься на пол, как это было принято в древние времена, но я решительно ткнул пальцем в сторону стола:       — Так. Вон туда садись. На стул. Здесь паркет настелен, а не татами.       Он проигнорировал мои слова касательно стула, но всё-таки остался стоять и просто чинно поклонился:       — Сакаи Минеджи. Мне нужно вернуться прямо сейчас. Мой отряд остался мокнуть под дождём без командования.       — Не маленькие. Справятся как-нибудь, — безразлично пожал я плечами.       — Мне нужно вернуться, — отчеканил он и нахмурился. — Как мне это сделать?       — Ну-у-у… Теоретически, можно спросить у учёных или податься к американцам — может, есть у них секретные технологии такого рода. А практически… не думаю, что это реально. Уж прости за откровенность.       — Учёные — это советники императора?       — Императоры давно не у дел, а так, для понта.       Он опёрся бедром о подоконник и сложил руки на груди:       — Тогда кто правит страной?       — Ну, опять-таки, теоретически — премьер, практически — деньги.       — Я как-то не очень…       — Не заморачивайся. Короче… Быть может и существует способ отправить тебя обратно, но искать его надо.       Раздался сигнал микроволновки, и самурай на автомате выхватил катану, обшаривая взглядом комнату на предмет потенциальных врагов.       Нервный он какой-то. Не хватало, чтобы разнёс мне кухню в запале самурайского модуса.       — Э-э-эй, — я поморщился. — Убери оружие от греха. У нас с катанами уже не ходят.       — А чем вы защищаетесь?       — Мы мирно живём.       — Да? И никто ни на кого не нападает?       — Ну… Бывают уличные драки… и даже с применением ножей… но… Просто убери и не доставай, ладно? И садись уже за стол.       Он с видимым нежеланием подчинился и устроился на стуле:       — Так я вернусь обратно?       — Не факт, но, как оказалось, в жизни всякое возможно. А пока советую тебе привыкать… к современности.       Он задумчиво смотрел, как я расставляю на столе тарелки:       — А где учёных найти?       Я закатил глаза. Вот упёртый.       — Никогда не задавался этим вопросом, но задамся как-нибудь. Ешь давай.       Он подозрительно разглядывал предложенную ему пищу, но, походу, был голодным. А потому с видимым рвением принялся опустошать тарелки.       Я заулыбался. Ну, вот и будет мне практика в соблазнении мужчин. Даже если он нифига не самурай, он самый… самый классный типа-самурай, что я когда-либо видел. Один взгляд чего стоит. Властный, жесткий, твёрдый… А ещё голос… от которого по телу пробегает приятная дрожь, и хочется… хочется… Чего-то хочется, в общем. Про фигуру я, пожалуй, промолчу.       Кстати, куда его девать потом? То есть, если он из настоящего, то и проблем нет, а вот если всё-таки из прошлого.… Да и не отпущу я его никуда в любом случае! Мой. Будет. Пусть не сейчас, но я определенно заставлю его обратить на себя внимание в нужном мне смысле. А как вообще там у самураев дела обстояли с ориентацией-то? В Бушидо входило воздержание на время походов?       — У тебя есть жена? — вопрос вырвался сам собой, и я даже малёк прифигел от неожиданности. Впрочем, не я один.       — Нет, — он даже перестал жевать.       — Ясно, — значит, воздерживаться ему нет смысла, раз изменять некому. — А семья?       — Зачем тебе это?       — Да так, знакомлюсь. Я впустил тебя в свой дом, а значит, должен о тебе хоть что-то знать.       — А. Семья есть.       Причём сказано это было таким тоном, словно разговор окончен. Ладно, к этой теме мы вернёмся чуть позже. Но допрос никто не прекращал.       — Сколько тебе лет?       — Двадцать восемь.       — М. Значит, ты на восемь лет меня старше.       — Угу. А ещё я старше твоего дедушки, — уголки его губ чуть приподнялись.       — Ну… — я разулыбался, — я сказал это, не подумав. Извини.       Он кивнул, пристально меня разглядывая, как будто только что увидел. А я… я, как дурак, не знал, куда девать взгляд. И, в конечном итоге, всё же принялся пялиться в ответ. Хорош, чёрт. Наверняка весь отряд втайне по нему с ума сходит. Про девчонок я вообще молчу. Надо постараться составить конкуренцию и тем, и тем.       Короче, кусок в горло уже не лез. Но просто втихаря хотеть самурая я не собирался, а потому старательно искал возможность хотя бы проверить, встанет у него на меня или нет.       Если встанет, то и проблем меньше, а если нет… Что ж, будем добиваться положительного результата.       Обо всём этом я и размышлял, даже когда, оставив самурая доедать в одиночестве и разрешив исследовать квартиру и вести себя как дома, направился в душ. Горячая вода совершенно не поспособствовала спокойному течению мыслей, да мне и не особо-то хотелось к этому стремиться.       Наспех сполоснувшись, я, не вытираясь, обмотал вокруг бёдер полотенце и протёр запотевшее зеркало, когда дверь открылась, и прохладный воздух коснулся моей спины.       Внутри сладко ёкнуло — самурай стоял в дверном проёме, с интересом разглядывая комнату, а потом и меня.       Поначалу я собирался для вида взвизгнуть и стыдливо прикрыться, но потом резко передумал — не факт, что с натуралом надо вести себя как девка. Здесь надо наглостью брать. Поэтому я обернулся к нему и ласковой улыбкой пригласил войти, при этом выставив одну ногу вперёд, чтобы полотенце распахнулось сбоку до самого бедра. Как бы невзначай.       — Это душ, — я указал на кабинку. — Здесь купаются. А дверь рядом — туалет.       Самурай отвлёкся от созерцания узора на кромке полотенца, перевёл взгляд на моё лицо, и только потом заинтересовался той самой вещью, куда я на данный момент очень хотел его затащить.       Ну, я и затащил. Но только с целью совершенно далёкой от первоначальной. Пока он, полностью раздевшись, под моим чутким руководством познавал принцип переключения и регулирования воды, я украдкой рассматривал его тело более детально, приходя от своих наблюдений в ещё больший восторг. Совершенство. Бог.       Интересно, самураи все были такие, или мне просто несказанно повезло?       Принимать водные процедуры я оставил его в одиночестве, дабы не травмировать свою психику ещё больше и не накинуться на него с конкретными целями. Спугнуть такого доверчивого самурая мне хотелось меньше всего.       Когда он, чистенький и свеженький, пахнущий моим же гелем для душа, нашел меня в спальне, я уже расстилал постель. В одних трусах.       — Надеюсь, для тебя нет ничего страшного в том, чтобы спать рядом со мной? — я невинно похлопал глазками, коварно гадая, снимет ли он халат перед тем, как лечь.       — Лучше на полу, — подозрительно рассмотрев широкую двуспальную кровать, спокойно заявил он и пожал плечами, словно показывая, что ему абсолютно на всё фиолетово.       — Ну уж нет. Запасных футонов у меня не найдётся, да и гостя положить на пол… Короче, спим вместе. Постараюсь сильно не пинаться.       Он снова пожал плечами, снял халат и следом за мной залез под одеяло. Немного поворочался и в конечном итоге устроился на спине, убрав подушку из-под головы.       — Неудобно, — констатировал он после пары минут сосредоточенного сопения.       — Чем же?       — Мягко слишком.       — Тогда, скорее, непривычно, — я деланно зевнул и повернулся к нему спиной, словно и вправду надеялся заснуть. Ага, щас. Когда рядышком со мной лежит такая сексапильная тушка, до которой можно дотронуться, стоит протянуть руку.       Вот как раз протянуть руку-то я и боялся. Ну… не столько факта, что он меня оттолкнёт, сколько того, что после таких откровенных домогательств возьмёт и свалит, если не в прошлое, то к кому-то другому. То есть, к другой.       — Спокойной ночи, — я снова зевнул и закусил уголок подушки, чтобы не завыть, когда прозвучало его ответное: «Ночи». Почти интимным шёпотом.       А может, подождать, пока он уснёт, и втихаря полапать? Можно же даже устроиться под его тёплым боком, а утром выдать какую-нибудь банальную отмазку типа «замёрз»? А чё такого? Он — человек древний, быть может в его времена таких отмазок ещё не придумали. Буду первооткрывателем, так сказать.       Выждав с полчаса, я повернулся к нему лицом и осторожно приоткрыл один глаз. Бля, не спит. А просто лежит, закинув руки за голову, и тупо пялится в потолок. Ладно, ещё подождём.       Я усиленно засопел, изображая сон и изредка подглядывая. По моим подсчётам, прошло уже не меньше часа, а он по-прежнему любовался потолком и изредка тихо вздыхал. Видать, предавался философствованиям о смысле жизни. Или медитировал, хрен его поймёт. В то время как я изнывал от нетерпения. И где справедливость?       Но внезапно в голову стукнула мысль. Если уж говорить о банальностях, то почему бы не испробовать прямо сейчас, раз такой шанс подвернулся?       Едва слышно застонав, я зашебуршился, словно бы мне приснился плохой сон, а сам по-прежнему наблюдал за ним из-под опущенных ресниц. Он повернул голову в мою сторону, но остался лежать неподвижно, хотя по всем правилам банальностей должен был уже кинуться ко мне с костеломательными объятьями и успокаивающим шёпотом на ушко. И это минимум. Далее с небольшим отрывом обычно следуют глубокие поцелуи и жаркий секс.       Хотя можно и сразу с секса, я только «за»…       Ладно, может быть, так поступил бы современник, но не доисторический самурай, это мы уясним на будущее.       Но я же упёртый. И поэтому, откинув одеяло подальше, я принялся извиваться, сладко поскуливая и постанывая. Кажется, в школе кто-то говорил, что я неплохой актёр, да и голосом меня природа не обделила.       Но самурая так и не проняло, так что через какое-то время пришлось успокоиться и перевести дух.       Он сразу же раскинулся звёздочкой, снова возвращаясь к изучению потолка. Фак мой мозг. Хорошо. Попробуем по-другому.       Хотя, впрочем, что тут пробовать? Я просто скатился под его бок, при этом закинув ему на живот руку. Он чуток дёрнулся и напрягся, но остался лежать на месте. Подсмотреть на выражение его лица я не решился, а потому просто с удобством устроил голову на его руке, касаясь губами плеча. А что? Какой спрос может быть со спящего человека? Да я вообще ни при чём, я жертва.       Он немного повздыхал и принялся освобождаться от моих объятий, но я снова протяжно и несогласно застонал, крепче прижимаясь к нему, и, окончательно обнаглев, закинул ещё и ногу на его бедро. Для чистоты эксперимента.       И тут же от радости чуть не сдал себя со всеми потрохами. Потому что он был возбуждён. Причём весьма и весьма.       Всё с Вами ясно, самурай-сан. Страдаете неуверенностью? Боитесь сделать первый шаг? Ещё не восприняли тот факт, что я Вас завожу? Ну да ничего страшного. Скоро всё это пройдёт, уж я постараюсь.       Потёршись щекой об его гладкое плечо, я блаженно вздохнул. Теперь и заснуть можно было, поскольку степень моего возбуждения всё же не шла ни в какое сравнение с его. Значит, и спать спокойно буду. А он тёплый. Горячий даже. И обнимать его приятно. Вот если бы он обнял меня в ответ — было бы ещё приятнее. Но для первого раза и так сойдёт.       Он постепенно расслабился и задышал ровнее. Но определить, спит он или нет, я так и не успел, поскольку уже через пять минут сам сладко посапывал ему в плечо.       Утром я проснулся один, заботливо укрытый одеялком. Ну надо же, а он не такой уж безразличный и непробиваемый, каким кажется на первый взгляд. Понежившись в постели минут пять, я нехотя встал и отправился на поиски своего самурая, который обнаружился в гостиной — зарядку делал.       Довольно странную зарядку, между прочим. Особенно если учесть, как ловко он орудовал катаной. А если присмотреться, как распахивается на нём халат… то можно всерьёз и надолго выпасть из реальности. Я уже собрался незаметно подойти ближе и пустить слюни, но он, не иначе как разгадав мои замыслы, остановился и, опустив катану на пол, отвесил мне приветственный поклон:       — Доброе утро.       — Утра-а-а, — расстроено зевнул я, взлохмачивая волосы на затылке. — Нормально спалось?       — Да. Спасибо, — он чуть отвёл взгляд. Типа смутился, что ли?       — Ну, вот и замечательно, — я тоже прикинулся барашком. — Сейчас умоюсь и пойду покупать тебе одежду. За кимоно не ручаюсь, так что придётся тебе походить в современном тряпье. Не против?       Он снова поклонился:       — Не против. Даже не знаю, как мне тебя благодарить. Ты очень щедрый.       — Да не надо меня благодарить. Я это делаю исключительно из человеческих побуждений, — нагло соврал я, при этом ослепительно улыбаясь.       Он снова поклонился и поспешил убрать катану с моих глаз. Ну просто умничка, всё схватывает налету. Ещё бы совсем к оружию не притрагивался…       В общем, в магазин я сходил, да. Несмотря на дождь, который меня теперь совершенно не волновал.       Меня теперь волновало кое-что куда более приятное. Чёрт, как бы его раскрутить на секс?       Накупив кучу довольно откровенных и облегающих шмоток, я, пожалуй, сделал себе только хуже.       Потому что когда я уговорил своего самурая влезть в них, я начал мучиться так, как никогда в жизни. Вот он, передо мной — такой весь из себя модный и сексуальный. А получить прямо здесь и сейчас не могу. Обидно.       — Я не могу в этом ходить! — пожаловался Минеджи и схватился за широкую пряжку ремня на своих низко сидящих джинсах, намереваясь вытащить его из петель.       — Не трожь! — я подлетел к нему и вцепился в его руки. — Ты будешь в этом ходить, потому что иначе… придётся ходить… голым… — последнее слово я уже буквально выдохнул ему в губы, как будто бы непроизвольно подавшись вперёд.       По всем законам банальностей поцелуй должен был состояться, и я даже полуприкрыл глаза, уже практически чувствуя вкус его губ… Но, видимо, данные законы писаны не для самураев.       Потому что Минеджи отстранился:       — Хорошо, не буду.       Я чуть не завыл. Ну за что Время наделило меня именно таким вот нихрена не понимающим самураем?!       Хотя ладно, не всё же и сразу. Он только второй день у меня. Не успел ещё въехать, что мне от него нужно.       — В общем, так, — я невозмутимо отошел к кровати, на которой валялась груда только что купленного тряпья. — Я в душ, а ты чтобы всё примерил и выбрал то, что будешь носить дома. Потом поздний обед соображу.       Самурай обречённо кивнул и послушно подался к вещам. Точнее — ко мне, раз уж я стоял возле этих самых вещей. Но тут же притормозил, когда я, как ни в чём не бывало, принялся стаскивать с себя одежду.       Я вложил всю душу. Повернулся спиной, выгнулся, потянул вверх тонкий джемпер, выгодно подчеркивая линию позвоночника… Звякнул пряжкой ремня на джинсах, уже практически ощущая голой кожей прикосновение жестких ладоней… горячее дыхание на своём плече… жадный влажный поцелуй в шею… Закусив губу и нагнувшись, снял джинсы, нарочито медленно выпутывая ноги из штанин…       Для того, чтобы, обернувшись и справедливо ожидая наткнуться на полный желания взгляд, увидеть, как самурай копается в кучке вещей, не обращая на меня ни малейшего внимания!!!       О, дайте мне верёвку и мыло!       Хотя нет, притормозите. Джинсы ведь у него топорщатся! Мыло так-то пригодится (хотя, наверное, лучше бы обзавестись смазкой), а вот веревка… Ну, тоже вещь нужная, если мне вдруг приспичит привязать самурая к кровати. Кстати, а может так и сделать? И устроить ему полноценное представление — с музыкой, свечами и прочей дребеденью? Не отвертится ведь — факты будут налицо. Завтра совершу новый набег на супермаркет.       Приняв душ, я решил окончательно его добить, обернув полотенце вокруг бёдер и неспешным шагом разгуливая по кухне, пытаясь сообразить хоть что-то, отдалённо напоминающее обед. Наконец, он не выдержал:       — У вас что, так принято?       — А? — я, достав из холодильника бутылку с соевым соусом, изобразил полнейшее недоумение на лице.       — Ходить полуголым при посторонних, — пояснил он, чинно поправляя на ноге полу своего халата. Надевать пижаму он отказался категорически. Наверное, потому что она облегала абсолютно всё.       — А что такого?       — Нет, ничего, — он отвел взгляд, предпочитая изучать поверхность стола, шкафчики, пол… Но только не меня, так щедро выставляющего на обозрение почти всё.       А я обиделся. Нет, ну хоть бы сказал правду для разнообразия. Хочет же меня, но по совершенно непонятным причинам пытается показать обратное. Чёрт, самому изнасиловать его, что ли?!       Но, прекрасно понимая свои шансы завалить его на кровать, я отказался от этой идеи, решив продолжить дразнить его после обеда. Штаны я надел, после чего он заметно успокоился и оживился. Даже постоял рядышком и понаблюдал, как я не очень ловко нарезаю овощи. А после и сам вооружился ножом. Уж не знаю, как он расправлялся с врагами при помощи катаны, но вот с овощами и кухней он явно дружбу не водил. В итоге, порезав палец, он предпочел ретироваться за стол и, наконец, заняться разглядыванием меня, любимого. Да лучше бы полапал, зараза!       Яичница с овощами и пиво — любимые лакомства всех холостяков. Но он — самурай, и потому его доисторическому организму нужно получать больше пищи и витаминов. Это я понял, когда он, умяв свою порцию и то, что осталось на сковороде, голодными глазами посмотрел в мою тарелку.       А я и не знал, что самураи так прожорливы. Нет, его содержание мне совершенно не накладно, но вот вооружиться кулинарной книгой и нацепить фартук придется именно мне — ему такой подвиг вряд ли по силам.       Отхлебнув пива, он поморщился и предпочел зеленый чай. Ничего, приучим. А после — споим и трахнем. То есть — заставим трахнуть. До банального просто.       Следующие несколько дней я только и занимался тем, что упорно доводил его до белого каления. Ладно, не только его. Нас.       Начиная с того, что по ночам я жался к его горячему боку, и заканчивая тем, что расхаживал перед ним в одном белье. Ну, не постоянно, конечно. После душа. И после сна. Чтобы не было слишком подозрительно. Голую задницу я ему демонстрировать пока не решался — мало ли, вдруг решит, что это слишком, и свалит от меня. Да и… ну, мне как-то тоже неловко… Не такой уж я и пофигист, каким кажусь на первый взгляд.       Порой на его скулах ходили желваки, а глаза неприкрыто метали молнии, но он оставался расслабленным и отстранённым. Кстати, душ теперь мне приходилось принимать раз пять в день. Не скажу, что стал вдруг таким любителем водных процедур, но надо же где-то снимать напряжение. Потому что его становилось всё больше и больше с каждым днём.       Чуть позже и он въехал во все преимущества ванной комнаты. И стали мы с ним бегать по очереди, усиленно делая вид, что ничего не происходит. Хотя… Может, он и не делал вид — хрен его поймёт.       К новинкам техники самурай отнёсся относительно спокойно. Ноутбук, к примеру, его совершенно не заинтересовал. Зато широкий плазменный телевизор вызвал тщательно скрываемый восторг. Минут пятнадцать самурай занимался тем, что переключал каналы пультом, не веря, что с объектом можно взаимодействовать без непосредственного контакта. А потом остановил свой выбор на спортивной программе, потихоньку хренея от всего многообразия современности.       Мы даже один раз сходили с ним в супермаркет. И с этих пор я пообещал себе, что никогда не буду брать его в людные места. Потому что он сломал колёсики на тележке; дважды чуть не опрокинул тесно стоящие друг к другу стеллажи; не рассчитав силы, разбил витрину морозильной камеры, желая достать оттуда мясо и не догадавшись, что стекло просто отодвигается вбок; почти до смерти напугал молоденькую кассиршу, рыкнув на неё, когда та вздумала выхватить у него из рук курицу… Ну и, в довершении всего, ненароком порвал пакет с покупками. Понятное дело, что материться и собирать разбросанные по асфальту продукты пришлось мне. А он нагло заявил, что это не мужская работа — ходить по магазинам. Ну да, конечно. Мужик должен тупо размахивать катаной, воевать, и бла-бла-бла. Натурал хренов. Лучше бы волосы согласился отстричь — у меня и то короче. Ходит с этим хвостиком, как… самурай.       Признаю, ему было сложно привыкнуть. Но он стоически всё переносил, тщательно не показывая своих эмоций. Я честно старался ему помочь, сливая на него информацию постепенно и особо не загружая ему мозг. И потихонечку он приспосабливался жить в нашем мире — всё же он оказался на редкость сообразительным.       Ну, а куда ему деваться, если не приспособиться, верно?       Думаю, что он это тоже понимал, хоть и тайком надеялся вернуться обратно в прошлое.       Еще один пунктик, который меня несказанно выбешивал — это его официальное обращение ко мне. И как бы я не возмущался — самурай категорически отказывался называть меня по имени.       Хотя с этим пунктиком я не так уж и долго мучился — спасибо моим родокам, которые соизволили навестить мою скромную обитель через несколько долгих дней, полных навязчивых мыслей и непрекращающегося стояка.       И вот он вам, закон банальностей — меня как раз не было дома.       Иду я, значит, с магазина, где проторчал в многомиллионной очереди — как-никак выходной день. Время — ближе к обеду, самурай дома голодный, а я выучил новый рецепт и собрался его опробовать.       Кстати, я не только рецепт решил опробовать, но и кое-что ещё. Потому что терпеть уже было невозможно — даже мои сны теперь были наполнены эротическими фантазиями с участием самурая. А сам он определенно не хотел делать первый шаг.       Идея была до банального проста — тупо взять и ввалиться к нему в ванную комнату.       Разумеется, когда он потопает снимать накопившееся возбуждение. Подкараулить нужный момент, и всё. Жаркий секс в душевой кабинке, потом на кровати, потом на столе… Используем каждый предмет мебели, в общем.       Окрыленный такой перспективой, я и захожу к себе домой. Пакеты падают на пол, глаза лезут на лоб, а самурай сидит на кухне и преспокойненько чаёвничает с моими предками. Ещё и развлекая их разговорами, что за ним ну вообще никогда не наблюдалось.       Хотя, блин, не это же главное… Меня спалили! У меня в квартире посторонний! Что теперь, что теперь?!       Дерьмо-о-о… Так, самурая не брошу и никому не отдам, придётся свалить вместе с ним из города… Деньги… Займу у друзей, устроюсь работать… Это ж надо так вляпаться!!! Хотя всё равно бы вляпался… рано или поздно…       Выбора не было, я медленно вполз на кухню, стараясь держаться поближе к стеночке и подальше от грозного папика. Который сейчас ну просто цвёл, с искренней отеческой любовью глядя на моего самурая и похлопывая его по плечу. А тот тоже хорош — какого хрена он лыбится им так, как никогда не лыбился мне?! Почему мир так несправедлив?       Пришлось тихо кашлянуть, чтобы меня, наконец, заметили.       — Юя, садись, — самурай подскочил и усадил меня, охреневшего, на стул, с которого сам только что поднял задницу. Ладно, фигня, что он наконец-то меня назвал по имени, но вот вполне мирно настроенные предки вогнали меня в полнейший шок.       — Юя, деточка, почему же ты не говорил, что у тебя такой замечательный друг? — кинулась ко мне с расспросами мать, посылая взгляды, полные любви, в сторону моего самурая, который на данный момент взялся сосредоточенно заваривать ещё чая, стоя к нам спиной. Когда этот засранец научился заваривать чай?!       — Ну… Э-э-э… Кхм… — я нервно сглотнул, лихорадочно соображая, как бы выкрутиться из такой щекотливой ситуации. Щас предок меня зашибёт, и пофигу, что у него такой добрый вид. Для него это ещё не показатель расположения. Интересно, что самурай успел им поведать? Хотя, судя по их спокойному поведению, ничего особенного. — Ну, вы же меня… э-э-э…       — Сын, если бы ты сразу нас познакомил, я бы и не подумал отправлять тебя сюда! — перебил меня отец. — Он же совершенно не похож на тех, с кем ты общался! Воспитанный, интеллигентный…       Господи-и-и…. Это что же, мне официально разрешают с ним тра… кхм… жить?! Стойте-стойте, это же невозможно!       Интересно, а он понял, за кого они его приняли, или нет?       — Э-э-э… Ну… Вообще-то… он просто мой… друг?.. Ничего такого… — осторожно начал я, сильно надеясь, что самурай догадается свалить из кухни, чтобы дать мне нормально объясниться с предками, которые прекрасно знали, что просто так жить с парнем я бы не стал.       Не догадался. Наверное, самураи от природы не наделены чувством такта.       — Деточка, мы будем совсем не против, если вы переедете в Токио, — мать, кажется, меня даже не слышала и в мыслях уже подбирала нам уютное гнёздышко в столице. — Ты поступать хотел, а Минеджи-кун наверняка уже работает, да?       Самурай уже развернулся и собрался что-то вякнуть в ответ, но я замахал руками, привлекая к себе всеобщее внимание, и быстро проговорил:       — Он обучает владению катаной и прочей древней фигне… Инструктор, короче.       — Наверняка это очень востребованная профессия? — невозмутимо поинтересовался отец, отпивая чай.       И снова я поспешил опередить своего «друга»:       — Ещё бы. К примеру, для съемок в кино. Ну, исторических всяких фильмов. Сейчас же актеры стараются трюки самостоятельно выполнять, без каскадёров. Мода, короче.       — О-о-о, — глубокомысленно изрёк отец, тоже нихрена не понимающий в кинематографе.       Зато мать оживилась:       — И в каком филь..?       — Ой, нам же уходить надо! — я мигом поднялся со стула, делая вид, что вспомнил кое-что очень важное.       — Куда? — опешили предки. Самурай тоже, но виду не подал.       — У него встреча с режиссером, неподалёку снимать будут, так что в Токио мы пока не поедем! — протараторил я и потянул ничего не понимающего Минеджи к выходу из кухни, моля Бога, чтобы тому хватило ума не ляпнуть что-нибудь не по теме. К счастью, он послушно и очень быстро сменил халат на приличные шмотки, и мы покинули квартиру, услышав на прощание отцово: «Ключи бросим в почтовый ящик, машину потом пригонят».       Всё еще не веря в происходящее, я, не дожидаясь лифта, потянул самурая за собой по лестнице.       Предки решили сбыть меня с рук? Это какая-то подстава? Они что-то хотят в обмен на разрешение жить с ним? Неспроста это всё… Ох, неспроста…       Сомневаюсь, что они исключительно по доброте душевной взяли и отступились от своих принципов. Скорее, замыслили что-то коварное…       Точно. Раз мать завела речь о поступлении в универ, значит, она решила, что самурай как-то на меня повлияет и не даст «загубить моё будущее». Образование важнее отцовой репутации? Гм… Не думаю…       А хотя… там и до управления компанией недалеко… Вот оно как…       Теперь вопрос: нафига они вообще прикатили? Целый месяц ни звонка, а тут — нате вам, сюрприз. Ладно, для начала нужно узнать, о чем шла речь, пока меня не было.       — Куда мы идём? — наконец поинтересовался самурай, когда я протащил его пару кварталов в сторону, противоположную выезду из города.       — Туда, где можно спокойно поговорить. И переждать, пока мои родители не свалят, — не выпуская его руки, откликнулся я и ускорил шаг, обдумывая, как бы ненавязчиво подкатить к нему с расспросами и ненароком не натолкнуть на неправильные мысли.       Ближайшим местом для душевных бесед оказалась маленькая кафешка, расположенная на первом этаже высотного жилого дома. Время обеда, народу — не протолкнёшься, но зато свободен дальний столик у стены, не особо шумно… И куча глаз, неприкрыто пялящихся на моего самурая. МОЕГО! САМУРАЯ!       — Ну, рассказывай, — немного грубо потребовал я, снедаемый ревностью, и в попытке успокоиться схватился за потрёпанное меню в виде картона, обклеенного пожелтевшей бумагой. М-да, похоже, что здесь подают только кофе да сладости. Эх, сейчас бы пива с солёными орешками… или с сушеным кальмаром… Да и вообще я, оказывается, голоден. В кои-то веки.       — Что рассказывать? — невинно поинтересовался самурай, разглядывая посетителей кафе. Кстати, с точки зрения ярого натурала, посмотреть было на что. И почему девчонки нынче так ужасно одеваются? Главное — было бы, что показать! Да у меня ноги в сто раз красивее! И грудь у них не больше, чем у меня. Точнее — и у них она тоже полностью отсутствует. Ну, а лифчик с поролоном и я могу для прикола нацепить, если меня хорошо попросить и пообещать что-нибудь эдакое…       Иными словами, ревность во мне взыграла с новой силой. Поэтому я решил не быть особо тактичным.       — О чём вы говорили? — я с силой хлопнул меню об стол и зло посмотрел на подошедшую официантку в неприлично короткой юбке и слоем штукатурки на лице толщиной с сантиметр. Но та не обратила на меня никакого внимания, поскольку была чересчур увлечена разглядыванием моего «друга». Который премило ей улыбнулся. Предатель.       Мне что, его на поводке теперь водить, чтобы каждой овце было понятно, что он мой?!       — Два кофе и десять пирожных! — рыкнул я, да так, что близсидящие люди подскочили от неожиданности.       Девчонка, перепугавшись, спешно унеслась выполнять свою работу, а самурай, наконец, удостоил меня своим вниманием.       — О тебе, — чуть прищурив глаза, он откинулся на спинку сиденья, буравя меня странным взглядом. Мне сразу стало как-то не по себе. Уж больно непривычен был такой взгляд, значение которого я пока ещё не разгадал.       — А точнее? — я поёрзал, чувствуя себя ужом на сковородке. Надеюсь, предки не сказали ему, по какой причине я здесь оказался? Или, вернее, может, и сказали, но до него не дошел общий смысл…       — Не много. К примеру, что ты связался с плохими людьми, и поэтому они тебя привезли в этот город.       Та-а-ак… Надеюсь, они не вдавались в подробности, с какой целью я с ними связывался?       — Назло им, — поспешил я оправдаться, нервно теребя и без того потёртый уголок картонки с меню.       — Я догадался, — кивнул он, не обращая внимания на девчонку, которая уже вернулась с заказом. — Ты не похож на плохого человека, о чём я и сказал твоим родителям.       — А они что? — я облегченно выдохнул. Значит, не обмолвились о том, какой разгульный образ жизни я вёл, увлечённо строя из себя ярого гея, который меняет партнёров как перчатки. Стыдно вспомнить даже, на что я готов был пойти, чтобы досадить папику. И ведь пошёл бы. Если бы меня вовремя не определили сюда. А я, между прочим, должен быть благодарен…       — Ответили, что тебе нужно учиться, и просили как-то на тебя повлиять. И не допускать общения с кем-то ещё.       Так я и думал. Ну ладно, универ так универ. При условии, что мы с самураем будем жить вместе. А по истечении пяти лет я что-нибудь придумаю — уж больно не хочется занимать президентское кресло в компании. На крайняк, посажу туда самурая — не я ж один мучиться должен. О да, развал компании неизбежен — папика я по-любому осчастливлю.       — Ты же не сказал, что ты из прошлого? — осторожно задал я наиболее интересующий меня вопрос.       — Я не настолько глуп, — отрезал он и притянул к себе чашку. — Я ведь прекрасно понимаю, что они посчитают меня сумасшедшим. Кстати, а почему ты мне поверил? Дело в моём поведении и внешнем виде?       — Эм… Нет, — я кинул в кофе два кубика рафинада. — Просто… как-то само собой получилось.       Даже не знаю, почему я решил умолчать о том, что перемещался в прошлое и видел его отряд. Пусть лучше думает, что я такой вот хороший и доверчивый.       — Если честно, я бы никогда не поверил в такое. Если бы это не случилось со мной, — он вздохнул и взялся за пирожное.       Да-а, насколько он был прав. Я бы тоже, пожалуй, не поверил. А, хотя, кто знает… Может быть, через довольно продолжительное время…       — Они решили, что мы пара, — доверительно поведал он, и я подавился кофе. Для самурая он сегодня необычайно догадлив. А я-то, тормоз, предполагал, что они от природы туповаты и необразованны…       — А ты что? — просипел я, пытаясь откашляться.       — Как-то не успел возразить.       Я снова подавился. Но на этот раз для того, чтобы воспользоваться паузой в разговоре и переварить ситуацию. Не дай бог он сочтёт нас ненормальной семейкой и свалит — какому натуралу понравится, когда его держат за гея? Пусть даже у него конкретный стояк на меня — всё равно, мне бы на его месте было обидно.       Нужно срочно идти на попятный, рассеять его тревоги и вообще успокоить… Затаиться, выждать, а потом подкатывать к нему с новыми силами и вообще ненавязчиво… Ох, как же сложно… И как же мне всё подпортили предки…       — Ну… — откашлявшись, осторожно начал я. — Они у меня современные, сейчас это нормально… Ты не расстраивайся, я потом им как-нибудь всё объясню… Просто мы ведь вместе живём, вот они и…       — Я тебе нравлюсь? — перебил он, неотрывно глядя на моё лицо.       Признаться, я не ожидал такого вопроса в лоб, а потому стушевался и занервничал:       — Э-э-э… Ну, ты хороший человек, и мы могли бы стать друзьями…       — Друзьями? — недоверчиво выгнул он бровь.       — Н-ну да. Ты ведь… ммм… Ну, у вас наверняка принято жить с женщинами, так что для тебя это всё дико, понимаю. Но ты не заморачивайся, я с ними поговорю…       Он хмыкнул, весело глядя на мои мучения:       — Неужели ты думаешь, что во время походов, длиною в год, воины воздерживаются?       Я уже хотел было возразить и вякнуть что-нибудь умное о пользе самоудовлетворения, но потом врубился, что сам мучаюсь уже неделю, а оно нихрена не помогает. А потом вообще сообразил, что только что получил самое настоящее признание в том, что он… не совсем натурал.       Так. И что мне теперь с этим знанием делать? Прикинуться удивлённым или показать истинную радость и посвятить его в свои богатые и обширные теоретические знания?       Решив выбрать что-то среднее, я сосредоточенно нахмурился:       — Вы спите друг с другом?       Теперь настал его черёд нервничать, а я одарил его совершенно невинным взглядом, сделав вид, что не заметил неловкости и разговоры об этом для меня совершенно нормальное явление. Молчание ненадолго затянулось.       — Многие в отряде имеют пару, — наконец, буркнул он, затем впихнув в рот пирожное целиком. Как бы демонстрируя этим, что тема закрыта. Но я так не считал.       — А ты? — похлопал я глазками, закидывая ногу на ногу и аккуратно отламывая кусочек своего пирожного.       Он снова что-то пробурчал, старательно пережевывая и запивая кофе.       — Чего-чего? — я, словно бы невзначай, показательно облизал свои перепачканные розовым кремом пальцы.       — Есть хочу, — сглотнув, отмахнулся он и прикончил ещё одно пирожное.       Та-а-ак. Кажется, я нихрена не понимаю. Если он тоже гей, фигли он меня никак не..? Кхм… Тем более, когда у него встаёт! Боже, с этими доисторическими личностями можно мозг сломать, но так и не врубиться в их психологию. Не иначе Бушидо так влияет.       — Подождём ещё с полчаса и пойдём домой, — кивнул я и заказал ещё пирожных. Потому что девять с половиной из десяти слопал самурай. И, кажется, он этого даже не заметил.       Но едва мы вышли из кафе, как снова зарядил проливной дождь. Понятное дело, что зонт мы в спешке не прихватили. Я шел и тихо матерился, стирая воду с лица, зато он, кажется, даже радовался и вовсю лыбился в пространство. Кстати, теперь уже он вёл меня за руку. Романтика, блин.       Хотя ладно, стоит признаться, что его ладонь необычайно тёплая, хоть и грубоватая. И держит он меня как-то… ласково, что ли… В общем, приятно.       — Не любишь дождь? — отвлёк он меня от мыслей.       — А за что его любить? — пожал я плечами, отплевываясь от попавшей в рот воды. — Холодно же.       Он улыбнулся:       — А в походах это порой единственный способ помыться.       — Тогда у вас каждый второй наверняка умирает от простуды.       — Ни один ещё не умер.       — Слабо верится… — замедлив шаг, я чихнул и поплотнее закутался в мокрую куртку. — В любом случае, сейчас ты не в походе, так что радоваться не вижу причины.       Самурай закинул руку на мои плечи и притянул к себе. Мало помогло от внешнего холода, но зато появился привычный жар внутри. Чёрт, даже в такой ситуации я на него реагирую. Бедный его отряд, неужели каждый так страдал? Или он удовлетворял каждого?       Я подозрительно и ревниво на него покосился. Интересно, сколько у него было?       — Что? — удивился он.       — Ничего, — мотнул я головой, хотя больше всего на свете хотел по-девчачьи заверещать: «Ты мне изменял, скотина?!». Наверное, и вид при этом у меня был соответствующий, поскольку он отвалил и немного виновато потупил взгляд. А мне стало зверски не хватать его тепла. Готов поспорить, что он решил, будто моя злость была вызвана его вольным поведением! Аррррррр! Древний человек, что я ещё могу сказать?       Войдя в квартиру, я первым делом метнулся в душ. Поначалу была мысль затащить самурая с собой под предлогом согревания, которое плавно перейдёт в жаркий секс, но… как-то страшновато стало. Лучше подожду вечера. Да и смазку я не далее как вчера запихнул в тумбочку у кровати… Так, в правую или левую? Или в обе? Короче, секс пока откладывался до выяснения этих обстоятельств.       Отогрев своё продрогшее тело и немного успокоившись, я потянулся к полотенцу, чтобы по привычке обмотать его вокруг бёдер. Но притормозил. Теперь, вроде как, и неловко ходить перед самураем полуголым… Но если я вдруг настолько резко изменю своё поведение, он поймёт, что со мной что-то не так. Или поймёт неправильно. Посчитает за отказ. Так что я должен вести себя, как ни в чём не бывало. Достаточно того, что я почти сдал себя со всеми потрохами, продемонстрировав в кафе весь спектр своих эмоций — от неловкости до жгучей ревности. Честное слово, веду себя как влюблённый идиот. Но я не влюблён, а просто его хочу. Да, именно.       Решительно сдёрнув с крючка полотенце, я в скором времени пришлёпал на кухню, против воли чувствуя себя не в своей тарелке под взглядом самурая, который уже облачился в махровый халат и уселся за столом с каким-то хозяйским видом. Кстати, взгляды в мою сторону были точно такими же. По коже вовсю ползли мурашки, я с трудом сдерживал позорное желание трусливо смыться и напялить на себя кучу шмотья. Но упрямо сжимал губы и старался распрямить плечи, суетясь возле плиты.       Что это я так нервничаю? Можно подумать, что раньше так перед ним не ходил. Но теперь… теперь я прекрасно чувствовал, что как никогда близок к своей цели. И это нечеловечески давило на нервы. Приятно давило, не спорю. Пожалуй, сегодня во время стандартных ночных представлений можно будет полезть целоваться, и тогда он точно не остановится. Ух, горячо будет!       Замечтавшись, я переставил сковороду с яичницей и вернулся к приготовлению бутербродов. Точнее, хотел вернуться. Но мне помешало полотенце, которое очень удачно зацепилось за краешек разделочного стола и красивенько так соскользнуло с моих бёдер.       Если честно, я даже не успел сообразить, что стою, сверкая голой задницей, перед самураем, который вот уже минут десять как ощупывает меня голодным взглядом. Мне и мысли в голову не пришло, что вид моего зада настолько ему приглянется, и что он незамедлительно впечатает меня в стол, прижимаясь сзади и горячо дыша прямо в ухо. Да я, в конце концов, даже звука не издал, когда ударился лбом о шкафчик! Ну, не сильно, должен признать.       Единственное, что я понял сразу, так это то, что до ночи ждать точно не придётся. И дело даже не в том, что у меня нет ни единого шанса отлепить самурая от себя в ближайшие минут десять, как минимум. А в том, что у меня попросту силы воли не хватит. Потому что в первые же мгновения всё тело словно прошиб электрический разряд, притормозив где-то в области паха, дыхание сбилось, причём совершенно не от тяжести чужого тела, ладони вспотели, а мозг перестал реагировать на внешние раздражители. Кроме самурая, конечно же. Ну, а упирающаяся мне между ягодиц твёрдость так вообще вызвала волну нетерпеливой дрожи. Еще бы халат снял — и было бы просто замечательно…       Я прислонился внезапно горячей щекой к прохладной дверце шкафчика, упёрся руками в столешницу, заваленную продуктами, и облизнул вмиг пересохшие губы, через плечо глядя прямо в глаза самураю. Готовность — сто процентов, судя по мутному взгляду, расширенным зрачкам, испарине на лбу и… укусу, который он оставил на моём плече.       Мне остаётся только зачарованно смотреть, как его крепкие зубы несильно впиваются в мою кожу, вместе с лёгкой болью заставляя чувствовать ещё большее возбуждение. Да мне уже и в спальню не надо — я хочу здесь и сейчас! И пофигу, что он дышит и выглядит так, словно разъярённый тигр — мне от этого только интереснее становится. А организму, в свою очередь, требуется немедленное действие. Причём с его стороны.       Решив, что надо как-то об этом намекнуть самураю, я нетерпеливо вздохнул и дёрнул его за полу халата, на что тот издал тихий рык. Я не совсем врубил, что сие означает, но, судя по тому, что халат он не снял, до него снова не допёр смысл моих намёков. Ладно, посмотрим, что будет дальше.       А дальше последовали голодные поцелуи шеи и плеч, жесткие требовательные поглаживания живота и груди, пока его пальцы не остановились на сосках и не сдавили их. Ощутимо, кстати. Но всё равно до невозможности приятно. И если до этого я просто вздрагивал и млел от его вида, действий и прикосновений, то теперь уже издал вполне определённый стон и прогнулся. А вообще, только тесно прижимающееся ко мне горячее тело не позволило мне стечь на пол. Потому что руки и ноги уже вовсю тряслись от накатившей слабости и приятного волнения пополам с нервозностью.       Так! Харе уже меня гладить, это можно и на потом отложить! Что, снова проблемы с решимостью? Или он, блин, думает, что я нихрена не возбуждён? Да я готов кончить сию минуту, но благо последние дни меня закалили, и я научился терпеть, выжидая своей очереди в душ. Но ведь пора бы уже и делом заняться, я ведь не железный! Да и он, готов поспорить, тоже. Хоть и самурай.       Похерив на всё, я схватил его руку за запястье и нагло опустил на свой пах. Может так до него дойдёт?       Ладно, хоть тут он оказался сообразительным и сразу въехал, что нужно делать. Я довольно замычал, напрягся и вновь обмяк. Странно, вроде бы я всегда делал себе то же самое, но ощущения теперь в корне различались. Томно поскуливая и непроизвольно подаваясь навстречу его ладони, я вдруг понял, что если он продолжит в том же духе, то рискует остаться без секса, потому что ещё минута, и… И как же хочется поскорее кончить… до потемнения в глазах… до коротких жалобных стонов, которые то и дело срывались с моих губ, пока он ускорял движения руки, всё плотнее обхватывая мой член. На самом пике предоргазменного состояния я упёрся пылающим лбом в дверцу шкафчика и краем сознания подумал о продуктах, что лежали прямо передо мной и которые я, без сомнения, в перспективе должен был перепачкать… Но потом пропало всё, кроме конвульсивных спазмов, моего голоса, протяжно выстанывающего какой-то бред, да ярких пятен на внутренней стороне век.       А когда я, несколькими минутами позже, открыл глаза и собрал мозги в кучку, оказалось, что самурай аккуратно собрал мою сперму в ладонь, не допустив её попадания куда-либо ещё. Надо же, он, оказывается, такой предусмотрительный…       Кстати, а как же он? А секс? А…       А пофигу, лично я бы сейчас с удовольствием принял горизонтальное положение да перевёл дух, поскольку тело пока что отказывалось мне подчиняться. Даже есть расхотелось.       Он ведь сам виноват — вот и пусть мучается теперь.       Я уже собирался было высвободиться из его по-прежнему тесных объятий, как несколько удивлённо распахнул устало прикрытые глаза. Потому что почувствовал между ягодиц его пальцы, скользкие от моей же спермы. Так. Ясно теперь, что использовали вместо смазки в древности.       Но я ведь удовлетворился, не лучше ли было бы… ну, передохнуть, а потом уже доползти до кровати…       Видимо, он решил, что не лучше, поскольку крепко схватил меня за плечо, словно боясь, что я стану вырываться, и медленно ввёл палец. Ну ладно, не так медленно как мне хотелось бы, но всё равно… терпимо.       А я вроде как и не против. Пусть какое-то удовлетворение я получил, но этого мне, по идее, мало. Он ещё не мой, а если я сейчас его оттолкну… А нафиг мне это делать? Я ведь именно этого и добивался.       Чтобы и ему сносило крышак так же, как и мне. И даже больше.       Движение пальца внутри было хоть и не очень приятным и грубоватым, но практически безболезненным, самурай страстно зацеловывал мне шею и плечи, обжигая дыханием влажную кожу и наверняка оставляя метки, а я начал снова возбуждаться.       Посторгазменная истома сменилась тянущим ощущением внизу живота, усталость как рукой сняло, и я, согнув ногу в колене, закинул её на стол, давая больше доступа к себе. Втайне надеясь, что это как-то облегчит дальнейшее, поскольку церемониться со мной он явно не собирался.       Почувствовав уже два пальца, я невольно вздрогнул и постарался расслабить против воли сжимающиеся мышцы. А самурай, поняв, что я не свалю, наконец, выпустил моё занемевшее плечо, успокаивающе погладил по животу и вновь опустил руку на мой член, начиная незамысловатую ласку. Признаюсь, это немного отвлекло.       А потом я вообще принялся извиваться и нетерпеливо постанывать, когда он нащупал ту самую пресловутую точку. И когда я уже решил, что он позволит мне кончить ещё раз, но так и не поимеет, он отстранился и принялся развязывать халат. Слава всем богам, и древним, и современным — я уж боялся, что он никогда не додумается! Ну, или, как вариант, пойдёт потом по третьему кругу.       Решив как-то его подбодрить за такой героический поступок, я, полуобернувшись, эротично изогнулся. И тут маленько струхнул — его член значительно превышал в размерах мой собственный и… хм… я ведь уже говорил, что он — Бог, верно? Ну, тогда не буду повторяться.       Халат самурай расстелил на полу и, обхватив меня поперёк живота одной рукой и надавив на плечо, властно опустил на четвереньки, чему я был несказанно рад — стоять было немного некомфортно. А тут даже не на голом полу… Все удобства, короче.       Хотя я бы и не возражал против первоначальной позы — поскольку было уже всё равно, лишь бы поскорей. Поэтому когда он, ладонями сдавив мои бёдра, толкнулся в меня медленно, но с нажимом, я непроизвольно застонал, скорее от облегчения, что наконец-то это произошло. И пошире раздвинул ноги.       Первая мысль — ничего особо приятного. Захотелось только позорно отползти. Ну или, на крайняк, сжаться и стиснуть зубы. Но я прекрасно знал, что за этими ощущениями вскоре должно последовать нечто более приятное, поэтому расслабился и постарался через притупленный возбуждением дискомфорт уловить тонкую нить удовольствия.       А вообще-то… когда он вот так прижимается всем телом и тихо стонет, упершись лбом мне между лопаток… Чёрт, какой у него голос… Так стонать, наверное, даже я не умею… Чтобы по телу импульсами проходила мелкая дрожь, кожа покрывалась испариной, и непроизвольно хотелось посоперничать с ним в искусстве стонать. Зря я, что ли, на нём эту же технику ночами отрабатывал?       Ну, я и не стал себе отказывать в такой мелочи. Неторопливые движения стали более резкими и жесткими, а неприятные ощущения вполне быстро сменились необыкновенно яркими и красочными. Как мало мне нужно, чтобы с восторгом извиваться под ним, ожидая очередного толчка, словно утопающий — спасительного глотка кислорода. Выгибая мокрую спину, сильнее на него насаживаться и орать во всю глотку, заглушая его страстный рык, комкать ткань халата в тщетной попытке не потерять связь с реальностью… И только после того как он, сначала смачно шлёпнув меня по ягодице, а после, схватив за плечи, заставил подняться с локтей и немного отклониться назад, я, наконец, заткнулся и молча кончил в свою ладонь. Понимая, что это были самые незабываемые минуты в моей жизни.       Самурай с глухим стоном сразу же навалился сверху, дыша так, словно пробежал марафон.       А вот я вообще готов был вырубиться прямо под ним, невзирая на тяжесть его тела. Доползти до кровати у меня вряд ли хватило бы сил: сказывалось сильное нервное напряжение, два потрясающих оргазма и, как следствие, густейший туман в голове, который никак не хотел рассеиваться.       — Юя… ты как? — наконец, догадался спросить самурай, при этом чуть облегчив давление своего тела на моё.       — Устал, — слабо откликнулся я, прикрыв глаза и уверяя самого себя, что от короткого сна на полу моё самомнение не пострадает.       Он вздохнул, не то облегчённо, не то раздражённо, но легко подхватил меня и закинул на плечо. Я немного охренел, но благодарно в него вцепился. И продолжал цепляться, даже когда он поставил меня на ноги в душевой кабинке и аккуратно мыл. Во-первых, о таком счастье я и мечтать не мог, а во-вторых, забота как-то совсем не вязалась с его характером и суровым видом. Соответственно, я продолжал удивляться всё больше и больше, держась за его плечи и постепенно приходя в себя. А потом просто взял и потянулся за поцелуем. Не знаю от благодарности ли, умиления, или хрен вообще поймёт такой вот порыв, но факт остаётся фактом.       Самурай, немного подумав, ограничился лишь лёгким прикосновением губ и продолжил смывать с меня пену. А потом обтёр полотенцем и отволок в кровать. Я улёгся на бок и, подперев голову рукой, принялся следить за его передвижениями по комнате. Потом с минуту любовался его крепкой задницей и рельефной спиной, пока он рылся в шкафу, наверняка отыскивая те самые облегающие пижамные штаны. А, блин… Нет, ограничился свободным бельём и потопал ко мне.       Улёгся точно так же и строго посмотрел в мои глаза:       — Теперь твоя очередь рассказывать.       — О чём? — я уже потянулся рукой к его животу — давно хотел пощупать отчётливо выступающие кубики пресса. Но замер.       — Кто были те плохие люди и для чего я тебе нужен.       — Э? — моя рука безвольно упала на простынь. А он ведь далеко не такой тупой древний человек, как я думал. То есть, древний, но не тупой уж точно. — Ну… ты мне нравишься. И я тебе, кажется, тоже.       — Да, тоже. Но меня больше волнует, с какой целью ты изначально позволил мне остаться в твоём доме.       — Что, прости? — возмущенно откликнулся я и демонстративно нахмурился. — Я тебе уже сказал, что просто хотел помочь!       По его виду и скептически вскинутой брови было понятно, что он не поверил ни единому моему слову. Но не признаваться же ему во всём, особенно после такого охрененного секса, верно? А потому оставалось пойти на все уловки, лишь бы он не просёк… Изобразить смертельную обиду, к примеру.       Ну, я и изобразил, глядя на него с таким укором, что он сразу же должен был начать рассыпаться в извинениях… Но это же непробиваемый самурай — мне не следовало об этом забывать.       — Что у тебя с ними общего? Почему твои родители были против твоего общения с теми людьми?       Ах, чёрт. Вернулся к неприятной теме. Ладно, поговорим откровенно, терять нечего.       — Да потому что они считали, что я спал с ними, — зло процедил я, переворачиваясь на спину.       — А на самом деле? — он вроде бы немного удивился.       — Ни с кем. И вообще, ты — первый.       Самурай вмиг переменился в лице и придвинулся ко мне, обнимая за талию:       — Почему не объяснил им?       — Говорю же, я назло отцу с ними общался. И специально говорил, что сплю, — я сложил руки на груди, продолжая изображать уязвленное самолюбие.       — Настолько не любишь отца?       — У нас это взаимно.       Он резко сел и, грубо схватив меня за плечи, тоже усадил. При этом лицо его было суровее некуда.       — Первое: не делай того, чего нельзя делать. Второе: родители всегда любят своих детей, даже если порой бывают чересчур строги. Странно, что тебе уже столько лет и ты этого до сих пор не понял.       Если насчёт первого я был с ним чуть-чуть согласен, то насчет второго…       Подобрал я, короче, себе воспитателя. Будет теперь обучать самурайскому кодексу, что б его…       Видимо на моём лице отразилось жуткое упрямство, поскольку самурай меня несильно встряхнул и требовательно поинтересовался, всем своим видом демонстрируя самую настоящую угрозу:       — Ты понял?       Ну да, если я не пойму, что он мне сделает? Ударит? Отругает? Оставит без секса?       А вот этого я уже допустить не мог. И потому резко сменил тактику: сделал большие щенячьи глаза и покивал, после чего Минеджи удовлетворённо вздохнул, притянул меня к себе и крепко обнял. А я злорадно подумал, что как только он пообщается с моими родоками в более тесной и интимной обстановке — изменит своё мнение раз и навсегда.       — О чём твои сны? — проворковал довольный моей покорностью самурай, любовно гладя меня по волосам.       — Не помню, — соврал я и поднял на него слишком честный взгляд. — А что?       — Ничего, просто спишь беспокойно.       — Теперь успокоюсь, — пообещал я, коснувшись губами его шеи.       — Почему? — его руки спустились с моей спины на талию.       — Потому что теперь у меня есть ты, — ласково припечатал я и прижался к нему ещё теснее. — Правда ведь?       — Только я? — уточнил он, видимо, побаиваясь, что я планирую завести себе целый самурайский гарем.       — Естественно, — я вновь изобразил обиду и решил стойко дождаться хотя бы раскаяния в его взгляде… Но вскоре плюнул на это дело, когда он взял моё лицо в ладони и поцеловал. Властно и одновременно нежно, сразу же настойчиво проникая языком в рот, лишая возможности трезво мыслить и желания дуться дальше. Хотя оно вновь появилось, когда он отстранился, поскольку я уже всерьёз задумывался о немедленном осуществлении своих первоначальных планов касательно секса в постели.       — Я должен извиниться, — как-то нерешительно проговорил он, при этом состроив виноватую мордашку и гладя меня по щеке. — Я был несдержан сегодня.       Вот странный. Лучше бы извинялся за то, что мучил меня столько времени. Тоже мне, рыцарь в самурайском прикиде. Кстати, пора бы уже переходить к теме дня.       Хитро ухмыльнувшись своим мыслям, я повалил его на спину и улёгся сверху, преданно заглядывая в глаза. Сейчас я выбью из него всю правду — должен же я знать причину своих мучений.       — И давно ты сдерживался?       — Ммм, — он задумался на пару секунд, прижимая меня к груди и гладя по бедру. — Пожалуй, с тех пор, как увидел тебя в комнате для купаний.       — Так что же ты сразу не сказал?! — мне даже не пришлось изображать возмущение. Вот гад, прикидывался невинным самураем, когда я из кожи вон вылезал, чтобы обратить на себя его самурайское внимание.       Он мягко улыбнулся: — Думал, раз ты не воин, то и надобности тебе нет выбирать мужчину, когда вокруг полно женщин. Но когда увидел твою реакцию в кафе, то понял, что ошибся.       Ага. Какая потрясающая наблюдательность. Ну и ладно, меня этим не удивишь теперь. И уж тем более не смутишь.       — Мог бы всё равно попробовать… Или настоять, — пожал я плечами, пропуская между пальцами пряди его блестящих иссиня-чёрных волос.       — Это было бы неуважением к тебе. Ты мне поверил, принял в свой дом и фактически спас мою жизнь.       — Понятно, — вздохнул я, едва сдержавшись от того, чтобы не фыркнуть.       Какая глупость, на самом деле — ставить подобные предрассудки выше своих желаний. Всё-таки, быть самураем — нудно и жутко неудобно. Если постоянно думать только о долге, чести и прочей херне — то можно запросто лишиться рассудка.       Хотя и я тоже ступил, как ни крути. Боялся даже намекнуть, словно сопливый подросток. А ведь мог бы и догадаться, в чём причина — ведь о реакции его тела я прекрасно знал. Ладно, проехали теперь.       Удобно, конечно, так вот лежать на нём и дальше, но… он ведь наверняка голодный. Надо бы его покормить, а то не очень хочется, чтобы такая фигуристая тушка потеряла свою форму.       — Ты куда? — заволновался он, когда я решительно поднялся и принялся натягивать на себя штаны.       — Есть хочу, — буркнул я и потащился на кухню.       Ночью я спал, уже законно закинув на самурая руку и ногу и удобно пристроив голову на его плече. И на этот раз он меня долго целовал, гладил и ласкал перед сном. Видимо, тоже намучился за неделю, а снова заняться сексом совести не хватало. Но и я, если честно, немного переживал по поводу своего общего состояния — сидеть было немного проблемно, да и не только сидеть — всё равно чувствовался небольшой дискомфорт, но я искренне надеялся, что к утру всё пройдёт. Ну, или если не к утру, то хотя бы к вечеру.       Проснувшись, я впервые обнаружил его рядом с собой — не то свою каждодневную зарядку он проспал, не то вообще попросту решил на неё забить.       Зато теперь у меня появилась возможность полюбоваться спящим самураем. Да ещё и при свете. Кстати, если обычно он выглядел более чем суровым, то теперь его лицо выражало покой и блаженство. А рука, крепко стискивающая мою ягодицу, за ночь каким-то совершенно непостижимым для меня образом оказалась под резинкой моих же трусов.       Теперь уже мне стало интересно, что ему снится. Но, судя по тому, что он изредка пошловато лыбился и ещё крепче сжимал мой зад, догадываюсь — что-то очень и очень любопытное. Что ж, сны ведь бывают вещими, правда? Да и состояние моё явно улучшилось после вчерашнего.       Я прижался губами к его губам, и он незамедлительно проснулся. Сначала дёрнулся, просовывая руку под подушку, где, несмотря на мои увещевания о полнейшей безопасности, хранил небольшой нож, а потом, поняв, что его жизни ничего не угрожает, перекатился на меня, забираясь языком в мой рот. Я был нисколечко не против и только покрепче обхватил его ногами и руками, чтобы не вздумал свалить, оставив меня страдать от утренней эрекции, которая быстренько так переросла в конкретное возбуждение, когда я оказался под ним.       Впрочем, самурай и не собирался сваливать, а продолжал медленно и настойчиво меня целовать. Но и переходить к активным действиям, походу, тоже не думал. Вот гад, парой минут ранее преспокойно тискал мою задницу, а теперь решил ограничиться только поцелуями? Нет уж! Хотя бы потому, что у него тоже нехилый стояк, так с фига ли нам не решить данную проблему вместе?       Решительно просунув одну руку между нашими животами, я проворно забрался к нему в бельё. Самурай что-то несогласно замычал мне в губы и надумал отстраняться, но другой рукой я по-прежнему крепко удерживал его за волосы, поэтому вскоре он прекратил эти бесполезные попытки. Хотя, что уж тут душой кривить — если бы он действительно был против моих действий, то уже бы давно свалил. И уж тем более не стал бы на меня набрасываться с голодными требовательными поцелуями, заставляя задыхаться и до боли в паху его хотеть. Впрочем, и я не отставал, поглаживая и сжимая его член, надеясь, что вскоре он захочет большего.       Но когда он приспустил с меня бельё и принялся дрочить мне, всё стало ясно как белый день. Утренний секс отменяется. И наверняка по причине какой-либо очередной благородной глупости типа того, что после вчерашнего я нуждаюсь в конкретном отдыхе. Пожалуй, придётся с ним серьёзно поговорить на эту тему. Но это будет чуть позже, а пока… не буду привередничать и позволю себе насладиться тем, что есть.       Поэтому, закатав губу обратно, я прикрыл глаза и смирился с тем, что и на этот раз всё вышло так, как он считал правильным. Да и какая, нафиг, разница? И так неплохо. А сексом ещё успеем заняться — впереди целый день, ночь и много-много месяцев и лет.       Главное, что он сейчас со мной и хочет меня ничуть не меньше, чем я его.       На этот раз он кончил первым, цапнув меня зубами за ухо и выдав просто охрененный протяжный стон. И даже несмотря на то, что рукой он двигать перестал, мне хватило одного лишь звука его голоса, чтобы выгнуться, сильно задрожать и с хриплым криком перепачкать спермой его ладонь.       — В душ, — едва переведя дыхание, обессилено выдохнул я и оказался без возражений перекинутым через плечо.       Врубив прохладную воду, самурай обнял меня, нежно прижимая к себе. Неужели секс настолько меняет людей, если за какие-то сутки он из сурового и жёсткого самурая превратился в ласкового… самурайчика? Теперь наверняка вздумает с меня пылинки сдувать. На руках вон уже таскает. Как охотник добычу, конечно, но всё равно…       Да уж. Секс — двигатель прогресса. Бушидо тут и рядом не стоял. Теперь хорошо было бы доказать ему, что пылинок на мне нет и что я далеко не такой слабенький и нежный, каким он меня считает.       — Как ты себя чувствуешь? — участливо спросил он, погладив меня по бедру.       — Хочу повторить вчерашнее, — нагло мурлыкнул я, обнимая за шею и практически повиснув на нём.       — Нельзя, — с неподдельным сожалением вздохнул он. — Твой организм не привык, так что пару дней придётся потерпеть.       — Чего-о-о? — я аж отстранился и упёр руки в бока. Ну и нахер мне его самурайское рыцарство сдалось, когда я хочу секса?!       — Я был не особо аккуратен вчера, потому что даже и догадаться не мог, что у тебя это впервые…       — Значит, будешь аккуратен сегодня, — тоном, не терпящим возражений, прервал я, при этом умудряясь ластиться к нему и подхалимски заглядывать в глаза.       Но самурай был непреклонен:       — Не сегодня уж точно.       — А у меня есть… То есть, мы можем купить специальное средство, — вовремя исправился я, врубив, что несколько баночек смазки, рассованные по всей квартире, сдадут меня и мои изначальные намерения.       — Что за средство? — недоверчиво выгнул он бровь.       — Ну… чтобы можно было… часто… — я показательно засмущался и тут же отвернулся, успев заметить заинтересованный блеск в глазах напротив.       — Насколько часто?       — Ну… постоянно, — уткнувшись лбом в плечо, я хищно оскалился. Судя по участившемуся дыханию — рыбка на крючке.       — Сходим вместе. Сегодня, — осчастливил меня он, а я, вопреки этому, загрустил. На улицу выходить не хотелось — день снова был жутко пасмурным. Но ради такого дела, конечно же… Да я готов на край города топать ради такого дела!