Ложный блеск

Да что ты знаешь об истинном блеске белых камней Ласгалена, ты, никогда не видевший, как вспыхнули огнем вожделения лучистые глаза самого прекрасного из эльфов? Что ты знаешь об их чарах, ты, не видевший стиснувших подлокотники трона напряженных сильных рук? Как ты можешь судить об их красоте, никогда не слышавший, как глубокий мелодичный голос произносит заветную фразу: «Я отдам за них все, что захочешь». Сколько раз повторял Трандуил эти слова, готовый на все, чтобы вернуть утраченную реликвию. В гранях камней преломлялся свет сотен свечей, озарявших тронный зал в этот поздний час, когда затихла жизнь во дворце, когда только ночная стража не смыкала глаз, когда лишь луна да ветер могли бы слышать. Камни сверкали подобно звездам. Лучисто белые, невообразимо прекрасные. Ожерелье небрежно покачивалось в руке. Туда-сюда. Туда-сюда. Метались жадные глаза лесного короля. Туда-сюда. Туда-сюда. - Что ты хочешь за него? – требовательный голос прорезал тишину. Вздрогнул крупный волк, грязно-бурая шерсть на загривке встала дыбом и обнажились трехдюймовые клыки. Рука в перчатке зарылась в шерсть зверя, успокаивая, огладила загривок, поднялась по шее выше, к ушам, остановилась между ними, надавливая. Нельзя. Не рычи. Нельзя. - Я слышал, будто принесшему тебе это ожерелье ты сулишь все, что угодно, - прозвучал приглушенный ответ, маска незнакомца поймала блеск свечей, сверкнула острыми металлическими гранями. В прорезях – не разглядеть глаз, лишь белоснежные волосы да острые ушки позволяют опознать эльфа. Но кого именно? - И что же тебе угодно? Настороженные глаза вперились в маску. Нет, не узнать. Высок, но ниже Трандуила, хрупок, но крупнее Леголаса, молод, но уже так устал! Не узнать. Но что-то неуловимо знакомое мелькает на периферии сознания, что-то не дает покоя лесному королю. Незнакомец пришел на закате, огромный бурый волк трусил за ним следом, прижимая оборванные уши к голове. Незнакомец сказал, что желает видеть короля. Сказал, что у него есть подарок. Сказал, что король захочет это видеть. Камни сияли ярче свечей. Белоснежными нитями обвилось ожерелье вокруг руки, затянутой в черную перчатку. Разительный контраст! Захотелось положить ладонь поверх стиснутого кулака, провести по грубой коже, заставляя пальцы разжаться, перебрать пальцами тончайшие серебряные нити, оплетающие камни, обхватить своими пальцами, стянуть с черной перчатки. Эти камни должны быть в его руках! Это реликвия его рода! И не меньше хотелось знать, кто же мог быть настолько храбр, отчаян и безрассуден, что смог добыть эти камни. И как? Как он смог добыть их из логова Смауга? Можно было бы предположить, что это подделка, но Трандуил чувствовал силу, исходящую от камней, он кожей впитывал их магию. Камни были настоящими. И невообразимо желанными. - Так что же? Говори, что ты желаешь, – поторопил его лесной король. С чем он готов расстаться, ради этого сокровища? С золотом из казны? Но зачем драконьему воришке золото? Если бы он желал его, он мог бы его достать в избытке, вместо этих бесценных камней. Его знания? Его владения? Его войско? Что? Что мог желать воришка в маске, вплетающий пальцы в шерсть своего волка? Это отвратительное грязное грубое животное озлобленно скалило зубы. Воришка, будто читая его мысли, выпустил сваленную шерсть и шагнул вперед, ближе к трону, потом несмело приблизился еще, нагнулся, чтобы его голос не слышал никто, кроме короля. Любопытство заставило Трандуила податься вперед. - Тебя, мой король, - прошептал незнакомец. – Я желаю тебя, - смятение на миг отразилось на всегда таком надменном лице короля, сбросив на краткое мгновение царственную маску. Словно поняв, что идет по грани, воришка уже отчаянно подался вперед, грубая перчатка, только что державшая волка, легла на холеную руку короля и была с презрением отброшена. - Поди прочь! – гнев исказил лицо Трандуила. Ярость удушливой волной поднялась в душе, стискивая грудь обручем и поднимая его на ноги, чтобы нависнуть над наглецом, посмевшем возжелать подобное. – Ты смеешь говорить мне такое!.. Воришка метнулся назад, с рычанием его загородил собой огромный волк. Трандуил поморщился и брезгливо вытер платком руку, которой касались чужие пальцы. - Убирайся, пока моя стража не выбросила тебя вон! - Мой лорд… - воришка сгорбился. – Простите меня, мой лорд, - словно Одинокая гора опустилась ему на плечи, будто даже камни в его руке потеряли блеск. – Я не думал оскорбить вас. - Убирайся! Эльф в маске попятился прочь. Он поднял руку с ожерельем и сунул бесценную реликвию за пазуху, под грязный камзол. Трандуил следил, как бесценные камни исчезают под пропитанной потом тканью. Он ощутил, как снова уходит от него его драгоценность. Уходит, возможно, безвозвратно. Куда пойдет воришка? Кому продаст такое сокровище? И не растащат ли его, не переплавят ли, не изуродуют ли? Гнев раздирал сердце. Мысль о том, что какой-то простолюдин осмеливается желать его, грела самолюбие и оскорбляла благородство. Незнакомец в маске был высок и строен, под добротной, но очень грязной одеждой угадывалось красивое тело. Эльфы, впрочем, не бывают уродливы, но все же и у них есть свои каноны красоты. Трандуил им соответствовал, воришка – нет. Даже не видя его лица, Трандуил мог с уверенностью сказать, что тот ладно скроен, но слишком отощал, что его волосы должны быть красивы, но давно не знали ни травяного настоя для мытья, ни расчески, что уши слишком большие, что пальцы слишком толстые, что недостаточно широки плечи. Он был красив в глазах людей, они не видели мелких недостатков, Трандуил же подмечал каждую деталь. И то, как дрогнула рука, сгребая шерсть на загривке волка, и то, как поникла голова. Он видел будто воочию отчаяние и тоску незнакомца. Горюет, что план не удался? И Трандуил мог бы вышвырнуть его отсюда и больше не вспоминать, мог бы затравить, приказать наказать, запереть в темнице. Но камни! Если воришка уйдет, камни он унесет с собой! А отнять их силой… огромный волк повернул к нему оскаленную морду. Трандуила передернуло. Много его стражей будет искалечено, если волк ринется в бой. И можно бы ими пожертвовать, но… Но остановили слова, сказанные как только незнакомец вошел: «Я побывал у магов. Если вы попытаетесь отнять силой то, что я вам принес, ожерелье расплавится, а камни превратятся в прах». Трандуил ощущал чужеродную магию. Магию, которая мешала ему овладеть желаемым, не выполнив условие незнакомца. - Стой! – приказал он. Эльф обернулся, в прорезях маски надеждой сверкнули глаза. Трандуил поморщился. Отвратительный грязный наглец и воришка! Он напрасно твердил, что ценна любая эльфийская жизнь, что вообще имеет ценность, если представители этого великолепного древнего народа скатываются до такого?! - Владыка… - голос слабый и просящий. Он пришел требовать, но выглядит попрошайкой. - Вымойся тщательно, я не потерплю грязь в моей постели, переоденься, мои слуги дадут тебе чистую одежду, поешь и выпей вина. Только после этого мои слуги проводят тебя ко мне. И возьми с собой ожерелье. Я выполню твои условия, но ты не останешься здесь дольше. - Но, мой лорд… - заикнулся он было, но Трандуил уже повернулся к нему спиной и пошел прочь. Глаза яростно горели. Он проучит этого наглеца! Все должны знать свое место, а воришка замахнулся слишком высоко. *** Запах благовоний и ароматических свеч вскружил голову. Воришка глубоко вдохнул пропитанный цветочным запахом горячий пар, поднимающийся от глубокой бадьи с горячей водой. Цветочные масла и травяные настои в стеклянных флаконах причудливой формы были расставлены на столике рядом, пушистые простыни и полотенца, шелковый халат висели на крючках на стене. Волк зарычал, тряхнул головой и громко чихнул, поводя носом. - Ну что ты, - тихо проговорил эльф, наклоняясь к нему, чтобы обнять за морду. – Что ты, здесь хорошо. И я так давно не нежился в горячей воде. Я даже забыл, какое это счастье. Тихое рычание было ему ответом. Но эльф уже сдирал с себя потную, давно не стиранную одежду. Ком тряпья полетел в угол, только нечто аккуратно завернутое в тряпицу легло на пол возле волчьей морды. - Береги его. Без него я никогда бы… Да впрочем, и с ним, кажется, тоже… - эльф тяжело вздохнул. На металлической маске собирались капельки влаги, и эльф отложил ее, предварительно подперев двери в покои стулом. Никто не должен видеть его лицо. Никто. Ни лицо, ни тело. И эльф поспешно подошел к бадье, чтобы по самую шею спрятаться в воду. Горячая вода сладкой негой окутала измученное тело, ополоснула старые шрамы. Шрамы. Разве кто-нибудь видел эльфа со шрамами? Воришка зачерпнул воду и плеснул на лицо. Струи потекли по лбу, щекам, подбородку. Не разберешь, где слезы, где вода. Боль из натруженных мышц постепенно испарялась. Но что же нужно, чтобы вылечить боль душевную? Разве что вино? Эльф покосился на кубок с пряным напитком. Нет. Он не хочет одурманивать свой разум, он хочет все запомнить. Каждую деталь. Но все же чем больше он думал о своем плане, тем дурнее он ему казался. Все должно было быть не так! Трандуил не должен был его отталкивать с презрением, в его мечтах великолепный лесной король соглашался сразу. А после долго и нежно ласкал тело того, кто принес ему его сокровище, самое прекрасное ожерелье из лунных камней. И лесной король с радостью благодарил бы за такой дар, щедро осыпая поцелуями. Но все пошло не так. - Что мне делать, друг мой? - Волк поднял голову. Но что он мог ответить? – Я ждал этот день. Но вот он наступил, а я хочу вернуть все в прошлое. Где еще я не знал короля, где еще не было огня дракона. И этих проклятых камней! Отчаяние в голосе хозяина заставило волка подняться и приблизиться к воде, боязливо вытягивая вперед огромную морду. Нос ткнул в волосы хозяина, вдыхая знакомый аромат. - Хоть ты меня любишь… Но знаешь, - эльф вдруг обернулся с горящими глазами, - я тоже, тоже больше никого не буду любить, кроме тебя. А он… А он… - эльф замолчал. Надолго погрузился в раздумья, рассеянно отмывая от грязи чудесные белоснежные волосы. Не такие красивые, как у Трандуила, не такие длинные, шелковые и гладкие. Но они тоже бывали красивыми. – Я не могу забыть, как я его встретил, - прошептал эльф. – Я был всего лишь конюхом, и однажды мне приказали забрать коня только что прибывшего с охоты государя. Видел бы ты его в тот момент! Как горели его глаза азартом, как растягивались губы в улыбке, словно никогда и не было в его взгляде жестокой холодной надменности. Он спешился так стремительно, усмехнулся мне – мне, представляешь? – и передал поводья. Сказал: «Позаботься о моем коне, он славно потрудился сегодня!». И ушел. А конь был весь в мыле, тяжело дышал, загнанный и взбудораженный. Я старался изо всех сил. Мне хотелось заслужить его похвалу. Тогда я и понял, что больше всего хочу, чтобы он снова заговорил со мной. Я стал тайком наблюдать за ним. Когда он ел, когда принимал просителей, когда гулял. Я видел, что наедине с собой он становится порой другим. Живым. Улыбчивым. Хорошим. Он любит звезды. О, как же он любит звезды, друг мой! Он мог часами лежать на траве и смотреть в небо ясными летними ночами. И как чудесно он умеет петь! Его голос проникал мне в самую душу, не давал мне спать, сводил с ума. Я хотел услышать, как он обращается ко мне этим чудесным голосом, как шепчет в порыве страсти мое имя и стонет от наслаждения, выгибаясь на простынях. Я хотел бы всего этого. Но… но я боюсь. Боюсь, что войду в его спальню и встречу там не того Трандуила, которого видел летними ночами, а того, из тронного зала, надменного и холодного, жестокого и коварного. Ты думаешь, он даст мне шанс? Я не знаю. Не знаю. Наверное, и не хочу знать.