The Marauders' Companion

На нем была рваная рубашка, которая развевалась на ветру. Лили положила голову на его грудь, ее рыжие волосы казались более огненными, чем обычно, в свете заходящего солнца. Джеймс наклонился к её лицу, и их губы коснулись, создав смесь бесконечного удовольствия, любви и круассанов. Круассаны, падающие с неба, сопровождались трубами и Снейпом, который пел: «Лили замужем за мной!» — Это дерьмо, — сказал Сириус. — Такие клише. — Это романтика, Бродяга, — сказал Ремус. Лили зашевелилась на груди Джеймса. — О, Джеймс, — резко произнесла она. — Это сон? Когда Джеймс проснулся, первое, что он почувствовал, это как что-то щекочет ему нос. Вторым моментом было то, что он лежал очень неудобно, и все тело свело судорогой. И третье — на его груди была спящая девушка. — Доброе утро, солнышко, — сказал Сириус. Джеймс застонал и поправил очки, которые за ночь съехали с его лица. — Который сейчас час? — он повернул шеей, чтобы убрать волосы Лили со своего лица. Остальные мародеры сидели на стульях; на столе стоял большой шоколадный торт и лежала та самая книга. — Одиннадцать тридцать, — ответил Питер, откусывая кусок торта. — Вы выглядели так мило, что мы не могли решиться разбудить вас, — сказал Сириус с ангельским выражением лица. Подозрения Джеймса возросли. — Что вы сотворили? — Что происходит? — пробормотала Лили. Ее голова до сих пор лежала на груди Джеймса. — Тебе тоже доброе утро! Я так рад видеть, что ты наконец проснулся, — сказал Сириус. — Как спалось, Лилз? Сохатый удобный? Держу пари, что нет. Слишком костлявый. Лили приподнялась и откинула волосы с лица, хотя это мало помогло ей проснуться. Зевая, она сказала: — Весьма удобный. Как давно вы здесь? — Примерно час или около того, — сказал Ремус. — Извращенцы, — пробормотала она. Лили села прямо и посмотрела на Джеймса. Улыбка сама расползлась по ее лицу. — Ух ты, я не думала, что твоя прическа может быть еще более взъерошенной, чем обычно. Но, похоже, я ошибалась. — Ты первая, кто мне это говорит, — сказал он, поднимая руку к волосам, чтобы попытаться их хоть немного уложить. — Утро — не время быть красивым, — сказала она. Он улыбнулся. — Ты шутишь, что ли? Я не могу сказать момента, когда ты была прекраснее, чем сейчас. — А я думала, что выгляжу более-менее прилично в течение дня — Ребята? Это все, конечно, очень романтично и прочее, но если вы хотели поболтать на утро после совместной ночи, наверное, стоило спать не в общей гостиной. Ну или продолжите хотя бы не тут, пожалуйста. — Хорошо, мы прекращаем, — сказала Лили, отрываясь от Джеймса и дивана. — Думаю, я собираюсь почистить зубы и украсть часть этого торта… — Если что-нибудь останется, — улыбнулся Ремус. — Поторопись. Когда Лили ушла в свою комнату, Сириус посмотрел на Джеймса, пытаясь не засмеяться. — Сохатый, ты похож на щенка, который наконец-то нашел любящую семью после нескольких лет одиночества. — Тогда я бы уже не был щенком, — Джеймс воспользовался моментом свободы, чтобы вытянуться после сна в неудобном положении. Но, честно говоря, Поттер бы не отказался от того, чтобы страдать так каждую ночь, если Лили будет спать с ним. Это определенно стоило того. — Что ты читаешь? — На самом деле, пишет. Сириус работает над романом о нас, — сказал Питер. — Это обещает быть интересным — О Боже. Неудивительно, что у меня начались кошмары, — сказал Джеймс. — Это вы читали это дерьмо? — Нет, это был, вероятно, комментарий Сириуса к фанфику, который мы читали, — сказал Ремус. Он взял покрытый шоколадом нож со стола и поднял его. — Отрезать тебе кусочек? Пару минут спустя, когда Лили вернулась и получила свою часть торта, Питер забрал у Сириуса книгу и объявил, что они должны новую главу Арианы! — Начать мой день с этого? — с долей сомнения произнесла Лили. — Ну, по крайней мере, у меня есть торт…

На следующий день Ариана забыла о своем сне.

— Это глупо, — сказал Ремус. — У нее есть символические сны и она забывает их? Зачем?

Она смутно помнила большую черную собаку, но отмахнулась, посчитав её неважной.

— Ну, все. Можем прощаться, — сказал Сириус.

Прямо сейчас у нее на уме были другие вещи,

— Её мозга хватает, чтобы думать о чем-то? Даже о нескольких вещах? Ничего себе.

например, почему Тиффани ненавидела ее

— Может, потому что она отвратительная Мэри Сью? — произнес Питер. — Может быть, потому что ты зла на меня? Может, потому что её бесит твоё лицо?

и как она собиралась скрывать свой большой секрет от девочек — или, что еще более важно, от мальчиков.

— Мы выяснили, что это за секрет? — поинтересовался Пит. — Думаю, возможно, она тайно связана с каким-нибудь убийцей, — предположил Ремус. — Связана с убийцей? Эта девушка — хладнокровная убийца, — сказал Сириус. — Скрытая психопатка, привезенная в Хогвартс Волан-де-мортом, чтобы убить нас всех своей сьюшностью. — С уровнем твоей драматургии, честно, страшно, что ты напишешь в романе про нас, — поинтересовалась Лили. — Может раскроешь сюжет? — Пока нет, дорогая. Но то, что ты только что услышала, это всего лишь верхушка айсберга моей фантазии.

Ее новые друзья.

— Нюниус? — спросил Сириус. — Я думаю, что она имеет в виду нас, — сказал Питер. — Ну вас. Я не в кругу избранных. — И ты должен быть рад этому, — широко улыбнулся Джеймс.

Единственные друзья, которые у нее когда-либо были. Она умрет, если они отвергнут ее.

— Ну, тогда вы знаете, что делать, — сказала Лили. — Давайте, отвергните ее!

Она оделась в простое синее платье, которое подчеркивало цвет ее глаз, золотое ожерелье и черные балетки.

— Мне все равно, — сказал Джеймс.

Без макияжа; она не нуждалась в нем с ее цветом лица и естественными темными длинными ресницами.

Лили застонала. — Да, она самая красивая женщина, которая когда-либо ходила по этой земле — мы поняли!

Она убрала волосы на верх. Тиффани носила другую одежду; юбка длиной пять дюймов.

— Если бы её юбка была пять дюймов, мы бы её не увидели.

высокие каблуки и узкая блузка, которая была почти прозрачной. Она носила тонны косметики, которая не делала ее более красивой, как считала Ариана.

— Надеюсь, Тиффани убьет ее во сне, — сказала Лили.

Когда Ариана спустилась в Большой Зал, ей стало интересно, куда сесть.

— Снаружи, — сказал Питер. — Под дождем.

С ее факультетом или…? Сириус ответил на вопрос, махнув ей со стола Гриффиндора.

— Я ненавижу тебя, Бродяга, — сказал Джеймс. — Это твоя вина. — Я приношу извинения. Должен ли я посвятить главу моей книги ее ужасной смерти? — Пожалуйста, да.

— Ты выглядишь слишком счастливым для такого раннего утра, — сказал Ремус, заметив, как Сириус машет рукой.

— Знак того, что она отравила меня, — сказал Сириус. — Увидь это, Ремус, и спаси меня! Примечание: отравляйте людей, чтобы они вели себя менее подозрительно.

— Там красивая девушка собирается присоединиться к нам, -

— А, это Лили! Тиффани? Плакса Миртл! — воскликнул Джеймс. — Кто угодно, только не Ариана.

конечно, я счастлив, — заметил Сириус. — Просто посмотри на её походку, Ремус.

— Зачем? Она идет на кастинг в министерство глупых дефиле? Питер повернулся к Лили в изумлении. — У маглов есть министерство глупых дефиле? — О да, — сказал Ремус. — Моя мама подала заявку, но ее походка была недостаточно ужасной. В этом году им пришлось удвоить бюджет. — Я должен был быть маглом, — сказал Питер. — Это звучит намного лучше, чем наше министерство!

Как будто она солнце, а все остальные люди — только планеты, вращающиеся вокруг нее…

У Лили отвисла челюсть. — Автор действительно написала это? Она даже не притворяется, что ее Сью не центр вселенной. Она прямо так и сказал. Все остальные не живут своей жизнью, а только существуют ради её.

Она бесподобна.

— Возможно, в ее глупости, — сказал Сириус.

К этому времени Ариана дошла до них, и они замолчали.

— Таким образом, единственные разговоры, которые у нас когда-либо были, о ней, — сказал Сириус. — Да, она твое солнце и все такое, помнишь? — саркастично заметила Лили. — О чем еще можно говорить?

— Доброе утро, — поздоровалась она, заняв свое место рядом с Сириусом. Она соблазнительно улыбнулась, хотя не хотела быть соблазнительной;

— О, нет, потому что она такая невинная, она не хотела соблазнять мальчиков, оно само. — Но, конечно, все мальчики все равно будут лежать у ее ног, — сказал Ремус. — Кормить ее клубникой, смоченной в шоколаде и икре, хотя это отвратительно.

она просто не могла ничего поделать с собой рядом с Сириусом. — Как дела? — Теперь, когда ты рядом, отлично, — выдохнул Сириус.

— Это хуже, чем быть щенком, приятель, — усмехнулся Джеймс. — Я знаю.

и Ариана покраснела. — Ах, так это и есть твоя новая девушка, — пробормотал хриплый голос за Арианой.

— Это была Лили Эванс: охотница на Мэри Сью, готовая отправить ее обратно в Сью-дыру, откуда она приехала! — прервала Лили. — Лили, твой голос не хриплый. — Не важно.

Ариана обернулась и посмотрела в зеленые глаза Лили Эванс.

— Видишь. Я тебе говорила.

Её глаза излучали злость даже при взгляде на Джеймса. Она, похоже, была настроена на убийство.

Лили радостно хлопнула в ладоши. — Видите! Я собираюсь убить ее за то, что она Сью. Пока вы все находитесь под ее чарами, у меня все еще ясная голова и я знаю, что должна спасти Хогвартс. Джеймс улыбнулся. — Да, дорогая, ты настоящий герой. И у тебя на губах шоколад. Она подняла брови. — Тогда сделай что-нибудь с этим. Остальные мародеры подождали секунду, пока Джеймс позаботился о маленькой проблеме Лили, а затем Питер продолжил чтение.

— Привет, Эванс, — сказал Джеймс, проводя рукой по волосам, так чтобы они стали более взъерошенные, и это было вроде мило.

Ремус вздрогнул. — Вроде?

— Ты отлично выглядишь сегодня. — Заткнись, Поттер, — плюнула она,

— О, да, я сука здесь. — Лили, если ты убьешь Ариану, мы все простим, — сказал Сириус.

возвращаясь к Ариане. — Ты считаешь себя очень важной?

— Она сравнила себя с солнцем…

Хорошо, слушай, дорогуша.

— Я люблю себя, — сказала Лили. — Я думаю, что лучший способ спасти эту историю — это если Лили убьет Ариану, а затем займется сексом с Тиффани, — сказал Сириус. — Или с Джеймсом. Или, может быть, с обоими. Нет, просто займись сексом с Джеймсом, я займусь сексом с Тиффани, и тогда мы все будем счастливы.

Я королева здесь

— Я что? — Видимо, ты королева, — сказал Питер. — Хотя я понятия не имею, что это значит. — Что я самая популярная девушка? Я не хочу называть себя «королевой»

и я лучше предупреждаю тебя: если ты попытаешься украсть это место у меня, тебе не поздоровиться!

— Я люблю тебя, Лили, — сказал Сириус. — Выходи за меня. — Извини, у меня уже есть кто-то еще. Я позволю тебе унаследовать…возможность послать к черту Ариану. Пойдет? — Бесспорно.

Она подняла некую вещь, представляющее собой смесь между ложкой и вилкой.

— Оружие охотницы на Мэри Сью!

Ариана задохнулась. — Я… я ничего не буду делать, клянусь, — пробормотала она.

— Но может ли Гриффиндорская ложка-вилка помешать ей вести себя как Мэри-Сью? — предположил Ремус. — Настоящим я заявляю, что создала оружие, чтобы убить Мэри Сью, — сказала Лили. — Думаю, теперь у меня будет большее влияние на Джеймса.

Лили ухмыльнулась и бросила свои блестящие рыжие волосы через плечо. — Хорошо. Наслаждайся завтраком — пока можешь. И Поттер, прекрати пускать слюни — это жалко, и это никуда не приведет, за исключением Крыла больницы.

— Почему единственные люди, которые имеют смысл в этой истории, ведут себя как суки? — сказал Сириус. — Я стала злой Сью. Это плохо. Джеймс погладил её за ногу. — У тебя есть оружие Гриффиндора. Я думаю, ты сможешь спасти и себя.

С этими словами она ушла, идя таким образом, который не оставлял сомнений, что она знала, что мальчики смотрят.

— Я — злая Сью шлюха. Прекрасно.

Какая сука, подумала Ариана, качая головой. Может быть, пришло время что-то сделать с этим.

— Хах! Лицемерка! — Лили, успокойся, — сказал Ремус.

Ариана, ты не могла — ты не должна так привлекать к себе внимание.

— Хах! Лицемерка!

Но ты не можешь позволить ей остаться Королевой и разрушить жизнь всех людей таким образом!

— Хах! Лицемерка! Сириус удивленно посмотрел на Джеймса. — У нее большой словарный запас, не так ли? — Я считаю, что Ариана убила некоторые клетки её мозга. — Ну, мы все страдаем от этого, я полагаю».

Ты должна противостоять ей! И вот, Ариана решила, что она остановит тиранию Лили.

— Теперь я тиран, злая Сью и шлюха. Пока это удерживает меня от нее, мне это нравится. Итак, что нам теперь делать? — Я собираюсь подняться в комнату и начать работу над своим шедевром, — сказал Сириус, взяв с собой несколько кусков пергамента. — Мне все равно, что будут делать остальные. — Бродяга, подожди секунду, — Джеймс встал и последовал за Сириусом по лестнице. — Что вы сделали с нами, когда мы спали? Сириус обернулся. — Если вы еще не поняли, не буду вам этого говорить. Узнаете позже!